Ирэна Рэй – (не) Желанная. Замуж за врага (страница 19)

— Вы себя защитить не можете, — выдохнула Риченда со смесью злости и презрения. — Вы — безвольная марионетка в руках своего отца и Дорака. Вы ничтожество, Леонард Манрик. Мне вас жаль. И запомните: я никогда, слышите, никогда не стану вашей женой! И не смейте называть меня по имени!

Леонард не успел ничего сказать, возразить или оправдаться. Танец закончился, герцогиня одарила его надменным взглядом и ушла, не дожидаясь, когда кавалер проводит её к патронессе.

Глава 18

Главным событием бала стал фейерверк. Разноцветные шары вспыхивали фонтанами искр, рассыпались переливами красных, жёлтых, зелёных звёздочек, а затем огненными шлейфами ниспадали вниз и исчезали в облаке сизой дымки.

Придворные, вслед за Фердинандом и Катариной, высыпали на балконы полюбоваться на то, как яркие огни озаряют ночное небо.

Воспользовавшись этим, Риченда незаметно покинула анфиладу парадных залов. Все эти «навозники», с их фальшиво-любезными улыбками и разговорами о великом Талиге, наследнице герцога Окделла были невыносимы.

Кроме того, ей пришлось танцевать с Манриком и выслушивать его жалкие оправдания. Он даже посмел признаться ей в любви. Риченде с трудом удалось подавить в себе клокочущую ярость. Ничтожество! Как будто ей нужны его чувства!

Разве могла она подумать, что впервые услышанное признание в пылких чувствах, которое с таким трепетом и волнением ожидает каждая девушка, окажется жалкой, унизительной подделкой?

Риченда без колебаний высказала ему всё, что думает. Да, она была жестока с ним. И высокомерна, как только могла быть. Снисхождения Манрик и его обман не заслуживали.

Галерея, предшествующая парадным залам и гостиным, оказалась пуста. Герцогиня подошла к зеркалу, сняла маску, удостоверилась, что из причёски не выбилась ни единая прядь, аккуратно расправила складки на шёлковом платье.

Этот наряд был единственным ярким в её гардеробе. Ей пошили его в Агарисе — подарок Матильды на восемнадцатилетие. Принцесса же настояла и на огненно-багряном цвете Дома Скал. С той поры Риченда ни разу не надевала его.

Конечно, и сегодня она бы предпочла облачиться в привычное чёрное или любой иной тёмный цвет, который позволил бы ей остаться незаметной, однако бал-маскарад требовал особо праздничного наряда.

Ещё раз убедившись в том, что выглядит безупречно, Риченда прошлась по галерее и остановилась перед картиной, изображавшей Октавию и Франциска Оллара Первого в день венчания.

Художник не был талантлив, счастливое выражение лица невесты казалось до невозможности фальшивым. Риченде не нравилась эта картина, но возвращаться в Бальный зал не было никакого желания и герцогиня как могла оттягивала этот момент.

— Вы не находите, что невеста не выглядит счастливой?

Девушка вздрогнула, выронила маску, что держала в руке, и резко обернулась. В нескольких шагах от неё стоял кардинал. Как он смог подойти настолько бесшумно?

— Возможно, она ещё не оправилась от своей потери, — сказала Риченда, немного запнувшись.

— Вы говорите о смерти её первого мужа? — уточнил Сильвестр. — Полагаете, она любила его?

Разговор о любви со служителем церкви был странен, но Риченда всё же убеждённо ответила:

— Он был её судьбой.

— Но это не помешало ей стать женой Оллара, — заметил Дорак.

— Не думаю, что у неё был выбор, — девушке хотелось как можно быстрее закончить этот разговор, но, если от Манрика можно было уйти, то от кардинала — ни коим образом.

— А вы смогли бы предать того, кого беззаветно любили, и кто был вашей судьбой?

— Предать? — переспросила Риченда. — Дело не в предательстве. Франциск был королём, а Октавия осталась одна. Она должна была думать о безопасности своего сына.

— Я спросил о вас, а не об Октавии, — напомнил кардинал, пристально глядя на герцогиню.

— Я не понимаю, что вы хотите услышать, Ваше Высокопреосвященство, — Риченда была совершенно сбита с толку его расспросами. Её растерянный взгляд задержался на тонких пальцах и холодно мерцающем аметисте в пастырском перстне.

— Не пугайтесь так, сударыня, — тихо рассмеялся Дорак, и герцогине ещё сильнее стало не по себе. Она с трудом подавила желание броситься прочь. Улыбающийся кардинал пугал её больше, чем серьёзный. — Я лишь хотел узнать, что превыше для вас: чувства или долг?

Призывая на помощь всю свою выдержку и самообладание, Риченда ответила:

— Долг.

По едва уловимой улыбке, скользнувшей по красивому, хоть и немолодому лицу Риченда поняла, что её ответ кардинала удовлетворил.

— Когда иного выбора нет, — добавила Риченда.

— Вас никто не неволит, герцогиня.

