Ирена Сытник – Интернет-издание авторов рунета «Портал» (страница 38)
— А я и не играла…»
Поэтому если у кого-то из местных ребятишек и просыпается интерес к тебе, то нездоровый:
— А почему эта девочка так странно смотрит?..
— Наверное, ненормальная.
«Неправда, нормальная! Даже нормальнее всех вас! Учусь в школе и, между прочим, на пятерки. И рисовать могу, и петь. Только вы никогда не видели моих рисунков и не слышали моих песен.
А друзей нет. Плохо без друзей. Мама, конечно, рядом. Она и в куклы поиграет, и книжку почитает, и сказку расскажет. Но ведь это мама. Она уже пожилая. Не девочка. А мне бы друга. Пусть он будет даже чуть-чуть постарше меня. Но добрый. Смелый. Верный. И никогда-никогда мне не будет с ним скучно. Потому что он мой друг…»
На диване под пледом тепло. В руках — пульт от телевизора. Во всю ширину экрана веселая физиономия парнишки-музыканта, одного из братьев Джонас. Маша очень любит сериал про эту рок-группу. И про каждого из киношных персонажей может рассказывать часами: Джо любит наряжаться, Ник печет вкуснейшее печенье, а Кевин нередко дурачится, он самый веселый и добрый. Ах, если бы можно было подружиться с ними! И она невольно нажимает на кнопку пульта.
— Привет! Ты чего грустишь?
Прямо из экрана телевизора в комнату ступает высокий кудрявый Кевин, держа на плече гитару.
Маша не удивляется. Она слишком долго одна, чтобы отказываться от того, кто хочет стать ее другом.
— Я знаю, ты отлично поешь и здорово играешь на гитаре! Посмотри-ка, у меня для тебя подарок.
Из воздуха вдруг появляется розовая гитара. Точь-в-точь такая, о какой давно мечтает Маша, но не признается родителям.
— Бери, давай вместе сыграем, — предлагает Кевин, — ты ведь можешь! Мы устроим настоящий концерт. Джо, Ник, я и ты! Главное — не попасться в лапы фанаткам.
— Ничего, — осмелев, отвечает Маша, — разве ты не знаешь, что я немного волшебница? У меня есть волшебная палочка, и я могу вам помочь.
— Отлично, — смеется музыкант, — друзья всегда должны помогать друг другу.
Мама заглядывает в комнату и видит, как ее дочь стоит перед выключенным телевизором и, эмоционально размахивая руками, что-то громко рассказывает… Кому? В комнате никого больше нет. И на игру в куклы не похоже.
— Мама! — Маша оборачивается, на ее лице играет радостная улыбка. — У меня есть друг. Даже три! Знакомься, это Кевин, а вот и Ник с Джо подошли. Мы будем репетировать, у нас скоро концерт. Тебе нравится моя гитара? Правда, красивая?
— Правда, — отвечает мама.
Она не знает, как поступить. И ей немного страшно. Неужели болезнь прогрессирует, и у ребенка начинаются видения? Не нужно ли показать дочь врачу?
Из комнаты доносится звонкий смех. Маша по-прежнему разговаривает с кем-то невидимым для матери и обещает «наколдовать к концерту новые костюмы».
— А у меня будет платье с блестками и золотые туфельки, — слышит мать возбужденный голос дочери. — Что? Конечно, мы будем танцевать! Конечно, если мои ноги устанут, вы возьмете меня на руки. Ведь вы же мои друзья!
Прошла неделя-другая, и братья Джонас прочно поселились в доме. И маме даже порой казалось, что она видит, как перед зеркалом причесывается аккуратист Джо, самый младший из братьев. Как с кухни доносится дразнящий аромат свежеиспеченного печенья — средний брат Ник не перестает удивлять кулинарными способностями. Как Кевин, старший, носится по квартире, играя с котом. Маша постоянно информировала родителей, что делают ее друзья. И обязательно добавляла, что она принимает участие в концертах рок-музыкантов, а потом им приходится сбегать от докучливых фанаток:
— Как все-таки хорошо, что я волшебница! Вот вчера, когда злая фанатка уже почти настигла Джо, я наколдовала ковер-самолет, и мы все улетели на нем. Фанатка успела схватить Джо за ногу и стянула ботинок.
— Бедный! Как же он теперь? — подыгрывала мама, переставшая бороться со странными видениями дочери.
— Ерунда! Я наколдовала ему другой, — пожимала плечами «волшебница».
— Глупости, — порой начинал бунтовать папа, — нет тут никаких братьев! Все это выдумки!
