Ирэна Берн – Под влиянием (страница 2)

Глава 2

Каждый лишний звук казался оглушительным, каждый шорох – шагами кого-то, кто может увидеть, застать их здесь. Нужно было думать быстро и действовать.

Первым делом – перила. Гладкое, холодное дерево под пальцами. Нужно стереть свои следы с этих чертовых перил, и со всего, к чему можно было случайно прикоснуться. Остальное оставить как есть. Все должно выглядеть чисто.

Да, она сама упала с этой лестницы. Была пьяна. Да, все решат, что она была пьяна. Споткнулась, оступилась, не удержалась. Несчастный случай. Сколько у нее было промилле в крови? Плевать. В ней пятьдесят килограмм, не больше, ее же и от двух бокалов унесет. А пока ее найдут, пока приедут, пока возьмут кровь на анализ, бактерии сделают свое дело – количество промилле только увеличится. Идеально. Остальное ничего не трогать, не перемещать. Только она, ее глупость, ее безрассудство.

Кира лежала на кафельном полу с полуоткрытыми глазами, в которых застыл взгляд разочарования. Изо рта вырвался хрипящий, булькающий стон, последний… Красивая… Да, она всегда была до одури красивой. Но сейчас уже не настолько. Гримаса страдания, застывшая на ее лице, поставила свою окончательную, жирную точку. Значит, это ее судьба. Значит, так и должно было быть. Никто в этом не виноват. Только она сама. Не надо было лезть туда, куда нельзя.

Если кто-то решит, что это не случайность? Разве кто-то станет углубляться в детали. В конце концов, всем были известны ее проблемы с алкоголем. Хрупкая, нестабильная, всегда на грани. Пару бокалов, и вот она на краю, готовая сорваться в бездну. Кому это будет нужно? Это просто ошибка того, кто выбрал неправильный путь и не собирался с него сходить, сколько бы его ни тянули назад, сколько бы сил ни тратили на его спасение. Это ее ошибка. Только ее.

Будет ли меня грызть совесть? Хороший вопрос. Все эти бесконечные угрызения совести, все тревоги… Все должно уйти вместе с ней. А я… А я справлюсь. Пройдет день, потом неделя, месяцы, и все забудут о ней. Наступит другая жизнь.

Глава 3

У дома стояли двое. Женщина лет сорока пяти и мужчина, немного старше нее. Она в коротком полупальто, сшитом, казалось, специально по фигуре, в широких брюках и в темных солнцезащитных очках в толстой оправе в форме «кошачий глаз», скрывающих половину лица. На голове яркая косынка с узором из логотипов какой-то фирмы, а на губах – броская, почти вызывающая, неподходящая ее возрасту помада. «Но кто сказал, что у цвета помады есть свой возраст?» – читалось в ее надменном выражении. Такие, как она, могли себе позволить. Она то кривила рот в гримасе недовольства, то сжимала губы до тонкой ниточки, поворачивалась к мужчине, выплескивая в него целый поток яда, и снова резко отворачивалась.

Георгий, старший следователь, несколько раз краем уха слышал ее резкое: «Я говорила тебе!». Мужчина же молча перетаптывался с ноги на ногу. Иногда он бросал ей что-то в ответ, тихое и невнятное, что, скорее всего, просто не доходило до ее ушей, растворяясь в холодном воздухе. Он был среднего телосложения, в сером, ничем не примечательном полупальто, застегнутом на все пуговицы до самого горла, темных брюках и черных, начищенных до блеска ботинках. На нем тоже были очки, только для зрения, в классической металлической оправе, а нижнюю часть лица обрамляла аккуратно подстриженная короткая округлая борода. Просто показательный образец выдержанного стиля, ни вправо, ни влево – ни одна деталь не выбивалась из общей картины сдержанности.

– Георгий Павловский, старший следователь, – представился он.

– Сергей Дорохов, – негромко отозвался мужчина, крепко пожал руку и кивнул в сторону женщины. – Моя супруга, Виолетта.

Виолетта только чуть качнула подбородком, не снимая очков.

– Правильно понимаю, вы хозяева дома? – Георгий скользнул взглядом по фасаду и заметил несколько камер.

– Я хозяйка, – сказала Виолетта. – Дом оформлен на меня.

– Отлично. Тогда мне нужны записи с этих камер. За какой период они пишут?

Виолетта резко повернулась к Сергею.

– Они… не пишут, – промямлил он, бросив на жену быстрый взгляд.

– Муляж? – уточнил Павловский.

– Нет, – Сергей неловко передернул плечами. – Мы ведь сдаем дом. А кому понравится, чтобы за ними наблюдали?

– Мы заботимся о приватности. Да, Сережа?

– Люди платят, чтобы чувствовать себя свободно.

– Слишком свободно, – холодно и с иронией добавила Виолетта, поправив косынку.

