Ирэне Као – Каждый твой вздох. Там, где заканчиваются слова, начинается танец (страница 50)
Диана достает из косметички зеркальце и оглядывает себя. Кислотно-розовые волосы падают на лицо, как ленты, тушь потекла, щеки и грудь покраснели от солнца.
– Боже, ну и чудовище! – вырывается у нее, прямо посреди оживленной толпы порта. Затем она поворачивается к Бьянке и улыбается: – Да кому какое дело?
– Дай сюда. – Бьянка вырывает зеркальце у нее из рук. – Детка, мы как будто из дому сбежали! – Она смеется: рядом с Дианой невозможно грустить или быть серьезной. Она здесь всего несколько часов, но вихрь хорошего настроения, что она с собой привезла, захлестывает Бьянку с головой – она будто заново родилась.
– Ты и так красотка, уж поверь мне, – замечает Диана. Она наносит на губы немного блеска, сбрызгивает шею туалетной водой.
Они веселились в «Ноу Нэйм» до заката, а потом переместились в «Нассау» и заказали гигантсткую тарелку креветок на гриле. Теперь они въезжают в старый город Эйвиссы, окутанный веселой атмосферой «Фьестас де ла Тьерра», одного из известнейших фестивалей острова.
Из-за древних стен слышатся звуки хауса, смешивающиеся с гулом толпы.
–
Диана с улыбкой возводит глаза к небу:
– Знали бы мужчины, как они могут разочаровать женщин, они бы не осмелились даже ухаживать, – говорит она, размахивая руками с матово-черным лаком на ногтях.
– И правда, – отзывается Бьянка. Рядом с подругой она вновь ощущает прилив сил.
– Одни разочарования от них, – продолжает Диана, воодушевляясь. – Одно за другим, – она смеется, – но сегодня нам на них плевать. У нас – праздник! – Ее заразительный смех оглашает окрестности.
– И еще какой праздник! – соглашается Бьянка. У всех должна быть такая подруга, как Диана. Прошлой ночью они проболтали в скайпе почти пять часов – обсуждали трагические события последних дней. Диана слушала, плакала, злилась и смеялась вместе с ней. Для Бьянки она больше чем сестра; она и сама не знает, что делала бы без Дианы. Они идут меж лавочек, поднимаются к той части старого города, что стоит на возвышении. Чем дальше, тем отчетливее слышится пульсирующий ритм музыки. Толпа людей танцует на террасе – диджей-сет в самом разгаре: это похоже на безумную оргию, и не двигаться вместе с ними просто невозможно. Они бросаются в самую гущу, парят, легкие и пронизанные энергией, все во власти ритма. Диана поворачивается к Бьянке.
– Круто, да? – кричит она ей в ухо.
– Это Ибица,
– Круто! – кричит Диана, подняв обе руки в сторону консоли в знак одобрения. – Вот это вещь! – кричит она Бьянке в экстазе. – Мы еще прыщавыми девчонками танцевали под нее на дискотеках!
Бьянке становится смешно при воспоминании о тех девчонках. Какое-то время они танцуют вместе со всеми, наконец, когда до полуночи остается десять минут, они отделяются ото всех и идут в сторону Мирадор де Пласа д’Эспанья, чтобы полюбоваться фейрверком. Когда они проходят по набитому народом переулку, Бьянка замечает в нескольких шагах от них знакомую фигуру. На мгновение сердце подскакивает к горлу. Она останавливает Диану, потянув ее за руку:
– Детка, остановись на секундочку, – просит она ее.
– Что такое?
– Я только что видела Дэвида.
– Где? – удивляется Диана.
– Внизу, посреди вон той компашки. – Бьянка указывает на него. Она отводит Диану к краю проулка, и они прижимаются к беленой стене дома.
– А ты уверена, что это он?
– Да! Еще как уверена, – кивает Бьянка. Он в одной рубашке, пиджак перекинут через плечо; вид у него немного растерянный, взгляд не такой уверенный, как обычно, в желтом свете фонарей видны расширенные зрачки.
Судя по нетвердому шагу, он немного выпил.
– Что будем делать? – спрашивает Диана, обеспокоенная за подругу. – Хочешь, вернемся назад?
– Да нет, что ты! – отвечает Бьянка. Но от улыбки, что еще секунду назад сияла на ее лице, не осталось и следа.
– Уверена: он нас не заметил, – продолжает она. – Подождем немножко и пойдем дальше.
– Точно? – переспрашивает Диана.
