Робер глянул вниз: от земли и до половины своей высоты ворота тонули в густом, клубящемся тумане. И в этот момент раздался грохот.
К Роберу подлетел откуда-то взявшийся Машир:
— Началось! Готовь пушки!
От прибежавших на подмогу артиллеристов он узнал, что талигцы появились буквально из ниоткуда и тихо, без единого выстрела, вырезали все посты. Скорее всего, влезли по скалам. Одновременно с этим со стороны обходной тропы появились рогатые демоны со своими седоками. Прирученные горные козлы — вот для кого тропа оказалась лёгким препятствием.
В крепости царил хаос. Кагеты метались по двору, натягивая одежду и хватая оружие. Робер наравне с артиллеристами заряжал мортиры и стрелял. Но недолго.
Три козла, навьюченные, но без всадников, влетели в стену и раздались три взрыва. Груды камней полетели вниз, сметая всё на своём пути — людей и орудия на нижнем ярусе.
Изобретательности Ворона стоило отдать должное. Его люди влезли на самый верх крепости по скалам, а козлы принесли по горной тропе порох и взрывающиеся сейчас повсюду снаряды.
Робер перегнулся через стену, из-за дыма и тумана он не видел, что происходит на дороге перед разрушенными воротами, но отчётливо слышал топот тысяч лошадиных копыт.
— Огонь! — скомандовал Эпинэ, и на мгновение всё вокруг озарила яркая вспышка.
Они палили по коннице, не целясь. На другом конце батареи стало тихо, Робер бросился туда, и это стало спасением. Ядро, просвистев над головой, разорвалось как раз на том месте, где он только что стоял.
Следующим мощным взрывом Эпинэ отшвырнуло к дальней стене. Через пару минут орудий на стене не осталось. Как и людей. Крепость была захвачена.
Робер с трудом поднялся и бросился к дальней лестнице, примыкавшей к стене ущелья. Ему повезло выбраться на горную тропу и спуститься по ней вниз. Там он нашёл немногочисленных спасшихся катетов и вместе с ними пошёл к Дараме, где Ворона уже ждал Адгемар.
У Алвы было не больше десяти тысяч, а у Адгемара одна регулярная армия составляла все двадцать плюс ополчение из казаронских дружин на несколько тысяч. Робер подумал, что Ворон точно спятил, если сунется туда. Но он пришёл. Пришёл и изрядно потрепал Белого Лиса.
Причины поражения Робер видел в отсутствии дисциплины разношерстного ополчения, в котором кого только не было: и расфуфыренные казароны на раскормленных и оттого медленных лошадях, и крестьяне на тощих клячах. Но главное — неверная тактика и стратегия. Адгемар отправлял в бой ополчение по частям, и Ворон легко разбирался с каждой.
Робер рассказал Адгемару о возможных действиях, которые может предпринять противник, но казар поступал по-своему. Робер не понимал, зачем Адгемар так бестолково бросает на смерть своих подданных, от которых на поле не было никакого толку. Почему не пустит в ход обученную регулярную армию, превосходившую силы Ворона в два раза?
Конный строй раз за разом яростно, но безуспешно атаковал выстроившуюся в каре пехоту и погибал сотнями. Нужна была не кавалерия, а пехота, но Адгемар не желал никого слушать.
В какой-то момент Робер даже решил, что казар доволен происходящим. И вот тогда Эпинэ понял: Адгемар не выжил из ума. Желая абсолютной власти, которую бы никто не оспаривал, он посредством Алвы решил избавиться от многочисленных неугодных ему подданых.
К удовлетворению Адгемара, закончилось всё тем, что умело используя низкую боеспособность ополчения, Ворон в итоге разгромил разномастную толпу казаронов.
Алва не стал ждать атаки регулярной кагетской армии, он внезапно ударил по ней лёгкой передвижной артиллерией. Небольшие орудия возили по полю параконные повозки — подобного Роберу ещё не приходилось видеть. Тяжёлые стационарные орудия катетов не успевали реагировать на передвижения талигойцев.
Ворон в очередной раз продемонстрировал ошеломляющую изобретательность. В лагере царил полный хаос — повсюду рвались снаряды, пожар вспыхивал за пожаром, на опалённую землю падали мёртвые люди и лошади.
Численное преимущество давно было потеряно, а с ним проиграно и сражение. И виноват в этом был лишь один человек — Белый лис перехитрил самого себя. Не пожелай он извлечь личную пользу там, где нужно было в первую очередь разбираться с внешним врагом, и всё обернулось бы иначе.
Когда ситуация стала безнадёжной, Адгемар с остатками гвардии и бириссцев отступил в сторону Равиата.
Лязг открывающихся замков растянулся на несколько долгих секунд, показавшихся Роберу вечностью. Казнь перенесли на утро или всё же решили накормить перед тем, как вести на убой?
Когда дверь, наконец, распахнулась, на пороге появился Первый маршал Талига собственной персоной.
— Доброе утро, Эпинэ, — поздоровался Алва.
