Ирина Агулова – Мама напрокат, или Семья в подарок (страница 4)

– О, милая, я не только её обниму, но и расцелую, чтобы уж точно сомнений не возникло, – усмехнувшись, ответил ей, заметив, как на ненавистном лице отразился страх.

Сделав шаг, подойдя к ним вплотную, я нежно обнял дочку, легонько коснувшись губами её разрумянившейся щёчки, и повернулся к жене.

Положив ладонь на её затылок, лишая тем самым возможности отстраниться, я запустил пальцы в мягкие волосы, намотав их на кулак, намеренно причиняя боль, при этом глядя в распахнутые от страха глаза, полные неверия, и накрыл её губы жёстким поцелуем, отстранившись буквально через мгновение.

Я ожидал какой угодно реакции – негодования, угроз, даже пощёчину, но не слёз, заблестевших в её карих, с медовыми крапинками, глазах.

Стоп, как карих, если должны быть голубые?

Внимательно всматриваясь в эти незнакомые глаза, я применил магическое зрение, надеясь увидеть наложенную иллюзию… Но её не было!

Глава 2

***Аделина

Если после встречи с отцом я наивно предполагала, что лимит неприятностей на сегодня исчерпан, то ошибалась: это было только начало, а продолжение сейчас стояло передо мной, бешено сверкая глазами стального цвета.

Приближение мужчины вызвало во мне сначала волнение, а потом и безотчётный страх, ведь судя по выражению его лица можно было подумать, что он просто горит желанием стереть мою бедную тушку с лица земли. Но это, как оказалось, была лишь вершина айсберга, остальная же часть эмоций нахлынула на меня уже после того, как этот… нехороший человек, наглым образом подойдя вплотную, запустил свои пальцы мне в волосы, тем самым лишив возможности сдвинуться с места, и накрыл мои губы своими, будто припечатав поцелуем.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что я по-прежнему держала девочку на руках. Что я могла предпринять? Попытаться ударить? В данном случае не вариант. Наорать? Малышка была такой радостный, будто эти минуты для неё оказались самыми счастливыми в жизни, что у меня язык не повернулся устроить скандал в её присутствии.

Грудь буквально распирало от переизбытка эмоций, а голову от переизбытка мыслей, от самой простой – сбежать и постараться забыть обо всём, до поиска наилучшего способа размазать стоящего передо мной мужчину тонким слоем по стеночке. Но этот самый переизбыток внезапно вылился горючими слезами. Я знала, что мужчины не любят женских слёз, но чтобы настолько.

Наблюдая за сменой эмоций на его лице, я попыталась воспользоваться моментом и вернуть ребёнка, чтобы бежать от этого ненормального как можно быстрее и по возможности дальше, поскольку проверять, что за идея придёт в его шальную голову следующей, совершенно не хотелось: проблем мне хватало и без этого. Правда, расставаться с девочкой было жаль.

Малышка нехотя вернулась к отцу, а я сделала шаг в сторону выхода, желая скорее покинуть это заведение и постараться забыть произошедшее здесь, но цепкие детские пальчики вцепились в мой рукав, словно утопающий за соломинку, и мужчина, видя это, будто невзначай преградил мне путь.

Девочка дрожащими губами что-то сказала, жалобно глядя то на меня, то на отца, указывая при этом вглубь помещения, похоже прося о чём-то, и мужчина тут же осторожно поставил её на пол. Спустя секунду кроха уже мчалась во всю прыть к горе игрушек, возвышавшейся рядом с их столиком.

Проследив за ней взглядом, незнакомец решительно обернулся ко мне и протянул руку, собираясь коснуться моего плеча, вот только на этот раз я не собиралась стоять и ждать развития дальнейших событий.

Сжав правую руку в кулак, как когда-то нас учили на курсах самозащиты, которые я посещала пару лет назад, резко выбросила её вперёд, целясь в точёную челюсть.

Попасть то я попала, но уж лучше бы промахнулась, поскольку мой удар был мужчине, что укус комара. Он даже не шелохнулся, лишь глаза расширились от изумления, зато мою бедную кисть пронзила резкая боль, и навязчивые слёзы, которые ещё недавно мне всё же удалось остановить усилием воли, сейчас ручьями хлынули из глаз.

Прикусив губу, чтобы не разрыдаться в голос, я баюкала повреждённую руку, мысленно кляня на чём свет стоит так не вовремя попавшегося на моём пути нахала, когда почувствовала осторожное прикосновение к своему плечу.

– Позволите? Я попробую вам помочь, – осторожно поинтересовался незнакомец на вполне понятном родном, так сказать, языке.

– Шли бы вы со своей помощью… куда подальше, – прошипела я, разозлившись ещё сильнее, услышав знакомую речь.

– Не могу, когда леди в таком состоянии, – внимательно глядя мне в глаза, промолвил тот слегка хрипловатым голосом, от которого мурашки устроили пробежку по моей спине.

