Ирэна Рэй – (не) Желанная. Замуж за врага (страница 4)

Вот уже несколько месяцев дочь герцога Окделла делала то же самое.

Со временем именно Робер, а не Альдо, в жёны которому она была обещана с детства, стал для неё самым близким человеком в Агарисе.

Жених был вежлив, учтив, порой они неплохо проводили время за пустопорожними разговорами — тогда Риченда отвлекалась от собственных размышлений и боли, изо всех сил стараясь поддержать беседу, — но ему никогда не было до неё дела.

Молодого принца всегда занимала лишь собственная персона. Вопрос будущей женитьбы на герцогине Окделл Альдо никогда не поднимал, из чего Риченда сделала вывод, что свадьбы этой он не желает. Впрочем, как и она.

Робер был другим. Молчаливым, замкнутым, но только он понимал её.

Осознание этого пришло к ней прошлой зимой. В тот день Риченда отправилась к морю. Долгие прогулки по побережью уже давно вошли у неё в привычку.

Она издали заметила одинокую фигуру на пустынном побережье. Робер стоял лицом к воде и смотрел вдаль, прохладный ветер трепал его каштановые волосы.

По влажной хрустящей гальке Риченда подошла к Роберу и встала рядом. Подставив лицо морскому ветерку, она слегка улыбнулась то ли мужчине, то ли собственным мыслям.

Не было никаких положенных в таких случаях приветствий, ни дежурных фраз о погоде. Они оба понимали, что сейчас всё это ненужно и бессмысленно.

— Я часто прихожу сюда, — начала она, вглядываясь туда, где горизонт сливался с водой, и невозможно было различить, где заканчивается море и начинается небо, — просто стою и смотрю на прибой… Наверно, — её взгляд погрустнел, — это единственное место в этом городе, где мне приятно быть.

Робер провёл рукой по волосам, откидывая с лица мешающие пряди.

— Вам не кажется, что облака плывут в какую-то иную жизнь? — мужчина мечтательно и вместе с тем тоскливо посмотрел вверх.

Девушка запрокинула голову. Прямо над ней по высокому небу плыли белёсые взъерошенные облака, похожие на вспенивающиеся волны.

— Вам хочется уехать отсюда.

Это было более утверждение, чем вопрос, но он почти неслышным шепотом ответил:

— Всегда.

Она чувствовала, что им обоим необходимо что-то сказать друг другу. Что-то невысказанное никогда и никому ранее, томящееся в душе, терзающее сердце, но они продолжали молча стоять рядом, поглощённые собственными мыслями, потому что слова были не нужны — думали эти двое об одном и том же.

Риченда вдруг ощутила удивительную лёгкость, будто этот человек взял на свои плечи часть её печали и боли. Девушка взглянула на Робера и улыбнулась, почувствовав, что и он сейчас испытал такое же облегчение.

Как порою странно устроен мир. Она и подумать не могла, что, уехав за сотни хорн от дома, встретит настолько близкого и понятного ей человека.

Он не был ни её братом, ни возлюбленным, но при этом единственным в этом мире, кто понимал её без слов и с кем можно было просто молчать. А теперь предстояло расстаться ещё и с ним.

Глава 3

На Агарис опускались сумерки. Робер Эпинэ стоял у распахнутого настежь окна и смотрел на раскинувшийся вдоль побережья Святой город.

Духота сводила с ума. Прогретый за день жарким южным солнцем воздух так и не принёс долгожданной прохлады.

Рука непроизвольно потянулась к вороту. Хотелось сорвать шейный платок, распахнуть ворот рубахи и вдохнуть полной грудью.

Робер понимал, что дело не в жаре и духоте, ведь он был южанином.

Причина в самом Агарисе: он задыхался в этом городе.

Хотелось сейчас же, сию секунду умчаться прочь. Но куда? Кто и где ждёт его? Кому он нужен? Только покинутой всеми Жозине — подражая отцу, он всегда называл мать по имени. Деду поверженный, чудом выживший и ударившийся в бега младший внук вряд ли был интересен.

Домой хотелось невыносимо. Но в Талиге наследник Эпинэ вне закона. Его возвращение грозило провинции непомерными налогами, а ему самому — стоило бы головы.

Мать понимала это и не просила приехать. Слишком высока была цена — жизнь её последнего оставшегося в живых сына. Единственного из четверых.

Бедная матушка! В один день потерять мужа и трёх сыновей, а потом жить, терпя выжившего из ума старика, отправившего на верную погибель всех её близких.

Дед, во что же ты втянул свою семью? Неужели не понимал, что мятеж обречён? Всерьёз рассчитывал поднять север и юг против Олларов? Верил, что, объединившись, три Великих Дома низвергнут династию узурпатора и воскресят Талигойю?

Волны, Скалы и Молнии против Ветра…

Вальтер Придд — глава Дома Волн не явился, оправдываясь тем, что приказ до него не дошёл. Эгмонт Окделл погиб на дуэли накануне сражения, а место старого и больного Анри-Гийома Эпинэ занял его сын — отец Робера. Он-то и пытался сдержать королевские войска, внезапно ударившие в тыл армии.

