Ирина Агапеева – Мечта (СИ) (страница 2)

Дом Сета, его друга, практически брата, встретил веселого Пита темными окнами. Только фонарь возле ворот слабо освещал улицу. Для Пита этот дом до сих пор был олицетворением богатства, власти и неприступности. Хоть он и приходил сюда, как к себе домой, но своим домом никогда не смог бы назвать. Слишком большая разница существовала между тем местом, где он вырос и этим особняком. Пит как можно тише прошел во двор и навстречу ему выскочил верный Бакс, облизал руку и опять убежал патрулировать свои владения. Пес обладал чувством долга, как и все в этой семье, подумал Пит, и его обязанностью было охранять хозяина от всех врагов на вверенной ему территории, а она была не маленькой — почти гектар. Правда по всему периметру стояли датчики движения и глухой забор, но Бакс все рано считал, что всю ночь должен неустанно охранять территорию. А поспать можно и днем.

Пит зашел через заднюю дверь, как и хозяин дома за несколько часов до него. Здесь в тишине и кромешной темноте огромного дома Пит подумал, что будить хозяина все же не очень удачная мысль, и молодого человека тут же потянуло в сон, потому что свет он зажигать не собирался. Скинув ботинки, Пит увидел, как один отлетел довольно-таки далеко от того места, где ему положено было оставаться, и, ухмыльнувшись про себя, подумал о реакции Сета, когда тот увидит его ботинки, разлетевшиеся по дому, а не стоящие аккуратно на полочке там, где им положено. Сумку с вещами он бросил здесь же, потому что тащить ее теперь казалось непосильной задачей. Его пальцы прошлись по полированному дереву, которым был отделан холл, и опустились в пустоту. Он думал, как бы не опрокинуть что-то ужасно дорогое, а в этом доме все было таким, поэтому Питер, лавируя между предметами, добрался до первой же гостевой комнаты, нащупав приятную гладкую деревянную ручку. Он видел ее много раз при свете дня: резную и старую, покрытую лаком, поэтому погладил как старого друга, и зашел внутрь. Кровать манила, и он ринулся к ней, споткнувшись обо что-то. Когда молодой человек все же добрался до мягкого ложа, то уже почти спал, но успел подумать: «Странно, что у Сета что-то валяется на полу, да еще и в гостевой комнате», — после чего парень погрузился в объятия Морфея.

3. Фэй

У нее болело всё: голова, почему-то руки, спина… Глаза… Она попыталась открыть глаза и солнечный луч, проникнув через веки, принес нестерпимую боль, и девушка зажмурилась. Так… Потянуться, распрямиться… Кровать качнулась. Какая мягкая, как желе, подумала Фэй, и после этого ей пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть на эту странную кровать. То, что Фэй увидела, привело ее в замешательство: она лежала на боку, одетая в пальто, которое было ей велико. Девушка запуталась в нем как в коконе, поэтому ее движения оказались скованы, а руки и ноги затекли. Но это ладно. Напротив кровати находилось английское окно во всю стену, прикрытое легким светлым тюлем, который колыхался от свежего ветерка. Сбоку стояла прикроватная тумбочка с настольной лампой. Тумбочка выглядела старинной, массивной, явно неподъемной. Лампа тоже походила на произведение искусства: из яркого разноцветного стекла, она наверняка создавала красивые блики, если ее включить вечером. Комната не была похожа на номер в отеле, от всего веяло роскошью. В таких помещениях Фэй и не бывала никогда раньше. Конечно, она смотрела телевизор и видела всякое, но видеть по телику и самой очутиться в такой комнате — большая разница. Она лежала на противном шелковом покрывале, которое скользило, и на ощупь было, словно живое. «Кто я и что здесь делаю?», — подумала девушка про себя и улыбнулась. Кто она такая? Несомненно — Фэй Эппл, а вот что она тут делает…

Фэй всегда норовила уйти из дома под вечер. Днем она училась, и практически не бывала дома, но, когда наступал вечер, приходилось туда возвращаться. Дом… Там ее могли ждать две вещи. Либо одинокая бессонная ночь, которая длилась и длилась, и не хотела заканчиваться, либо пьяный отец, который мог появиться в любой момент, чтобы устроить скандал. У скандала мог быть разный конец, но все сводилось к тому, что ее могли поколотить или просто выгнать вон на улицу и (или) разбить какие-то ценные для нее вещи. В принципе в этом и заключался весь сценарий, который повторялся из года в год. Правда, когда она стала старше, папаша заявлялся домой все реже и реже. Он мог месяцами не появляться, но потом все равно приходил. И вот это ожидание ночью того, что сейчас раздастся звук открываемой двери, потом грохот его тяжелых пьяных шагов по коридору и потом…. Это и приводило к бесконечным бессонным часам. В те же ночи, которые она проводила вне стен своего дома, Фэй спала как уставший ребенок. Это обстоятельство и объясняло то, что она проспала всю ночь в незнакомом доме и ни разу не проснулась. Даже несмотря на противное покрывало и слишком мягкую кровать. Фэй потрогала матрас, на котором лежала, и пришла к выводу, что это перина. Фэй даже фыркнула, подумав: «Какими надо быть напыщенными, чтобы спать на перинах? Я что очутилась в средневековом замке? Как в тех фильмах, где героиня, непонятно каким образом, оказывается в прошлом».

