Ирина Афанасьева – Славянский фольклор. Тайные смыслы сказок, обрядов и ритуалов (страница 6)

В 957 году раздался первый тревожный звонок – приняла крещение княгиня Ольга. Жрецы напряглись, но быстро успокоились, поскольку сын Ольги Святослав Игоревич – первый киевский князь со славянским, а не скандинавским именем – не разделял религиозные взгляды матушки и умер язычником. Дальше произошла междоусобица между его сыновьями Ярополком, Олегом и Владимиром, в результате которой на троне оказался младшенький из братьев, да к тому же еще и бастард. Не будем здесь обсуждать биографию и деяния сына князя и рабыни, получившего к концу жизни прозвище Святой, а в народе оставшегося Владимиром Красное Солнышко, в дружине которого служили легендарные богатыри – Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Главное, что, взойдя на престол в достаточно юном возрасте, он провел религиозную реформу и среди сонма восточнославянских богов выбрал «правильных», которым полагалось поклоняться его подданным.

Делая выбор, князь решал сразу несколько задач: показать Византии, что она для Руси не указ, поставить скандинавских наемников, в большинстве своем христиан, на место (кому не нравится – пошли вон, а кто не понял, того можно в жертву принести) и возвеличить себя как правителя, которому покровительствует верховный бог.

«Повесть временных лет» сообщает, что поставил князь Владимир в Киеве на холме за теремным двором кумиров шести богов: Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Семаргла и Мокоши. Возможно, юному князю такой божественный расклад порекомендовал его дядя по матери Добрыня, но в данном случае нам важно не авторство, а суть, поскольку княжеский выбор на первый взгляд был спорным. Знатоки Древней Руси указывают на следующие странности:

• туда не попал никто из «северян», зато вошли Хорс с Семарглом, имевшие ирано-скифские корни, обошедшие таких почитаемых народом богов, как Род и Рожаницы;

• среди выбранных богов оказался один зооморф (крылатая собака) – Симаргл, что для русского пантеона совсем не характерно;

• у киевлян, судя по договорам, было два главных бога, которыми они клялись, – Перун и Велес. Но идол Велеса остался стоять в низине на киевском Подоле вблизи реки Почайны, и переносить его на более достойное место никто не собирался. Возможно, он не попал в число избранных из-за слишком специфических форм поклонения ему – карнавалов, звериных масок и т. д. Так же, как фаллическая форма изображения Рода «подвела» этого древнего бога.

Но, если всмотреться в «великолепную шестерку» более внимательно, то становится понятно, что там все продумано до мелочей. Возглавивший Владимирский пантеон Перун, чей кумир был самым большим, символизировал мощь государства, а компания Стрибог – Даждьбог – Мокошь по предположению Б.Рыбакова перевоплощалась в Бога Отца, Христа и Богородицу. Мол, смотрите, византийцы, наша вера схожа с вашей, а кому что не нравится, так на то у нас есть Перун, покровитель княжеской дружины, которая в те времена представляла собой одно из лучших войск в регионе.

К Стрибогу, Даждьбогу и Мокоши вопросов нет. Их любили и почитали еще в незапамятные времена. Но вот Хорс с Семарглом… В принципе логично, что рядом с богом грозы Перуном оказался солярный бог Хорс, которого часто отождествляют с несущим солнечный свет Даждьбогом, но вот кто он такой и откуда взялся – вопрос интересный. Одни ученые возводят родословную славянского Хорса к Хорсу – иранскому солярному богу, другие считают, что он исконно славянский бог Луны, слившийся впоследствии с Даждьбогом. Есть даже смелая версия, что имя Хорса было вписано в летопись уже в XI веке игуменом Никоном, после возвращения того из Тьмутаракани.

Если уж «досье» Хорса вызывает сомнение, то что говорить о крылатой собаке СЕМАРГЛЕ (СИМАРГЛЕ) – еще одном ирано-скифе, забежавшем от сколотов в русский пантеон. Возможно, так трансформировался в славянском мире иранский царь всех птиц Сэнмурв, живший на мировом дереве. Семаргл плохо прижился на Руси, редко упоминался в русских мифах и в конце концов слился с Переплутом – богом семян и посевов, которого одни источники называют богом изобилия и богатства, другие – духом полей и дорог, третьи – воплощением Ярилы. Ясно только одно: исполнение его культа требовало плясок и пития из турьих рогов, игравших большую роль в языческих ритуалах. За восемь лет, что он пробыл во владимирском пантеоне до момента крещения Руси, Семаргл не успел стать своим для киевлян, и уже в XIV веке о нем никто не помнил.

