Ирена Сытник – Интернет-издание авторов рунета «Портал» (страница 42)

— Мм, — потянул Антон, сжимая кулаки под столом. — Можно я отойду на пару минут?

Лиза кивнула, и Антон быстрым шагом направился в уборную.

Он зашел в комнату и начал биться головой о стену. Когда парень вышел, на него странно смотрели.

— Моя девушка, как ядерная бомба. От нее у меня взрыв мозга, — пояснил Антон, стоящим в очереди мужчинам, а те с пониманием кивнули.

Олег Епишин

NOSTALGIA

В гостиной на столе из черного африканского дерева работы итальянских мастеров была расстелена газета. На ней лежал крупный соленый огурец и ломоть черного хлеба. Мягкий свет люстры богемского стекла падал на грубо вскрытую ножом банку килек в томате. Комнату наполнял запах хозяйственного мыла — это на кухне вываривались заранее замоченные полотенца.

Мужчина подошел к столу, налил сам себе в граненый стакан водки. Выпил одним глотком, понюхал хлеб и заплакал…

Сегодня канадский миллионер, бывший автослесарь из Винницы Паша Самородкин в своей квартире в Торонто тосковал по Родине.

Ирена Сытник

ПОЧТИ АНЕКДОТ

Вокруг простиралась тьма, полная тревоги, неопределённости и звёзд. Холодные острые огоньки кололи глаза, пронизывали стужей тело, леденили сердце и наполняли ужасом душу. Что это?! Где он?! Как тут оказался?!

Он взглянул вниз и увидел бесконечную непроницаемую тьму и звёзды… Он поднял голову вверх — та же картина!

Господи, Всемогущий и Всемилостивый! Неужели он умер и вознёсся на небо?! Тогда, где золотые Врата Рая или огненный смрадный зев Ада? Неужели смерть — это стылая бесконечность и бездушный звёздный свет?!

Сердце бешено заколотилось, подстёгнутое адреналином охватившего душу ужаса; волосы на голове зашевелились, по щекам побежали обильные горячие слёзы, рот приоткрылся, выпуская тягучую струйку липкой слюны и протяжный звериный тоскливый вой…

Женщина, осторожно обходившая огромную лужу, разлившуюся посреди площади после небрежной работы коммунальщиков и прошедших недавно затяжных дождей, невольно вздрогнула и всмотрелась в темноту. Там, посреди обширной водной глади, стоял на четвереньках какой — то пьяница, тупо глядя на отражавшую звёздное небо воду, и рыдал, подвывая, словно бездомный пёс в голодную ночь…

ПОЭЗИЯ

Татьяна Аверина

ГУСЕНИЦА И ДУХ ЛЕСА

Она жила на нижнем ярусе лесном Под листьями, что сверху вниз летели. Привычным и удобным для неё был дом. Их много там. Они всё время ели. А кто они? Лохматых гусениц народ, Средь них Она себя считала главной: Жевал без устали трудолюбивый рот, В упитанности не было ей равных. Не прекращая грызть очередной листок, Подругам героиня объявила: — Мне Дух лесной… хрум-хрум… хотел открыть… чмок-чмок… Какой ещё я обладаю силой. — Но где же ты… чвак-чвак… тот Дух лесной найдёшь? Ей задали вопрос, жевать не прекращая. — Он сам меня найдёт… хрум-хрум… эх, молодёжь… Ведь я же гусеница не простая! Давным-давно жую… хрум-хрум… порядки чту, Обычаи поддерживаю строго! Не надо мне… хрум-хрум… ползти на высоту, Чтоб там самой искать лесного бога. И вот Она одна. Наевшись, уползли Подружки спать. — Эй, Дух лесной, и где ты? Чуть слышен этот писк с поверхности земли, Но дух пришёл. — Я здесь! — звучит ответом. — Тебя не вижу так. Сюда, ко мне нагнись, Нельзя мне прекращать… чвак-чвак… процесса! — А может ты наверх? Хоть раз приподнимись, Раздвинь из листьев и травы завесу. — Я дома, ты мой гость, и должен угождать. Хотя, твоё лицо… чвак-чвак… зачем мне? Намеревался ты о силе рассказать, Какое у меня предназначенье? С улыбкой лёгкой наклонился Дух лесной: Лист грызла героиня с увлеченьем И не смотрела вверх, ведь кругозор такой Дарован гусеницам всем с рожденья. Они должны искать, что можно быстро сгрызть, Смотреть под ноги, а не вверх куда-то. — Открою я секрет — подняться сможешь ввысь И там порхать с восхода до заката, Играя в солнечных лучах… — Да ты чудак, Под солнцем у меня засохнет тело! И я всегда… хрум-хрум… предпочитаю мрак.