Фэй попыталась восстановить события вчерашнего вечера, но все было как в тумане. Она гуляла с Юджином, потом они пили, потом играли в бильярд, снова пили… Что-то смутно всплыло: они поругались и… что дальше? Провалы в памяти ее беспокоили и раньше, но прежде она никогда не просыпалась непонятно где. Фэй перевернулась на спину и вздрогнула: и непонятно с кем. Сердце бешено заколотилось и ее затошнило. Рядом лежал мужчина. Он приоткрыл один глаз и спросил:

— Тебе не холодно?

Фэй молча ткнула пальцем в свое пальто. Он улыбнулся:

— Так сними его.

Фэй подумала, что это верное решение. Она не ощущала никакой угрозы от лежащего рядом незнакомца, а судя по тому, что они оба были полностью одеты, исключала и то, что между ними была близость. Девушка сняла пальто и легла рядом с незнакомцем, а он, удовлетворенно вздохнув, обнял ее одной рукой и вновь заснул. Фэй боялась шелохнуться и лихорадочно пыталась вспомнить, кто это такой и как она сама здесь очутилась, но попытки были тщетными, голова раскалывалась, и Фэй не нашла ничего лучше, чем тоже заснуть.

4. Пит

Сколько Пит себя помнил, жизнь всегда его вынуждала о ком-то заботиться. То ли он был по складу характера такой, то ли жизненные ситуации его таким сделали, но он никогда не бывал равнодушным. В раннем детстве — бездомные собаки, позже в школе — слабые дети, которых все шпыняют. В школе его любили как забитые новички, так и бывалые хулиганы. Все хотели с ним дружить, а все девчонки были в него влюблены. Потом с его матерью случилось это несчастье, и мальчик заботился о ней. Если он сходился с девушкой, то просто не в состоянии был ее бросить первым, и ему приходилось ждать, когда она сама уставала от него. А это обязательно рано или поздно происходило, потому что благодаря своему характеру, он был слишком непостоянным, чересчур много у него водилось приятелей и слишком много женщин искали его компании. Это вызывало ревность, а то, что он не мог никому отказать и посреди ночи бежал спасать кого угодно в пьяной драке или за сто километров от города чинить машину малознакомого приятеля приятеля, вызывало раздражение. В итоге то, что сначала казалось столь романтичным и красивым, при совместной жизни вызывало негодование. Подобный образ жизни Пита приводил к упрекам, недопониманию и разрыву. Поэтому серьезных отношений у него в его двадцать четыре года не было ни с кем, и жил он как перекати-поле, оставаясь верным только своей матери и Сету.

В их городке Сет появился, когда Питу было десять. Полгорода наблюдали, как приехали фургоны и разгружали вещи в самый большой особняк в их городишке. Говорили, что это фамильный особняк, но он много лет простоял пустым, а несколько месяцев назад началась его реставрация, и теперь дом просто-таки блестел и сверкал в ожидании своих владельцев. За кованой решеткой хорошо просматривался сам дом и подъездная аллея. Здание не было старинным, но архитекторы сделали все, чтобы он выглядел именно таким. Широкая лестница вела к массивным деревянным дверям, а вот что скрывалось за ними, никто не знал. Рабочие, обустраивавшие дом, были приезжими, как и фирма, которая устанавливала сигнализацию. Естественно сам дом и его новые обитатели вызывали огромный интерес у жителей городка. Вот потому полгорода и высыпало на улицу, чтобы наблюдать за прибытием обстановки дома. Но вся мебель и картины оказались затянуты чехлами, так что людским взорам открылось не так уж много. А новые жильцы в тот день так и не появились. Приехали они спустя неделю, поздним вечером, так что за их прибытием почти никто не наблюдал и не знал, что дом наконец-то обрел своих хозяев.

Пита в то время вообще не было в городе, он гостил у своей тетки, домик которой находился на берегу реки, и там была просто удивительная рыбалка и свежий воздух. Мать считала, что мальчику его возраста просто необходимо проводить лето, бегая босиком по траве, купаться в реке, лазать по деревьям и не думать больше ни о чем кроме этого. Поэтому она настаивала, чтобы каждое лето он отправлялся к тетке и проводил там два месяца. В общем-то, от его дома в городе до тетки был всего час езды на машине, но воздух и природа здесь были, несомненно, лучше.