– Леди бы не оказалась в таком состоянии, если бы вы вели себя адекватно, – фыркнув, пропыхтела я, глядя на кисть, опухавшую сильнее с каждой секундой.

– Я прошу прощения за своё недостойное поведение, – его бархатный голос будто завораживал, успокаивая, – и если вы позволите, объясню его причину, естественно после того, как попробую вылечить вам руку.

– И как вы собираетесь это сделать? – уже спокойнее поинтересовалась я, поскольку пульсирующая боль могла заставить слушать кого угодно.

Незнакомец, не говоря ни слова, осторожно взял мою посиневшую кисть в свои ладони, и в тот же миг я почувствовала тепло, исходившее от его рук.

Могла ли я предположить, что одним прикосновением можно вылечить травму? Уж точно нет! Но сейчас, ощущая, как постепенно отступает боль и сходит отёк, я не сомневалась. Спустя пару минут травмы как не бывало.

– Перелома нет, так что совсем скоро от неприятных последствий вашего опрометчивого поступка останутся лишь воспоминания, – констатировал мужчина, по-прежнему не выпуская моей ладони из рук.

– Невероятно! – выдохнула я, прислушиваясь к своим ощущениям. – Совсем не больно, просто чудо какое-то!

– Здесь нет чудес, лишь последовательное выполнение некоторых действий, – улыбнулся он, наконец выпустив мою руку, хотя улыбка получилась какой-то грустной.

Сейчас он казался таким искренним, что захотелось улыбнуться в ответ, но я сдержалась, ограничившись сухим «Спасибо». В конце концов в произошедшем виноват именно он, а чудесное исцеление можно считать своего рода извинением за причинённый вред. Вот только интересно, как у него это получилось?

Раздавшийся в глубине заведения грохот в мгновение ока выветрил все мысли об этом феномене из моей головы. Сердце ухнуло в пятки, когда обернувшись на звук, я увидела сидевшую на полу девочку, державшую в руках большого белого медведя с розовым бантом на шее, усердно трущую лоб, а рядом – упавший стул.

– О боже, – прошептала я, кинувшись в её сторону, совершенно забыв о том, что собиралась уже уходить, и при этом даже не заметила странного взгляда, брошенного в мою сторону незнакомцем. Переживание за ребёнка было настолько сильным, что стало не по себе.

Подбежав к ней раньше отца, я опустилась на колени, осторожно убрав маленькую ладошку со лба, под которой, как оказалось, набухала шишка.

– Что-то мои ножки совсем не хотят идти, – устало пробормотала малышка. – Я шла, чтобы показать мою новую игрушку, но почему-то всё закачалось вокруг.

– Такое иногда бывает, когда плохо кушаешь, – помогая крохе встать, промолвила я и ласково коснулась осунувшегося личика, высказывая своё предположение, лишь потом осознав, что стала понимать и её.

Резко поднявшись, я ошарашено уставилась на оказавшегося рядом мужчину, заинтересованно наблюдавшего за мной.

– Либо я схожу с ума и чужая речь вначале нашего знакомства мне только почудилась, что маловероятно, либо вы устроили здесь представление, непонятно для чего, – слова срывались с губ как удар хлыста, усиливая напряжение, витавшее в воздухе.

– Понимаю ваше негодование, – присаживаясь на колени рядом с дочерью и прикладывая ладонь к её лбу, где красовалась огромная шишка, ответил мужчина. – Через минуту попробую вам всё объяснить, хотя это будет весьма непросто.

– Пожалуй, я обойдусь и без ваших объяснений, – устало пробормотала я и, закинув сумку на плечо, направилась к выходу.

Хотелось скорее оказаться на свежем воздухе, подальше от всех этих непонятностей и неприятностей, свалившихся на меня в один день, подальше от этого странного незнакомца и его маленькой дочки, подальше от дурацких мыслей, возникших в голове при виде неё, подальше от той тоски, что беспощадно сжала грудь, стоило сделать только шаг к выходу.

– Мамочка, родненькая, пожалуйста, не уходи! – надрывный детский крик ударил мне в спину, заставив замереть на месте. – Я буду самой послушной дочкой, пожалуйста, не бросай нас опять, мамочка!

Топот детских ножек прорезал тишину, царившую в кафе и, миг спустя, маленькое тельце прижалось ко мне изо всех сил.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – шептала малышка, вцепившись в штанину.

Растерявшись, я обернулась к мужчине, во взгляде которого увидела такую боль, появившуюся из-за страданий собственного ребёнка, что мне стало трудно дышать.

Не говоря ни слова, он вытащил из нагрудного кармана золотую цепочку с висевшим на ней медальоном и, подойдя, протянул её мне.

Щёлкнул механизм, откинулась инкрустированная драгоценными камнями крышечка, и моему взгляду предстала небольшая миниатюра с изображением трёх человек – мужчины, стоявшего сейчас передо мной, маленькой девочки, всхлипывающей рядом и…