– Да, – успокаивает ее Бьянка. – Не беспокойся, я в порядке. Правда.
Но в улыбке ее чувствуется горечь. Она инстинктивно сжимает кулон на шее и вспоминает мать. Какой была бы ее жизнь, если бы Сара пошла против правил, если бы могла свободно выбирать? Но она отметает эту мысль, цепляясь за образ Раньеро – отца, которому будет вечно благодарна; того, кто вырастил ее и безмерно любил.
– Гляди. – Диана вытягивает ее из водоворота мыслей и указывает в небо. – Фейерверк начался.
Фонтан света разрывает темную гладь, окрашивая ее золотистыми каплями.
– Пойдем дальше, там лучше видно, – говорит Бьянка, вцепившись в ее руку. Вместе они подходят к Мирадору, выходящему к порту. Найдя свободное место, они прижимаются к мраморному парапету. Небо похоже на покрывало, расцвеченное пестрыми огнями.
Чуть поодаль с заразительной страстью целуется пара. Бьянка наблюдает за ними и в этот миг понимает, что ей чего-то не хватает. Вернее, кого-то.
– О чем ты думаешь? – спрашивает Диана, видя ее взгляд, завороженный вовсе не фейрверком.
– Ни о чем, – отвечает та. И может быть, так и есть, потому что мысли ее нечеткие, бессвязные, они текут и наслаиваются одна на другую, разбиваясь, как стеклянные пластинки, на множество осколков.
Диана берет ее за руку.
– Я тебя люблю, малышка. – И чмокает ее в щеку во внезапном приливе искренней привязанности и дружбы, способной исцелять даже самые глубокие душевные раны.
– Я тоже тебя люблю. – Бьянка в ответ крепко сжимает ее руку. И смотрит на небо. Вспышки огней в эту ночь знаменуют начало нового.
Глава 40
В конце сентября в Бассано-дель-Граппа осень в самом разгаре. Небо ближе к обеду серое, воздух тяжелый, плотный, фасады зданий на Пьяцца Либерта кажутся еще более тусклыми, чем обычно, как будто они подернуты темной патиной. Бьянка быстро идет под портиками. Она приехала два дня назад и еще не может привыкнуть к приальпийскому климату.
С другой стороны, ее не было пять месяцев – не так уж и мало, учитывая все случившееся. За эти месяцы она полностью стерла и переписала набело свою жизнь. Вот и на Ибице лето кончилось, но только для туристов, потому что вода еще теплая и можно купаться. Несколько вечеров назад она завершила сезон прощальным выступлением Белой Королевы – как грустно было расставаться с огромной семьей артистов и танцоров! – и в последние дни помогала Амалии закрывать сезонный баланс «Каса де л’алма». Баланс закрылся с положительным сальдо, в том числе и благодаря хорошим продажам новой линии одежды из натуральных материалов.
Сейчас она только что вышла из здания школы танцев. Было нелегко войти в зал, где она столько лет преподавала сотням девочек в балетных пачках. Сколько их выросло у нее на глазах… Кто-то уже поступил в университет! Класс этого года – те, которых она оставила в мае, единственная червоточинка, что угнетала ее, когда она решила уехать на Ибицу, – показывает хорошие результаты. Но она не готова принять на себя новую должность, ведь это подразумевает ответственность и постоянное присутствие. С тяжелым сердцем она сообщила о своем решении Лорелле, директрисе, которая приняла это хуже, чем она ожидала. Бьянка пыталась объяснить ей, что сделала этот выбор именно ради девочек: в ее жизни сейчас непростой период, и как педагог она была бы ненадежной, и если бы что-то пошло не так, она не простила бы себе этого.
Как тяжело ей было произнести это «нет»! Но это был не побег, а честный поступок. Со смутным чувством вины она проходит через Пьяцца Либерта, на Виа Рома. Тепло здоровается с женщиной за шестьдесят, переходящей улицу, – подругой своих бывших «свекров», – но та лишь холодно кивает в ответ и проходит мимо. То же было и с владельцем закусочной рядом с Мостом: она, как обычно, поздоровалась с ним, он не ответил и быстро скрылся в помещении. Может, это только ей кажется, но в городе ей, похоже, не рады. А может, она ошибается, и люди, встречавшиеся ей по пути, были слишком заняты собственными делами, чтобы удостоить ее сердечного приветствия.
Она входит в свое любимое кафе в начале Виа Рома. Одной из немногих итальянских вещей, которых ей не хватало, был кофе макиато – так, как его делают у Сорио.