Глава 3
«Доброе?» — усмехнулся про себя Робер.
— Погода на самом деле мерзкая, — продолжал Ворон светскую беседу, взглянув в сторону узкого окна, за которым висела туманная дымка.
— Пришли позлорадствовать напоследок?
— Вам полагается полчаса на завещание и личные письма.
— А мне есть, что и кому завещать? Ваш кардинал уже решил, кто станет следующим хозяином Эпинэ. Что касается писем… — писать матери, прощаться и рвать без того безутешное сердце? — Нет, благодарю.
Он хотел бы написать Риченде и попросить прощения, но Алва никогда не допустит, чтобы послание попало к герцогине.
— Ваше право, — безучастно пожал плечами Ворон.
Робер не сомневался: с точно таким же безразличием Алва принимал решение взорвать озеро и стереть с лица земли поселения долины реки Бира. Женщины, дети, рабы — большая часть из которых захваченные в плен талигцы. В тот жуткий день погибло несколько сотен человек.
…По пути в Равиат они остановились лагерем у одного из крупных селений на берегу реки Биры. В ту ночь всё было не так: встревоженные кони, воющие собаки. А потом вдруг стало очень тихо, иссякла и молчала всегда бурлящая горная река.
Откуда-то стал слышен всё нарастающий шум. Шестое чувство подсказывало — отсюда нужно убираться и как можно быстрее. Роберу удалось поднять людей, всадники и пешие бросились к холмам. Успели далеко не все.
Когда Робер обернулся — долину, где они только что находились, накрыл мощный грязевой поток, несущий камни и стволы деревьев. Сель летел с бешеной скоростью и сметал всё на своём пути: дома, животных, но самое страшное — людей.
О том, что это не разгул природы, а дело рук Ворона, Эпинэ узнал уже в Равиате.
Казар лицемерно вещал о невосполнимых потерях и утратах, но в скорбь Адгемара Робер не верил. Потом Лис протянул ему письмо.
И вновь знакомый почерк и ультиматум на этот раз лично от Алвы. Он требовал от Адгемара признать за бакранами земли, исконно им принадлежавшие и разорвать союз с Гайифой и Агарией. В случае отказа Алва обещал вслед за озером, обрушившимся на долину Биры, взорвать берег другого — Змеиного Ока и покончить на этот раз уже с Равиатом.
Робер не верил своим глазам. Чудовищный поток, унёсший сотни жизней, устроил Алва. Немыслимо!
— В таком случае, не смею вас больше задерживать, — Алва попрощался небрежным кивком и, натягивая перчатки, направился к двери.
Эпинэ с ненавистью посмотрел ему вслед.
— В вас нет ничего человеческого, Алва.
Ворон повернулся вполоборота, но ничего не ответил, лишь улыбнулся своей некогда ироничной, ставшей с годами циничной, ухмылкой.
— Вы видели долину, на которую спустили сель? — не выдержал Эпинэ. У него до сих пор стояли перед глазами искорёженные, вымазанные грязью и кровью тела. Но разве Алве есть до этого дела? До того чудовищного безумия, что он учинил?
— Видел, — без единой эмоции произнёс Ворон. — И могу вас заверить, что зрелище затопленной долины не сильно отличается от вида сожжённых Варастийских деревень, вырезанных под корень до последнего младенца. Их я тоже видел.
— По крайней мере Люди Чести не воюют с женщинами и детьми.
— Разумеется, нет, ведь за них это делают другие, — ответил Алва. — Например, бириссцы, которых спустил с цепи ваш недавний союзник Адгемар. Услуги которого в свою очередь оплатили ваши гоганские друзья. А совесть Людей Чести осталась чиста.
— Не вам рассуждать о совести. У таких, как вы — её и вовсе нет.
— А я и не утверждаю обратного.
Эпинэ едва не передёрнуло от отвращения. Ворон оставался верен себе — язвителен, высокомерен и безжалостен.
После угрозы Алвы и сообщений разведчиков, что талигцы минируют берег Змеиного Ока, Адгемар поджал хвост и, желая доказать лояльность Талигу, решил выдать виновных в нападениях на Варасту.
Робер не мог позволить казару расплачиваться головами тех, кто лишь выполнял приказы.
— Выдайте Ворону меня, — предложил Эпинэ, прекрасно понимая, что ждёт его дальше — дорога в Олларию, Багерлее, суд и площадь Занха, но поступить иначе было невозможно.
Адгемара даже уговаривать не пришлось, он быстро принял план Робера, согласно которому именно он подкупил бириссцев, а правитель Кагеты как-будто ничего об этом не знал. В обмен Робер попросил лишь об одном, чтобы больше никто не пострадал. Лис дал слово.
…Тот день выдался пасмурным, казалось, что серое небо лежит на плечах. Холодный, пронизывающий ветер обжигал лицо, вызывая невольную дрожь и заставляя слезиться глаза.
Адгемар уже четверть часа елейным голосом говорил о своей непричастности к произошедшему, называл имена и бросал к ногам победителей головы виновных.
