Ирена Мадир – Обскур (страница 14)
Я неспешно приоткрываю дверь и прохожу в небольшую спальню. Шаги заглушаются ковролином коричневого цвета. Стены тут из дерева, как и в большей части дома. У окна напротив входа находится письменный стол, слева – книжные стеллажи, заполненные сверху донизу. Но самое главное в этом месте то, что оно пропахло Куколкой. Её сладостью.
Мия лежит на двуспальной кровати, плед сбился к ногам. Пижамная майка задралась, оголяя мягкий животик. Она не худощавая, но и не толстая, тем не менее у неё пухлые аппетитные бёдра и круглая задница, по которой мне ужасно хочется шлёпнуть…
Я облизываюсь, стягиваю маску со своего лица и потираю щёки, к которым не так давно крепилась плоть второй формы. Рядом с Куколкой потребность в
Прицепив маску к поясу, где висит нож, я осторожно сажусь на край кровати. Рядом валяется диктор и раскрытая книга с легендами Кнешеств. Вероятно, Куколка уснула, слушая истории. Может, она не собиралась засыпать, а думала дождаться прихода своего Ворона? Почему-то мысль о том, что кто-то может ждать меня, порождает в груди неясное тёплое чувство.
И всё же я монстр из леса и вершитель судьбы Мии… Убить её нетрудно… Но… Правда в том, что в играх нет никакой надобности, они лишь своеобразный саботаж, позволяющий оттянуть момент убийства.
Разумеется, я убивал и раньше. Это не вызывало во мне никаких чувств, потому что сохранялось понимание о том, для чего это сделано. Уничтожение грешников для подношений, или тех, кто нападает, – одно, а вот избавиться от случайного свидетеля – совсем другое…
Мне необходимо, чтобы Мия ненавидела меня ещё больше. Ещё сильнее. Возможно, так будет проще уничтожить её…
Но я не хочу этого. И ищу отговорки и новые игры для оправдания собственной слабости. Моя Куколка сладкая, она даёт кровь и могла бы однажды потянуться навстречу своему монстру, дать ему нечто большее…
Нет!
Как бы меня это ни бесило, Сокол прав. Стоит убить её прямо сейчас, но что если… Если позволить своим рукам блуждать по её изгибам, сжимая и лаская её нежную плоть, если покусывать и целовать её грудь и пухлую попку, если зарыть своё лицо между её ног и заставить кричать, ублажая её языком и пальцами, пока она не начнёт умолять о большем?..
Тёмно-рыжие брови хмурятся, а губки подрагивают. Кажется, моей милой игрушке что-то снится. Или кто-то… Я поглаживаю её шею и ощущаю ровную пульсацию. Моя ладонь накрывает округлую грудь. Мия вся на ощупь мягкая и нежная настолько, что внутри не исчезает потребность мять её и кусать, слизывая капли сладкой крови. Но я бы предпочёл продлить свою истому, ведь никогда такого не испытывал и хочу насладиться всем, что способна предложить Куколка.
Черепам и самой Королеве может такое не нравится, и они могут покарать меня, но… Я почему-то уверен, что Мия стоит всех рисков. Пусть во мне говорит лишь охота продлить сладость на своём языке, но… Но. Проклятое «но»!
Жажда обладать Куколкой кажется болезненной, и я не желаю сопротивляться, как не желаю вытаскивать нож и пронзать её сердце. Поэтому складываю губы трубочкой и начинаю насвистывать старую колыбельную, которая одновременно причиняет мне невероятную боль и смешивается с нежным ощущением внутри. Эта колыбельная напоминает Мию. Она тоже создаёт противоречивые эмоции…
Куколка шевелится, негромко постанывая. Мой член напрягается в штанах от одного только звука. Сомнений в том, что после встречи с ней мне снова придётся дрочить, нет. Она словно выкручивает мои чувства на максимум, а я могу лишь слабо сопротивляться, пытаясь отрыть свою жестокость и выпустить наружу, чтобы взрастить в Мии ненависть и так оправдать её убийство для себя…
Но не сейчас. Сейчас Куколка медленно просыпается, вслушиваясь в свист. Звук явно приводит её в себя, она вскакивает, а я мгновенно наваливаюсь сверху и закрываю ей рот рукой. Ноготки царапают моё запястье, вцепившись в него, но она не решается пошевелиться подо мной.
Её слепые тусклые глаза распахнуты и смотрят мимо. Нос её раздувается, давая знать – она чует меня, как маленький зверёк, чует хищника. А всё, о чём я могу думать сейчас, это о её сладости… О её губах…
На вкус моя Куколка непозволительно хороша…
Глава 7
Я просыпаюсь от проклятого свиста, и кожа мгновенно покрывается мурашками. Тело маньяка давит сверху, а его ладонь зажимает мой рот, как утром после душа…
– Ты ведь помнишь, что будет, если попытаешься позвать кого-то?
