Уважаемые читатели, к этому союзу можно относиться по-разному: можно осуждать, можно принимать; просто скажу, что иногда любовь бывает вопреки всему.
О том, как сложилась жизнь этой пары, упомяну в эпилоге. В финальных главах у нас Риченда и Рокэ, и их последнее испытание.
Глава 59
Риченда пробиралась сквозь густой и влажный туман, окружающий её со всех сторон. Она хотела кричать, позвать на помощь, но не могла вымолвить ни слова. Слёзы текли по лицу, ослепляя и вынуждая идти с вытянутыми руками, чтобы не наткнуться на невидимую преграду. Вокруг был туман, холод и больше ничего. Её самой будто бы не было.
Неожиданно нога ступила в пустоту, и началось затяжное падение в чёрную бездну — безмолвное и оттого ещё более ужасающее. Это был не полёт, как иногда бывает во снах, а именно падение, разрывающее сердце и лишающее разума, и оно длилось и длилось, казалось, целую вечность.
Что-то гулко ударило в уши, и сгустившаяся темнота взорвалась ослепительно ярким светом, а потом всё разом погасло. Но в это краткое мгновение Риченда успела увидеть, что у бездны есть дно, и она к нему стремительно приближается.
Едва успев выставить руки, она упала на неровную каменистую поверхность. Охваченное ужасом сознание скручивалось в тугой узел, дышать становилось невозможно. Но вдруг она услышала тихий голос, зовущий её по имени.
Собрав все силы, Риченда открыла глаза. Темнота и могильный холод окружали её со всех сторон. Девушка медленно повела головой вправо-влево, до рези в глазах всматриваясь в зловещую черноту, окутанную пугающей тишиной.
— Рокэ?..
Ответа не последовало. Рокэ рядом не было, она чувствовала это, но ещё явственнее ощущала, что нужна ему. Сейчас. Иначе станет поздно.
— Нужно найти его, — сказала себе Риченда, силясь подавить накатывающую тревогу.
Превозмогая боль, она с тихим стоном приподнялась, вытянула руку вправо и, нащупав каменную поверхность стены, опираясь о неё, встала. Глаза привыкли к царившему вокруг мраку, но куда идти, она не представляла.
Когда в зловещей тишине послышался шорох, преодолевая страх, Риченда снова попыталась вглядеться в вековую тьму перед собой. Опять едва уловимое движение и тот же шорох, как будто перья или густая шерсть задевали каменные стены. Там точно что-то было.
Мрак еле заметно шевелился, словно к ней кто-то приближался. По полу отчётливо шуршали мягкие, будто бы кошачьи шаги. Когда из темноты послышалось шипение, по телу девушки пробежала дрожь.
Риченда вздрогнула и рванула прочь, туда, где не было видно даже своих рук, если вытянуть их впереди себя. Риченда не понимала, как ей удавалось бежать, не натыкаясь на каменные стены. Словно какая-то неведомая сила вела её по этому нескончаемому лабиринту.
Шаги за спиной, казалось, стихли, Риченда остановилась, переводя дыхание. Постояв с минуту, пошла дальше, вслушиваясь, как скрежещут камешки под подошвами её ботинок, — то был единственный звук, различимый в этой неживой, неестественной тишине. А потом раздался ещё один — точно кто-то раздражённо цокнул языком, и в темноте загорелись и уставились на неё два немигающих неестественного синего цвета глаза.
Риченду обуял никогда не испытываемый ею доселе первобытный страх, она отступила на шаг назад и почувствовала, что упёрлась спиной в стену. Казалось, сама жизнь замерла в ней в тот миг.
Не понимая, почему ноги не желают оторваться от земли и пуститься в бег, девушка как заворожённая смотрела, как от густого сумрака отделилась высокая фигура обладательницы тех самых глаз.
Риченда видела отдельные её черты, но образ пока никак не складывался в цельную картинку, словно незнакомка не хотела, чтобы Риченда запомнила её внешность. Женщина не была ни юна, ни стара, её неестественно светлая кожа мерцала в темноте, как и белоснежное одеяние, клубившееся вокруг неё живым туманом.
Нечёткие подрагивающие очертания наконец замерли, и Риченда смогла рассмотреть длинные, тёмные волосы, струившиеся по плечам, плотно сомкнутые губы. Лицо с точёными чертами как будто вообще не выражало никаких эмоций, и лишь небесного цвета глаза полыхали холодным пламенем, распространяя немую и такую сокрушительную силу, что Риченду бросило в дрожь.
Незнакомка напротив смотрела безэмоционально и пристально, и этот взор проникал глубоко под кожу. Риченду парализовал страх под этим леденящим взглядом внимательных глаз, но паники не было, она не пыталась звать на помощь или бежать.
С неуместной холодностью разума она понимала, что это всё равно бесполезно, будто где-то в глубине души смирилась и приняла всё то, что бы сейчас ни случилось. Риченда не тешила себя иллюзиями насчёт того, кто это мог быть, и умом понимала, что шансов сбежать у неё нет.
