Иногда она грустит. Она всматривается в звёздное небо и… у неё – слезы. Я это всегда чувствую и сквозь туман сигаретного дыма тихонько машу ей рукой в чёрную глубину монитора. А вокруг нас бушует «Супермаркет уникального контента TextSale.ru». Теперь и он стал другим. Теперь это не просто пространство для зарабатывания денег написанием текстов. Теперь – это крупнейшая на планете социальная сеть, в которой одинокие, да и не одинокие копирайтеры находят друг друга, где они находят здесь свою Любовь».
От кого: Ирене
Кому: Наталье
Наташа, твой новый знакомый писал о любви к копирайтерше. Для меня она теперь – собирательный образ возлюбленной некоторых мужчин зрелого возраста. Вероятно, это романтики, которые боятся сделать шаг навстречу мечте и расстаются с ней, если даже понимают, что это чувство даровано им с небес.
От кого: Наталья
Кому: Ирене
Тема: Овечки под зонтиками
Ирене, наверное ты права, давая такую характеристику этому мужчине, но я тогда влюбилась в него по-настоящему… В тот год, после нашего расставания, я совершила поездку в Ирландию. И, находясь в аэропорту, написала новеллу с необычным названием «Овечки под зонтиками» о передуманном, невысказанном и мучившем меня в те дни. Именно на пути в эту прекрасную страну чувства проявились неожиданно для меня самой и вылились на листы бумаги. Я хочу, чтобы ты прочитала мою исповедь, Ирене. Так жаль, что я тебя тогда ещё не знала.
Овечки под зонтиками
Вот уже почти год длилась их виртуальная переписка, и Он снова подумал, что Пути Господни, действительно, неисповедимы. Потому что эти совпадения они непонятны, необъяснимы… Может, это и есть те самые Пути… Захотелось закурить, хотя месяц назад Он взял да бросил, решив, что курить не будет. Никогда. Ему вдруг показалось, что Она видит дырки от сигарет на его свитере, пожелтевшие от табачной крошки пальцы, и подумал, что ей, наверное, это может быть неприятно…
…Во Франкфурте была пересадка, и целых пять часов оставалось до рейса на Дублин. И Она заранее, боясь опоздать, пошла туда, где нужные «гейт», высветившиеся на табло. А в результате опоздала, потому что в какой-то момент номер «гейт» поменяли, и это как-то прошло мимо неё, когда объявляли… А потом Она услышала, что посадка на Дублин заканчивается и стала метаться, побежала туда, куда указал усатый толстый немец в униформе, но было поздно. Она не была VIP-персоной. Ей сказали, что поздно… Самолет улетел. Вместе с сумкой.
После Она сидела в полицейском участке на первом этаже аэропорта и плакала, изо всех сил стараясь не всхлипывать. Молодая немка не могла понять, почему эта худенькая женщина никак не успокоится, ведь все решилось. В транзитной зоне можно оставаться и дальше, шенгенская виза для этого не нужна, а утром будет рейс на Дублин, придется лишь доплатить 40 евро. И с багажом договорено, его перекинут из одного самолёта в другой…. А Она не могла остановиться, потому что всё это нахлынуло на неё, почему-то, здесь и сейчас, словно ей стало окончательно понятно, опоздала Она не только на самолет… Но немке разве об этом расскажешь, что значит опоздать, опоздать жить без страха… Навряд ли она поймет, каково оно, жить, в ожидании размена, в одной квартире с бывшим мужем. И как это было сложно, решиться… и на размен, и на развод, хотя мужского плеча, по сути, рядом с ней не было никогда. Только иллюзии, а еще надежды, что бросит пить, что уйдет чёрная, порождённая какой-то дьявольской силой, ревность, что он вновь станет таким, как двадцать с лишним лет тому назад, когда было синее-пресинее стройотрядовское лето и прощальный вечер перед отъездом в город. И в ту летнюю ночь все созвездия сплелись объятиями в объятия… Такое было небо… И они тоже, всю ночь просидели, обнявшись, под этим небом, пока их сокурсники пили вермут, громко распевая песни под гитару… Пожалуй, это присуще только женщинам, возвращаться в ту самую ночь, в которой и близости-то, той, что между мужчиной и женщиной, не было… а только созвездия… и надежды. Надежды были ещё очень долго, после того, как они поженились, вернее, просто расписались, устроив вечеринку для самых близких друзей.
