Смотрите, первый снег укутал крыши…
Любуюсь им и думаю о том,
Что в прошлой жизни дом мой был в Париже,
А снег вот так же падал за окном…
И думается мне, что я любила
Мечтать бессонной ночью у огня,
По-моему, я даже не забыла
Привычки той, живущей до меня.
Я знаю, что была слегка беспечна,
Любила флирт и горький шоколад,
Надеялась, что счастье бесконечно,
Еще не встретив боли и утрат…
Возможно, что была придворной дамой,
Жила в покоях старого дворца,
И точно так же, как сейчас, — упрямой,
Вот только жаль, не вспомнить мне лица…
Я принадлежность прошлого, эпохи,
Давно ушедшей в мир небытия.
Живу среди обычной суматохи,
Привычная, сегодняшняя, я.
Лишь снится ангел, светлый и скорбящий,
Раскрывший надо мною два крыла…
Чтоб стать счастливой в жизни настоящей,
Две сотни лет назад я умерла…
Я СРЫВАЛА БЕЛЫЕ ЦВЕТЫ
Я срывала белые цветы
Нежных, от росы чуть влажных лилий,
Вспоминая то, как Вы дарили
Мне букет с приходом темноты.
Помните ли наши вечера
Тёплого безветренного лета,
Поцелуи в отблесках рассвета
И ветвей зелёных веера?
Помните касанье наших рук,
А игру теней на светлых стенах,
Грустные мелодии Шопена,
Красоту, царящую вокруг?
Для меня срывали Вы цветы
Белых, от росы чуть влажных лилий,
И меня так преданно любили
В том краю несбывшейся мечты.
ПИСЬМО ЛЕЖИТ В ОРЕХОВОЙ ШКАТУЛКЕ
Письмо лежит в ореховой шкатулке,
И увядают розы в хрупкой вазе.
«Он не вернется…» — прозвучало гулко.
Какая безысходность в этой фразе!
Вы помните осенний тихий вечер?
Тот поцелуй прощальный у ограды?
И чувство, что не будет новой встречи,
Затмило вдруг очарованье сада;
Любимого последнее касанье
И элегантность белого мундира,
Восторженность несмелого признанья
И ощущенье призрачности мира;
Потом отъезд, тревожные метели.
Все будет хорошо. Вы просто верьте.
Продлилось счастье только три недели.
И, как удар, — известие о смерти…
ПОМНИ ОБО МНЕ ЧЕРЕЗ ГОДА
Помни обо мне через года.
Я вернусь к тебе и сквозь столетья.
Пусть разрушит время города —
Душам уготовано бессмертье.
В памяти храни мои слова,
Губы и глаза, прошу я, помни. 