Перед ней стояла Синеглазая Сестра Смерти.
Та самая, что по легендам стерегла покой Изначальных Тварей — злобных, полуразумных первых обитателей этого мира, запертых в Лабиринте — бесконечных подземельях, начинающихся под Гальтарой и уходящих в глубь земли.
Лабиринт! Вот куда она попала. Рокэ уехал искать вход в подземную Цитадель и, вероятно, нашел, раз и её забросила сюда какая-то неведомая сила.
Риченда не пыталась анализировать произошедшее, она знала лишь одно — нужно найти Рокэ, вот только встреча с Сестрой Смерти не сулила ничего хорошего.
— Зачем ты явилась сюда? — сурово поинтересовалась хозяйка Лабиринта, сделав шаг навстречу незваной гостье. Казалось, Риченда ощущала её холодное дыхание — дыхание самой смерти. — Твоё время пройти Лабиринт не пришло.
Церковные догмы учили, что после смерти душа попадает либо в Рассвет, либо в Закат, но древние верили, что умершему сначала предстоит пройти Лабиринт — путь в посмертие. Прожившие свою жизнь недостойно туда не добирались, становясь добычей обитавших в Лабиринте Изначальных Тварей.
— Его тоже, — Риченда наконец справилась с парализующим страхом. Дрожь и волнение унялись, и на их месте возникла ледяная неприязнь. Она не отдаст ей Рокэ!
— Он сам сюда пришёл и здесь останется. Я предупреждала: королевой тебе не быть.
Риченда вспомнила ночь после венчания и синеглазую незнакомку в зеркале. Тогда она решила, что всё это ей привиделось, и зловещее предсказания забыла.
— Я никогда не желала короны, — сказала Риченда. — И Рокэ тоже. Он ищет способ снять проклятие. Это возможно?
— Пройдя Лабиринт. Но выходы ведут лишь в посмертие, в твой мир он не вернётся.
— Но ведь тем, кто был привязан к земной жизни, порой удавалось вернуться, чтобы завершить незавершённое, — вспомнила Риченда то, что когда-то прочла в древних трактатах.
— А ты поумнела, — недобро усмехнувшись, заметила хозяйка Лабиринта.
— Он последний Ракан и не может покинуть мир, не оставив наследника. Даже ты не в силах помешать закону Мироздания.
— Он останется здесь, — твёрдо повторила Сестра Смерти.
— Я этого не допущу! — Риченда с вызовом посмотрела в сверкающие гневом глаза. — Что ты хочешь взамен его жизни?
— Со мной не торгуются.
— Я готова остаться здесь вместо него.
— Какое самопожертвование, — вновь усмехнулась Сестра Смерти. — Во имя чего?
— Любви, — не задумываясь, ответила Риченда.
— Любви… — тихим эхом повторила Сестра Смерти с едва уловимой тенью сожаления в голосе.
— Тебе не понять.
— Ошибаешься, я помню. Любовь — это больно. Так больно, что кажется, будто теряешь возможность дышать, словно внутри что-то разбивается, осколки вонзаются в сердце, и больше не чувствуешь ничего, кроме этой разрывающей сердце боли, — женщина говорила тихо, а потом покачала головой — с усталостью и горечью в глазах, подняла на Риченду влажный взгляд, и её боль острым концом вонзилась в герцогиню.
Риченде вспомнилось предание о самой трагичной истории любви со времён сотворения мира: боги создали этот мир, но перед тем, как покинуть его, они должны были оставить наследников, что правили бы им, помогая Императору Ракану. Сыновья богов и стали первыми главами Великих Домов.
Один из богов, звали его Унд, полюбил свою избранницу всем сердцем, но она не смогла подарить ему сына. Для того чтобы завершить дело защиты созданного мира, Унд был вынужден взять себе другую женщину, ставшую родоначальницей Дома Волн.
Возлюбленная Унда хотела умереть, но он умолил её остаться жить, поклявшись исполнить любую её просьбу. Что это была за просьба, осталось тайной, известно лишь, что Унд её исполнил. Судьба несчастной женщины была неведома, но даже сейчас, спустя тысячелетия, ходили легенды о том, что Оставленная до сих пор бродит по подземным переходам и галереям, дожидаясь его возвращения.
— Оставленная?.. — тихо вымолвила потрясённая Риченда.
— Теперь меня называют по-другому.
— Синеглазая Сестра Смерти. Это было твоё желание? Ты скрылась в этой тьме, чтобы забыть?
Оставленная молчала. Любовь бога подарила ей не только вечную жизнь, но и вечную боль.
— Мне очень жаль, — тихо сказала Риченда. Кем бы сейчас не стала возлюбленная Унда, в душе она по-прежнему оставалась глубоко несчастной женщиной, страдающей от разлуки с тем, кого не переставала любить.
— Тебе жаль? — переспросила Сестра Смерти, и тон её переменился. — Ты права, дочь Скал: последний Ракан не может покинуть мир, не оставив наследника, но что ты станешь делать, если не сможешь дать ему сына?
— То же, что и ты. Я отпущу его.