— Как нет? — удивлялась Маша. — Вот Джо, на диване сидит. А вот Кевин, рядом с тобой, ты можешь пожать ему руку. Ой, мама, Ник нечаянно рассыпал на кухне муку. Но не волнуйся, он сейчас все уберет…
— И долго так будет продолжаться? — нервничал папа, закрывшись с мамой вечером в спальне. — Она все больше отгораживается от реального мира!
— Но зато теперь она счастлива, — возражала мама. — У нее не было друзей. И она нашла выход из ситуации: просто придумала их.
— Мама, Кевин хочет с нами пойти гулять, ты не против?
— Ну что ты, конечно, нет. А ему не пора ехать на гастроли?
— Мама, ты забыла? На гастроли Кевин уезжает завтра! Это Джо с Ником сегодня улетели на самолете!
— И вправду, как я могла забыть, — всплескивает руками мама.
Она крепко берет Машу за руку и ведет во двор. К лавочке напротив детской площадки. Обычно скамейка не занята. Но сегодня на ней сидит девочка лет девяти. В руках — мяч. Глаза — серые, со смешинкой. Пшеничная коса до пояса.
— Привет! — говорит девочка.
Маша настороженно смотрит, замерев, не сразу отвечает на приветствие.
— Ты в этом доме живешь? — спрашивает девочка. — А как тебя зовут?
— Маша.
Голос глухой, вот-вот расплачется.
— А меня Соня. Давай поиграем?
Маша оборачивается на мать. В глазах изумление и вопрос. И восторг.
— В «Ляпки» хочешь?
И восторг гаснет:
— Я не умею бегать.
Если девочка и удивляется, то (прямо как взрослая) делает вид, что она на дню раз пятьсот общается с детьми, которые «не умеют бегать».
— Тогда давай в «Ромашку». С мячиком. Там бегать не надо. Садись на лавочку. Правила игры такие…
А когда мама зовет Машу домой, Соня спрашивает:
— Завтра выйдешь? Я буду ждать! Только приходи обязательно!
На следующий день на лавочке ждет не одна Соня, а целая компания девчушек.
— Это Маша, — представляет Соня. — А это Настя, Арина и Даша. Будем играть в «Туфельку»?
— Нет, давайте в «Тему»! — предлагает востроглазая Даша.
— Там бегать надо, а Маша не сможет, — предостерегает Соня.
— Ну и что? За Машу я сбегаю, если надо, — вызывается Арина, — а Маша просто будет загадывать слова вместе со всеми.
Игра начинается.
Девчонки не расходятся до позднего вечера, и вот уже у каждой в кармане начинает звонить сотовый телефон — родители зовут домой. На прощанье подружки сговариваются встретиться завтра «в тот же час, на том же месте». Непосредственная Настя вдруг порывисто обнимает Машу:
— Пока!
— До завтра! — кричат остальные, когда Маша и мама медленно бредут к своему подъезду.
И маме кажется (конечно, кажется, ведь этого не может быть на самом деле), что когда они с Машей заходят в подъезд, на улице, у опустевшей лавки остается высокая фигура кудрявого парня с гитарой на ремне, перекинутом через плечо. Он улыбается и машет вслед. А потом медленно растворяется в воздухе.
ПОЗВОНИ МНЕ, ПОЗВОНИ!
— Да зачем оно тебе надо, соседка? — пыталась я отбиться от просьбы Татьяны, моей соседки и недавней подруги. Мы познакомились месяца три назад, заселяясь в соседние квартиры. Осень и зима выдались чрезвычайно промозглыми, слякотными, ветреными — в общем, премерзкими, для прогулок не подходящими. Дом был полупустым, а на нашем этаже из шести квартир заселенными оказались только наши. В этот субботний вечер была моя очередь устраивать малый прием — чаепитие на кухне и сигаретки на лоджии.
— Понимаешь, у меня так все сложилось — прямо загляденье. Вот и хочу показать ему, как мне без него хорошо.
— Месть женская? — улыбаюсь я.
— Ага, — в тон мне отвечает Татьяна.
История последнего года жизни подруги у меня еще в декабре вырисовалась из ее мелких оговорок, вздохов и недомолвок. Красиво познакомились, красиво встречались — с головокруженьем. Жили в разных городах — Татьяна в Москве, а Олег здесь. Встречались часто, изводя кучу денег на перелеты. А потом как-то внезапно поругались, и мужик пропал с радаров.
К концу новогодних праздников, когда я вернулась от мамы, мы с Татьяной очень тепло посидели у нее, настолько тепло, что утром еле удалось с постели подняться. Соседка была сразу настроена поболтать, наболело у нее. В общем, подробностями дело обросло, как говорится.