В 1975 году в Киеве было найдено место, где стояли владимирские кумиры, но постаментов оказалось всего пять, хотя, как мы помним, богов было шесть. По Б. Рыбакову, капище представляло собой платформу, в центре которой возвышался огромный деревянный идол Перуна с золотыми усами и серебряными волосами. Слева и справа от Громовика стояли кумиры повелителя ветров Стрибога и бога белого света Даждьбога, около которого притулился идол, изображавший солнечного бога Хорса. Рядом со Стрибогом обосновалась богиня земли Мокошь, у ног которой на отдельной платформе примостился крылатый пес Семаргл, посредник между небом и землей. Кумиры на Руси делались исключительно антропоморфными, то есть похожими на человека, так что крылатому псу пришлось потесниться и устроиться чуть в сторонке.

Таким образом, у Владимира получилась стройная теологическая система (небеса – солнце – белый свет – земля), с помощью которой он пытался бороться с надвигавшимся христианством. В этой эпической битве его поддерживали жрецы-волхвы, о магической силе которых ходили легенды. Но прогресс остановить невозможно. Народ не принял навязанных сверху богов, да и человеческие жертвы в городе, где жило множество христиан, повергли его обитателей в ужас. Волнения возникли в 993 году, когда было решено принести в жертву христианина-варяга. И хотя бунт был подавлен, обстановка лучше не стала. Владимир это прекрасно видел и понимал.

Интересное объяснение появления во владимирском пантеоне Хорса дал знаток Киевской Руси Борис Рыбаков. Он предположил, что имеющий иранские корни Хорс пришел к нам от скифов-земледельцев, которых Геродот назвал сколотами. По его версии, Хорс числился у них в первую очередь не богом солнца, а охранителем княжеской власти, чей культ был связан с культом Колаксая, священного предка царей сколотов, с «царем-Солнце». По легенде, именно ему досталось наследство его отца – мифического родоначальника скифов Таргитая: упавшие с неба золотые плуг с ярмом, топор и чаша.

Советникам Владимира важно было доказать всем право юноши с плохой репутацией на узурпированное княжение в Киеве. Решив, что новое – это хорошо забытое старое, они вытащили из пыльного угла Хорса и довольно удачно попытались связать его с Владимиром, превратив последнего во Владимира-Солнце, о котором поется в былинах. Великолепный пример пиара для князя, желавшего, чтобы народ забыл про его рабское происхождение и историю восхождения на вершину власти.

Когда в 988 году князю пришлось-таки креститься самому и обратить в христианскую веру своих подданных, то он сам приказал разбить стоявших на холме идолов, а кумира Перуна, привязав к хвосту коня, дотащить до берега Днепра и сбросить в реку. Язычники-киевляне бежали по берегу за уплывавшим идолом с криком: «Выплывай, Перун!», но тот презрел советы изгнавших его людей и удалился к порогам реки.

Низшие духи: защитники или враги?

В отличие от апокрифов и христианских поучений против язычества, из которых мы в основном узнаем о светлых и темных богах, сказки и обряды – неиссякаемый источник сведений о низших божествах и духах. Эти добрые и злые существа окружали людей в повседневной жизни и очеловечивали природу, которая становилась тем страшнее, чем была дальше от дома. Обо всех из них здесь невозможно рассказать, но кое о ком стоит упомянуть. Начнем с обитателей дикого мира, окружавшего поселки древних русичей.

Темневший за околицей лес был полон недобрых существ. Помимо Бабы-Яги, там жил ЛЕШИЙ – его хозяин. Как и у многих других духов, у Лешего была жена Лешачиха и дети-лешачата. Зимой вся эта компания спала где-нибудь в укромном месте, а весной просыпалась, чтобы снова нести лесную вахту.

Леший – ас в области трансформации физической оболочки: то он выше леса стоячего, то грибочком маленьким прикидывается. Узнать его можно по тому, что у него все связано с левой стороной: и левая пола одежды запахнута на правую, и обувь поменяна местами – на правой ноге левый лапоть. Левая сторона – это вообще от лукавого. С ней связано все странное и нехорошее в жизни. Недаром говорят, встал с левой ноги или пошел налево.

Страшный, лохматый, с горящими зелеными глазами, одетый в звериную шкуру, Леший бродит по лесам в поисках чужаков, и горе тем, кто обидит его малый народец! Испугает диким хохотом, заманит в чащобу, натравит зверье или будет кружить, выводя все время на одно и то же место. Для того чтобы избавиться от Лешего, надо вывернуть свою одежду наизнанку и крепко его обругать. Старик этого любит и, обидившись, уходит. Нечистую силу, не выносящую крепких слов, можно встретить и у других народов, например, шулмусы у калмыков.

Однако Леший может быть и добрым. Существует много рассказов о том, как он благодарил грибников и других гостей леса за уважительное к нему отношение.