Ирена Сытник – Интернет-издание авторов рунета «Портал» (страница 12)
Кэрри отрицательно махнула головой, но опасаясь, что он не поймет ее жеста, выдавила из себя одно слово: «Нет». И соврала: у нее замирало все внутри от одного взгляда на собеседника.
— Хорошо, — удовлетворенно заявил Снейк. — Чтобы ты привыкла ко мне, я поговорю немного. У меня нет голосовых связок, поэтому голос, который ты слышишь, мне не принадлежит. Тебе приятен его тембр?
Кэрри согласно мотнула головой, добавив к жесту короткое сдавленное: «Да».
Теперь их первый разговор они вспоминают со смехом. Смехом? Снейк не умеет смеяться. И голос у него такой же, как у сотен других котэан, вступивших в контакт. Просто кто-то из первых контактеров догадался уточнить, что именно будет приятно в общении его земному собеседнику. Котэанам это не нужно, как и все жесты, которые привыкли использовать земляне. Общение посредством мысли исключило эти варианты выражения чувств.
Ее собеседник общался просто, непринужденно, совершенно не скрывая своих соображений. Окруженный таким открытым общением, когда его мысли и желания читаются собеседниками, он не считал нужным соблюдать какие-то ограничения, чем неоднократно шокировал землянку.
— Ты некрасива, — как-то заметил он, — но твоя необычность, все, что ты рассказываешь мне, заставляют меня желать тебя. Интересно…
Он осекся, заметив, как щеки Кэрри моментально порозовели.
— А каким я кажусь тебе? Жутким? Уродом? — поинтересовался он, слегка смягчая тематику.
Кэрри вздохнула, подбирая слова для ответа.
— Внешне? Ты мне не нравишься, что-то в твоем облике настораживает меня, вызывает опасения, — призналась она. — Общение же с тобой — нечто иное… Оно настолько удивительно, будто я попала под чары, околдована. Я уже не могу обходиться без него.
Так было на самом деле. Кэрри и не заметила, как тоже стала откровенна во всем. Это было похоже на вирус, который проник в ее жизнь, ломая прежние привычки. Она не могла удержаться от желания говорить все, что приходило на ум даже в окружающей повседневности, где обычно была более сдержанна и скрытна. Таких же нарушающих запреты людей она узнавала повсюду именно по этой манере. Как-то на работе она не сдержалась и высказала начальнице все, что о ней думала. Начальница молча смотрела на нее несколько секунд, а потом совершенно спокойно спросила:
— Котэанин?
Тайное стихийное сообщество распространялось повсюду, безнадежно пытаясь скрыть свою принадлежность к нарушению человеческих канонов об опасности и предусмотрительности. Происходящее напоминало эпидемию.
С тех пор Кэрри просиживала ночи напролет в мучительных поисках подпольных серверов, появлявшихся на смену удаленным. Самым приятным событием для нее стал момент, когда она видела аватарку Снейка на найденном сервере. Это превратилось в настоящую манию.
Иногда их общение прерывалось на довольно длительные промежутки времени. Когда они находили друг друга на очередной временной точке доступа, то, казалось, не смогут наговориться. С каждым днем серверов становилось все меньше: мировое сообщество обозлилось и поднаторело в собственной борьбе. Сеансы связи стали короткими и пронзительными до слез. Кэрри плакала, а он, хотя и не умел этого делать, но никогда не казался равнодушным.
— Знаешь, я бы хотел коснуться тебя… — говорил он, пока Кэрри утирала салфеткой льющиеся слезы, пытаясь успокоиться. — У нас есть технологии, чтобы добраться до вашей планеты. Но правительства и спецслужбы… Они одержимы манией преследования. Я не могу нарушить правила.
Кэрри попыталась укрыть отчаяние, ухватившись за чашку с остывшим кофе.
— Представляешь, ведь мы не сможем выпить, к примеру, один и тот же напиток. Твой кофе для меня ядовит. А для тебя смертельно то, что предпочитаю я… — Снейк кивнул на жидкость в своем бокале. — А сегодня пытался научиться улыбаться, посмотри!
Кэрри не удержалась от смеха, наблюдая, как котэанин оскалил острые клыки в нелепой попытке сымитировать человеческую улыбку. Увидев, что девушка рассмеялась, Снейк, словно смутившись, завернулся в крыло.
— Я хочу ощутить на ощупь твою кожу… — сказал он, выглядывая из-за крыла.
Глаза его приобрели изумрудно-зеленый оттенок, став похожими на кошачьи.
— А я — твою, — пошептала Кэрри.
— Ты не понимаешь. Я привык не только не скрывать собственные желания, но и исполнять их. Что бы ни было, я скоро найду тебя…
«Сервер недоступен» — это было последним, что она прочла на мониторе гаджета. Даже кофе допить не успела, потому что «борьба с незаконными контактерами» вступила в новую фазу. В квартиру Кэрри ворвались два дюжих санитара и вкололи ей что-то седативное. С этого момента ее жизнь поменялась кардинально.