— Вы меня отпустите, если я откажусь от брака с Манриком?

— Как пожелаете.

— Но вы не откажетесь от своих планов. Я уеду, а вы выдадите за Манрика Айрис?

— Вовсе нет.

— Нет? — не поверила девушка.

— Негоже младшей сестре выходить замуж раньше старшей, — кардинал говорил спокойным, тихим голосом и даже слегка улыбался, но Риченду не могло обмануть это.

В словах Дорака прозвучала явная угроза, и Риченда испугалась. Больше за матушку и сестёр, чем за себя. Что будет с ними, если она отступит?

— Приятного вечера, герцогиня Окделл, — попрощался кардинал и, привычно сцепив перед собой пальцы рук, направился к выходу.

Риченда проводила взглядом опасного человека в чёрном, и поспешила в другую сторону. Вернуться в зал сейчас было выше её сил.

Перед дверями не дежурили гвардейцы, а в галерее, предшествующий фрейлинскому крылу, отчего-то не горели свечи. Свет, падающий из окон, почти не освещал пространство, и на мгновение девушке показалось, что сбоку у стены мелькнула тень.

«Глупости», — успела сказать себе Риченда и в следующую секунду почувствовала, как сильные руки грубо схватили её.

Риченда хотела закричать, чтобы позвать на помощь, но ладонь в кожаной перчатке накрыла её рот и всё, что вырвалось из груди девушки — лишь сдавленный стон. Риченда попыталась освободиться, но силы были слишком неравны.

— Не дёргайся! — пригрозил хриплый голос, и Риченда замерла, почувствовав прикосновение холодного лезвия к шее.

Расширенными от ужаса глазами она смотрела в темноту, липкий страх сковал не только тело, но и мысли.

— Оставьте! — услышала Риченда знакомый голос позади и встрепенулась. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь будет так рада появлению Ворона?

Её сильно толкнули в сторону, и девушка едва не ударилась о стену. Тело казалось чужим и неповоротливым, но всё-таки ей удалось совладать с собой.

Риченда обернулась и наконец увидела нападавшего. Одетый в тёмное и в маске, скрывающей верхнюю половину лица, он в любую секунду готов был броситься на неизвестно откуда взявшегося Алву. Герцог же выглядел на удивление спокойным. Лицо Ворона оставалось бесстрастным, но сапфировые глаза излучали лютый холод, и в них Риченда прочла смертный приговор.

Убийца осклабился и удобнее перехватил кинжал. Риченда почти перестала дышать.

Алва слыл лучшим фехтовальщиком Талига, но всё же фехтование подразумевает обоюдное владение оружием. Шпага герцога по-прежнему оставалась в ножнах. Серебряный эфес тускло поблескивал в свете вышедшей из-за облаков луны.

Противник маршала стремительно ринулся вперед, Риченда вжалась в стену и зажмурилась. Услышав короткий душераздирающий вопль, герцогиня, кажется, против воли распахнула глаза.

На каменных плитах пола корчился нападавший. Хриплые рваные выдохи вырывались из его горла, а из залитой кровью груди торчал кинжал, тот самый, что всего минуту назад касался её шеи. Над бандитом навис Алва, с брезгливостью глядя на него.

— Кто заплатил? — задал вопрос герцог.

Убийца с трудом растянул губы в попытке усмехнуться, но получилась лишь жуткая предсмертная гримаса.

— Кто? — требовательно повторил Ворон и надавил ногой на грудь наёмника.

Но было уже поздно. Покойник затих и теперь смотрел в потолок пустыми стеклянными глазами. Алва тихо выругался на кэнналийском и повернулся к Риченде.

Прислонившись к стене, девушка затуманенным от ужаса взором смотрела на распростёртое на полу тело. Назвать всё произошедшее дурным сном язык не поворачивался. Руки, как и колени, дрожали. Почувствовав подступающую к горлу тошноту, Риченда зажала рот рукой.

— Сударыня, — услышала она голос Алвы, и это вывело её из оцепенения, — всё закончилось. Вы в безопасности.

Девушка медленно перевела взгляд на герцога. Он выглядел так, словно ничего не произошло. Этот человек только что убил, пусть и наёмника, но при этом он оставался совершенно спокойным.

На шум прибежал гвардеец, за ним ещё кто-то, наверное, слуги или солдаты. Весть о происшествии быстро разлетелась по дворцу. Какая-то дама, кажется Ангелика Придд, что-то тихо заговорив, взяла её под руку и увела прочь.

Риченда почти не помнила, как оказалась в своей комнате, лежащей на постели. Герцогиня Придд держала её за руку и отдавала распоряжения служанке. Риченду трясло от усталости и пережитого потрясения.

Ей не следовало возвращаться в Талиг. Что, если она потеряет не только свободу и Надор, но и жизнь?..

Хотелось сжать голову руками, заплакать, закричать, убежать. Из этой комнаты, дворца, Олларии, Талига. Но они найдут её, где бы она ни спряталась. Дорак только что дал это понять.