Всё закончилось как-то сразу, в один миг, когда Женька, сын, студент, приехав на каникулы, тяжело сломал ногу. Она тогда сидела возле компьютера, готовила к сдаче квартальный баланс, а супруг, приняв очередную дозу, пытался «воспитывать» её. Почему-то его всегда очень «беспокоил» её моральный облик. И Она каждый раз, не задерживаясь, чтобы, не дай Бог, не подумал чего, летела с работы, опасаясь скандалов, упреков… Не помогало. Вот и тогда он стоял и пьяно бормотал, какая же она стерва, вечно тянет её налево… А когда сын, не выдержав, попросил не скандалить, уйти в другую комнату, то в нём будто сорвало последнюю пружину. Качнувшись, он ударил её по щеке грязной, липкой от вонючего пойла, ладонью. Подскочив на одной ноге, Женька отбросил отца в сторону, и это, похоже, отрезвило гундосящее, с пустыми глазами, существо… А заодно и её. Она-то давно умом понимала, что не сложилось, что тот парнишка, из синего лета… он так и остался там, в том лете… это другой человек. С ней же не осталось уже ничего, только жуткое чувство вины перед сыном…. Какую семью Она «сохраняла» двадцать с хвостиком лет? Всё это нахлынуло… и почему-то здесь…
В аэропорту Она еще не ночевала. Ни разу. Её познабливало, и на жёстком сидении совсем не получалось, как Она любила, свернуться калачиком. Зато обнаружился бесплатный, «халявный», интернет. И когда какой-то парень освободил место у монитора, Она пересела в металлическое кресло возле экрана… Щёлкнула, не задумываясь, по незакрытой вкладке, и оказалась на сайте современной прозы, а потом и на его странице, став «неизвестным читателем», который просто-напросто «утонул» в ту ночь в его рассказах… «Утонул», ощутив то, что и болью-то назвать тяжело… Захотелось закрыть лицо ладонями и спрятаться… Был ли Автор одновременно героем своих произведений? Она не знала… и разве это было важно… Она поняла сразу, поняла сердцем, что в эти, причудливые, на первый взгляд, сюжеты вплелась и его непростая жизнь. Она, не видя, «увидела» его там, в этих строчках-предложениях, наполненных счастьем, болью и тоской… они ведь всегда рядом – настоящая Любовь-Счастье и Боль-Расставание… Может, это потому, что на неё перед этим «нахлынуло», Она не знала, почему так, так остро…
Утром Она улетела, и всё тревожное, грустное, спряталось, когда Джон крепко обнял и расцеловал её, встретив в Дублинском аэропорту. За прошедший год его колючая борода стала совсем белой, зато Айлин совсем не изменилась. И в доме у них почти ничего не изменилось, только появился очередной, четвёртый по счёту, «усыновлённый пес» … Дом Джона и Айлин, её давних друзей, был тёплым, там места хватало всем, и тепла… Там она часами сидела у камина, долго-долго сидела, подбрасывая куски угля в огонь и подталкивая их в пламя огромными чёрными щипцами, напоминающими орудие средневековых пыток. Камин у ирландцев – святое, это уже не ирландский дом, если в нём нет камина… а просто жилище…
И в этом доме она чувствовала себя ребёнком, потому что в постели, заботливо приготовленной Айлин, каждый вечер лежала грелка с горячей водой. Смешная грелка в мягком белом футляре, напоминающем носок домашней вязки… Айлин знает, что она жуткая мерзлячка…
Когда вечером, незадолго до отъезда, они прогуливались по берегу моря, снова подумалось о нём, о том Авторе… Захотелось, чтобы и Он шёл рядом… Может, тогда и ему стало бы легко и спокойно, если бы Он просто шёл рядом, потому что Ирландское море – оно такое… ну, оно настоящее, что ли… Оно даже летом не слишком тёплое, и не такое яркое, нарядное, как Красное, с его ухоженными пляжами, зато настоящее…
Чтобы написать письмо Автору, надо было открыть свою страничку. Она так и осталась пустой, её страничка, а Е-мейл улетел. Потом Она пожалела, что написала, вернее, заволновалась, правильно ли это было… что Она всё так и написала, рассказала, что опоздала на самолет, а потом читала его рассказы… И что они очень пронзительные, от них больно… И так не должно быть, потому что в жизни ведь по-всякому. Вот, пусть он пишет, обязательно пишет дальше, только так быть не должно, что всё плохо… все рассказы с плохим концом…
Он тоже, Он заволновался тоже, когда получил тот Е-мейл, потому что всё в нём было как-то необыкновенно искренне, без всякого потаённого смысла, без желания познакомиться, как это бывало у некоторых женщин, которые читали его рассказы, а затем писали рецензии и письма автору тоже писали… Это… это было словно тебе улыбнулись издалека, а потом прижались к твоему плечу и сказали, что всё обязательно, всё непременно будет хорошо, ты только верь…
Он не знал, какая она, сколько ей лет… И всё это было непонятно, что он заволновался, у него даже покраснел нос, его большой нос, которого он стеснялся… И то, что ответил ей, совсем непонятно. Не собирался Он вовсе с кем-то переписываться…
Потом они долго удивлялись, что Пути… те самые Пути… и желание, не зная друг друга, хотеть очутиться рядом, хотя это совсем по-детски, да…? Словно он есть на самом деле, тот цветик-семицветик, стоит только сорвать лепесток и… Так ведь не бывает, правда… не зная, хотеть очутиться рядом…