Во время работы на фабрике среди страдающих «синдромом зависимости от незаконного контакта» она встретила бывшую начальницу и еще многих своих знакомых. Организаторов этих фабрик установить было несложно, как и догадаться, чьи карманы они пополняли при помощи своего нового сверхприбыльного бизнеса.
Гаджеты, незаконные сервера и межпланетные контакты для находящихся на принудительном «лечении» остались в прошлом. В настоящем были серые бетонные корпуса, дюжие охранники, санитары, камеры наблюдения и работа, которая и считалась основной терапией. Разговоры между пациентами были строго регламентированы и прослушивались. Все их истории были чем-то похожи, но каждая оставалась тайной для окружающих.
Через пару месяцев были зафиксированы первые случаи суицида. Впрочем, статистику жертв никто не вел. Просто на месте исчезающих пациентов появлялись новые, в отношении которых применялась «интенсивная терапия» карцеров и «одиночек», чередуемых с применением седативных препаратов и электрошока.
В условиях тотального контроля найти способ прервать ставшую никчемной собственную жизнь — задача не из простых. Пациенты вешались на сплетенных из разрезанных простыней веревках, вскрывали вены заточенными столовыми приборами, глотали все, что могло вызвать смертельный исход…
Кэрри заподозрили в подготовке побега. Ей пришлось выдержать воздействие электрошока и пару суток в карцере. Однако побег для нее был бы бессмысленным: даже в случае удачного исхода, она окажется в мире, лишенном самого необходимого для нее. Она продумала иной способ.
Однажды ночью Кэрри поняла, что полностью готова. От электрошока перестала кружиться голова. Осталось только в точности выполнить запланированное.
Тщательно избегая камер и охраны, она проскользнула на крышу здания жилого корпуса. Лишь на мгновение замерла в перекрестном свете прожекторов под звуки тревожной сирены и шагнула вниз…
Кэрри думала, что за время стремительного полета ничего не успеет вспомнить, но ошиблась. В ее взбудораженный происходящим разум ворвался настоящий шквал воспоминаний.
Сквозь пелену сознания она почувствовала, что падение прекратилось, ее подхватили чьи-то сильные руки, усиливая водоворот мыслей. Кэрри понимала, что электрошок рано или поздно должен был изменить ее психическое состояние. Она ждала отрезвляющего удара о твердую бетонную площадку под зданием.
Удара не последовало.
— Жаль, телепатией ты сразу не овладеешь… А кожа приятная, Кэрри…
В темноте ночного леса он двигался почти бесшумно. Она видела только два горящих адским пламенем глаза и слышала искусственный голос, так сроднившийся с ним.
— С… Снейк?
ПОБЕГ ИЗ РАЯ
Жизнь у Ирины Петровны промелькнула мимо как-то незаметно. Вроде бы вчера ещё бегала с девчонками в школу, а сегодня проснулась, посмотрела, а уже и дети выросли. «Тик-так, тик-так», — отмеряли её время внутренние часы, раскрашивая с каждым прожитым днём ранее свежее лицо морщинами, а волосы — появившейся сединой.
Всё отмеренное ей время Ирина постаралась прожить правильно. Не греша и не переступая Божьи законы, о которых в далёком детстве поведала Ирине её добрая бабушка. Затаив дыхание, маленькая Ира слушала долгими часами подвижную и работящую старушку. Бабушка умело перемешивала рассказы о чудесах святых с поучительными историями из Нового Завета, полными сплошных откровений в отношении норм морали и правил поведения. Ещё с тех пор Ирина решила для себя, что будет жить согласно освящённым светом правилам, так, как учила её благонравная старушка.
Всю последующую жизнь Ирина подавляла в себе любые проявления гнева, вела себя скромно и достойно, попеременно подставляя под удары судьбы одну щеку взамен другой. Будучи совсем ещё юной, она без памяти влюбилась в Ваню, местную грозу ночного города, недавно вышедшего на свободу после очередной отсидки. Внешность её Ваня имел, прямо скажем, довольно неприятную и угрожающую. Все подруги Ирины, а вместе с ними и бабушка, которая в одиночку вырастила внучку, немедленно озвучили своё мнение. Они в один голос говорили, что для такой красавицы, умницы и трудяги нужна иная половина пары, ни в чём не напоминающая её нынешнего избранника. «Сердцу не прикажешь», — уверенно отвечала всем невеста и готовилась к свадьбе. В первые годы супружества, которые, возможно, были самым светлым временем её жизни, супруг поспешил одарить жену двумя сыновьями.
Для Ивана, мужа Ирины, жена оказалась настоящим подарком от всей христианской культуры. Он, ни на день не останавливаясь, продолжал пить «горькую» в то время как супруга, молча и безропотно, поднимала на ноги его сыновей. Иван постоянно пропадал из дома и, притом, на весьма продолжительные сроки. Куда? Ирина дважды торжественно, пряча в глазах слёзы, объявляла детям, что отец вынужден выехать в длительную командировку на Север. Когда дети подросли и начали немного больше смыслить в окружавшем их мире, правда сама нашла к ним путь. Но они, нисколько не стесняясь, и с детской гордостью отвечали тем, кто задавал неудобные вопросы: «Папка в тюрьме, скоро выйдет, тогда и заживём».