Она всплеснула руками – коротко, нервно. Да, она знала, что камеры не пишут. И никогда не поддерживала идею их отключения. Дом сдается, а ее дорогой муж поселил туда какую-то малолетку – мало ли во что превратят ее дом! В вечный тусовочный притон или еще что похуже. Но Сергей уверенно взял на себя всю ответственность за объект, и пока он занимался сдачей, проблем не возникало. Виолетта не стала давить: подарила супругу маленькую долю самостоятельности – редкое ее «да», потому что обычно она контролирует все, что хотя бы немного касается ее жизни.

Даже самого Сергея она выбирала с холодной точностью, по списку: красивый, спокойный, без лишнего риска – и обязательно менее успешный, чем она. Он идеально вписывался в ее систему.

Тогда Сергей работал координатором в охранной компании: смены, мониторы, тревоги, отче ты. Виолетта была замом руководителя и возглавляла отдел видеосистем. Рынок давил, конкуренты не давали вздохнуть, бюджет резали, многих сотрудников пришлось распустить, а Сергею приходилось пахать за троих. Со временем Виолетта начала давать ему «особые» поручения, даже если задача не была связана с его отделом. Ее обычно холодный, оценивающий взгляд порой теплел и задерживался на не м дольше положенного. Сергей впервые почувствовал себя замеченным по‑настоящему – и работал до изнеможения, взращивая внутри тихую надежду на повышение.

Однажды, когда офис уже опустел, усталые сотрудники разошлись по домам, Виолетта попросила Сергея задержаться: «Нужно поговорить». Он давно проигрывал этот момент в голове: вот начальница скажет, что он заслуживает большего, что координация рядовых охранников – не потолок, что пора возглавить технический отдел, о котором он давно мечтал.

Но в ее кабинете свет был приглушен, а в воздухе витал тонкий, дорогой шлейф ее духов. Виолетта сидела в кожаном кресле, расслабленно откинувшись на спинку. Тугой идеальный хвост, которым она обычно стягивала волосы, был распущен, и светлые пряди падали на плечи. Помада – на тон насыщеннее привычного. И улыбка – скупая, но теперь завораживающая – остановила Сергея на пороге. На секунду ему показалось, что он действительно делает шаг в новую должность. Только не в ту, которой ждал.

– Проходи, – ее голос вдруг стал мягким, в стальном тембре появилась бархатная нота. – Ты что, ничего не понял?

Он замер. По ладоням мгновенно побежал холодный пот. В голове закрутились догадки. Понял? Кажется – да. Но все еще сомневался. Неужели эти задержанные взгляды, редкие улыбки, особое внимание – не про отчеты?

Сергей сглотнул, сделал шаг, другой. Ее аромат накрывал, и он впервые увидел в Виолетте не безупречного «робота» в строгом костюме, а женщину. Реальную. Живую. Опасно близкую.

– Вот теперь понял, – она улыбнулась глазами.

В нем что-то зажглось, казалось, он ощущал это физически. Четко, обжигающе: он готов на все ради этой женщины. На все, что скажет, что подумает, о чем лишь намекнет.

А потом начались будни – новые, другие. Ночи в одной постели, а дни под ее подписью. Сергея будто подтерли ластиком: щеки осели, возле рта легли упрямые тени, взгляд будто выцвел. Виолетта осталась той же неприступной начальницей, только ключ от ее спальни теперь лежал у него в кармане. Глаза супруги больше не теплели – разве что вспыхивали секундной оценкой, скользили по нему ровно и холодно. И в эти мгновения он ясно понимал: чудо свершилось, но договор у чуда оказался с примечаниями мелким шрифтом.

Напряженная тишина затянулась. Георгий прервал ее, вернувшись к делу.

– Кто из вас обнаружил труп?

– Рассказывай сам, – язвительно произнесла Виолетта. – А я говорила ему! – добавила она, обведя Сергея недовольным взглядом.

Георгий почувствовал нарастающее раздражение от их мелкой семейной драмы.

– Так кто обнаружил труп? – повторил он, на полтона жестче.

– Я… то есть, – Сергей запнулся, – жена попросила меня сюда приехать.

– Так, давайте я сама все расскажу, – Виолетта пренебрежительно махнула рукой. – А то он вам тут наплетет.

– Семейные разборки – потом, – сдержанно бросил Георгий. – Рассказывает кто‑нибудь один.

Виолетта даже не моргнула.

– Этот дом мы сдаем. Девчонка, которую он, – она кивнула на мужа, – сюда заселил, задержала оплату на несколько дней.

– То есть вы сдали дом этой девушке, – уточнил Георгий.

– Не «мы», а он, – подняла подбородок Виолетта. – Деньги приходили на мой счет, все было в порядке. Я спросила, кто живет у нас, так он замешкался. Еще бы.

Сергей неловко повел плечом.

– Я знал, что ты опять будешь недовольна. Какая разница, кто живет, если платят?

– Сдать такой дом малолетке… – продолжила Виолетта, будто Сергея и не существовало. – Вы представляете? Ты хоть знаешь, сколько стоят картины на этих стенах?

– Это позже, – оборвал Георгий. – Сейчас про оплату.

– Платеж не пришел, – сухо сообщила Виолетта. – Я сказала Сергею, чтобы он решил вопрос.