Я киваю в ответ и сглатываю вязкую слюну. Аромат леса и крови окутывает, вынуждая почти задыхаться от его интенсивности.
– Скажи, – требует Ворон, убирая свою руку. – Что случится?
– Ты убьёшь нас.
– И ты понимаешь, что не сбежишь от меня, не спрячешься? Если ты захочешь скрыться, я найду тебя. Я буду преследовать тебя везде, даже в твоих кошмарах. И поэтому сейчас ты будешь хорошей Куколкой, не так ли?
Снова кивок, и снова требование:
– Говори.
– Да.
– Что «да»? – он звучит напряжённо, будто начинает злиться.
– Я буду твоей послушной Куколкой, – едва слышно произношу я.
– Вот так, умница, – хвалит Ворон. – Ты ведь хочешь поиграть?
Приходится закусить щеку, чтобы не закричать от отчаяния, злости и страха. Вместо проклятий вслух я отвечаю:
– Очень хочу…
– Плохо. Ты должна заставить меня в это поверить, иначе непослушную Куколку ждёт наказание.
Я напрягаюсь, представляя,
Морок!
Опять! Я полная дура, раз не запомнила с прошлой ночи, что
Незажившая толком кожица легко лопается, ранка пульсирует и щиплет, а Ворон громко втягивает воздух и выдыхает его вместе с тихим стоном. Этот ублюдок обожает кровь, а я предоставила его любимое блюдо как по расписанию. Ну что за дура!
– Неплохо… Вот теперь почти верю, Куколка, – хрипит он.
По лицу скользят длинные пряди, щекоча, Ворон явно наклоняется всё ближе, пока кончики наших носов не сталкиваются. Он хмыкает и слизывает капельки выступившей крови. Я издаю тихий неясный звук, пытаясь хоть как-то выразить свой протест. Но проклятого маньяка это мало беспокоит. Он втягивает мою губу в рот и посасывает её. Наконец мучительно медленно Ворон отстраняется, задевая зубами царапину, и бормочет:
– Какая хорошая игрушка… Умница…
Он почти лежит на мне, а его руки исследуют каждый изгиб невесомыми касаниями, которые постепенно становятся всё более настойчивыми. До того, как я успеваю о чём-то подумать, его язык толкается внутрь. Он движется так, будто пытается трахнуть мой рот. Почему-то эта мысль будоражит почти так же сильно, как чужой стон, тонущий внутри моего горла и отзывающийся где-то внизу живота.
О нет!
Нет!
Пытаясь совладать с собой, я цепенею, не отвечая на поцелуй. Ворон фыркает, но отстраняется. Он прижимается ртом к моему декольте так, что кожей я ощущаю его ухмылку и шёпот:
– Мы с тобой ещё даже не начали, Куколка.
А затем всё прекращается. Хлопок окна сменяется тишиной.
Похоже, сегодня Ворону хватило нескольких капель…
***
Утром заезжает Ринда. Сбивчиво и быстро она рассказывает, как проходит сессия. Я жадно её слушаю, потому что это отвлекает меня от мыслей о Вороне. У меня нет контроля над ситуацией, из-за чего каждая минута наполнена мучительной тревогой. Есть слабая надежда на Сагу и информацию, которую она может откопать. Впрочем, едва ли подруга принесёт список того, что делать, когда тебя преследует убийца с маниакальным стремлением «поиграть»…
После отъезда Ринды меня сжирает ужас перед предстоящей ночью, потому на починенный дверной звонок, я реагирую как на оглушительный выстрел. Тело вздрагивает, и я стискиваю диванную подушку, вслушиваясь в спешные шаги Хильде и глухие разговоры издалека. Знакомая манера и тон вынуждают перепутать визитёра с Эйнаром, но с приближением гостя становится яснее, кем он является…
– Госпожа Силдж.
– Детектив Куана? – я выгибаю бровь изо всех сил пытаясь сдержать порыв сбежать и спрятаться где-нибудь под столом.
– Он хотел с тобой поговорить, уточнить кое-что, – вздыхает Хильде, а затем обращается строже, явно к нему: – Клянусь, если ты будешь давить на мою племянницу, на следующий Лоннат16[1] я взову к твоей бабке, чтобы она покарала тебя!
Слышится растерянное хмыканье, а я нервозно еложу по дивану. Почему тётя обращается к нему так фамильярно?
– Уверяю, госпожа Варди, этого не потребуется.
Хильде фыркает совсем близко. Видимо, она встала у дивана.
– Несколько уточнений, госпожа Силдж, если позволите.
Я киваю, нервно покусывая губу, но быстро одёргиваю себя. Вдруг этот Куана – мой Ворон?
– Вы говорили, что на вас напал молодой высокий мужчина с длинными волосами, предположительно вакан, верно?
– Да. К чему переспрашивать?
– Обычное уточнение. Возможно, вы смогли припомнить что-то ещё. Что-то важное.