Но Ветер, неся на крыльях смерть, пронёсся над землёй, сметая всё на своём пути.

Рокэ Алва — глава Дома Ветра в очередной раз доказал, что является лучшим полководцем из ныне живущих, и провёл войска через считающиеся непроходимыми весной болота. Конница Эпинэ была разгромлена.

Отец и братья, как позже узнал Робер, погибли, а сам он, тяжелораненый, потеряв сознание ещё в Талиге на залитой кровью грязной земле, в себя пришёл уже в Агарии, на не менее грязном лежаке в монастырском госпитале.

Кто привёз его в Агарис, он не знал. Как и то, что стало бы с ним, если бы не Матильда Ракан, нашедшая его среди раненых.

Принцесса, не обращая внимания на возражения, сразу же забрала его к себе. Все заботы о его лечении она взяла на себя. Робер не хотел обременять вдовицу и принца, но Матильда была непреклонна.

В конце концов, Робер смирился. Мириться приходилось со всем, хотя ему глубоко безразлично было, где теперь умереть — в омерзительном госпитале или под крышей сюзерена. Ничего не хотелось. Но за сотни хорн осталась мать, уже потерявшая троих сыновей и поэтому не выжить он не мог.

Так Робер стал изгнанником. Путь в Талиг для него был закрыт навсегда, а на то, чтобы отправиться куда-то ещё не было средств, вот и оставалось прозябать в этом мёртвом городе. Таком же мёртвом, как и он сам.

Возвращение к жизни было мучительным, словно часть его осталась там, в болотных топях вместе с отцом и братьями.

Знакомство с Альдо и Ричендой Окделл оживило Робера, хотя жизнью в полной мере это назвать было нельзя. Альдо ничего не знал о мятеже. Точнее, он знал, что бунт был, и о его подавлении, а Риченда — такая же потерянная и измученная, как сам Робер, его пережила.

Почему мир так несправедлив?...

Взгляд Робера скользнул с холма вниз на бухту.

Сесть бы сейчас на какого-нибудь «торговца» или галеру и уплыть в сторону заходящего солнца. Да хоть к закатным тварям, только бы подальше отсюда!

От мрачных мыслей его отвлёк Альдо. Сюзерен подошел неслышно, положил руку на плечо, отчего Робер вздрогнул и резко обернулся.

Он был у Раканов, Матильда, по своему обыкновению, пригласила его на ужин.

Она всё время пыталась подкармливать Робера. От приглашений он отказывался почти всегда — Матильда с Альдо и сами жили более чем скромно.

Вот и сегодня, если бы принцесса не сказала, что Риченда желает сообщить им важные новости, он так бы и остался сидеть в своей убогой комнатёнке, пережёвывая пропаренные овощи, что подавали на ужин в монастырском приюте, где Робер жил вот уже четыре года.

— О чём грустит будущий Первый маршал Талигойи? — весело поинтересовался последний из Раканов. Принц свято верил в своё предназначение и в то, что однажды займёт трон предков. — Сейчас придёт наша прехорошенькая герцогиня и развеет твою хандру, — подмигнув, сказал Альдо, отчего Роберу захотелось дать другу по шее.

Откуда у молодого принца такое пренебрежительное отношение к женщинам?

На прошлой неделе он рассказывал о прехорошенькой девице из таверны, вчера о прехорошенькой вдовушке по имени Клара, а сегодня он так называет герцогиню Окделл. Свою невесту. Хотя Робер прекрасно видел, что Риченда считает Альдо женихом ровно таким же, как и он её — невестой.

Обоим не было друг до друга никакого дела и, если бы не изгнание, то эти двое вряд ли когда-нибудь хотя бы завели беседу.

Молчание друга Альдо расценил по-своему:

— Что поделаешь, Робер, мы с тобой не можем жениться на ком захотим. Меня обручили с Ричендой ещё во младенчестве, и теперь я должен взять её в жены. Не знаю, о чём вы всё время с ней говорите, на мой вкус — она слишком проста. Я бы с удовольствием уступил её тебе.

— Замолчи, Альдо! — оборвал принца Робер, пока тот не сказал того, из-за чего их дружба всерьёз пошатнулась бы. — Прояви уважение, она твоя невеста.

Во времена бурной молодости в Талиге он не был обделён женским вниманием, несмотря на то, что был всего лишь третьим из четырёх внуков герцога Эпинэ, и имел весьма призрачные шансы однажды получить титул главы Дома Молний.

Но и тогда он не скакал из одной постели в другую и не бросался в чувства с головой. Он никогда не относился к женщинам потребительски, считая, что они заслуживают уважения, внимания, подарков, цветов. Всё это он щедро бросал к ногам своих дам, кем бы они ни были.

Но эти дни давно пришли, сейчас Робер был беднее церковной мыши, что он мог предложить женщине?

Был ли он влюблён в герцогиню Окделл, Робер и сам не мог сказать.

Риченда действительно была дорога ему. Одно время он думал о том, что, вероятно, именно такая девушка могла бы стать его избранницей, но она была невестой Альдо — пусть условно, — а значит, недоступна для него.