Ирен Софи – Госпожа поневоле. В объятиях эльфов. (страница 5)

С тех пор прошло много лет. Я сменил десятки хозяек. Молодых и старых, красивых и уродливых, добрых и жестоких. Я трахал их всех. Иногда поодиночке, иногда группами. Иногда так, что они кричали от удовольствия, иногда так, что кричали от боли. Я делал все, что они хотели. Я стал лучшим. Самым желанным. Тем, о ком хозяйки шептались в гостиных: "У нее тот самый Кай, понимаешь, тот самый, он умеет такие вещи..."

Я умел. Я научился всему, чему можно было научиться за сто лет рабства. Я знал, как коснуться женщины, чтобы она растаяла. Как войти в нее, чтобы она забыла свое имя. Как смотреть на нее, чтобы она думала, будто я люблю ее, только ее, всегда ее.

Я лгал. Всегда. Каждым прикосновением, каждым взглядом, каждым стоном, который я выдавливал из себя, когда они кончали на мне. Я лгал так хорошо, что иногда сам начинал верить. А потом наступало утро, и я смотрел в потолок, и ждал, когда все это кончится.

Трижды меня возвращали. Не потому, что я плохо трахался, - я трахался лучше всех. А потому, что хозяйки чувствовали фальшь. Чувствовали, что за моей улыбкой ничего нет. Что я не люблю их, не хочу их, не получаю удовольствия. Что я просто делаю свою работу, и делаю ее хорошо, но внутри меня - пустота.

Женщины боялись пустоты. Они хотели, чтобы рабы их хотели. Чтобы эльфы таяли в их руках. Чтобы между нами была "связь", которая давала им силу. А с пустотой связи не бывало.

Поэтому меня возвращали. Три раза. И в конце концов отправили на аукцион для "трудных" экземпляров. Туда, где продавали таких, как я - сломанных, но красивых. Опасных, но желанных.

Императрица. Сама Изабель Вайра. Она, та, что сейчас сидела в первом ряду на аукционе. Меня привели к ней перед тем как отдать той, что захочет меня выкупить. Она изучала меня долго, очень долго. Потом встала, подошла, обошла вокруг, касаясь пальцами моих плеч, спины, волос.

- Ты будешь моим подарком той рыжей выскочке, - сказала она наконец. - Леди Лидии из дома Валлье. Она купила то, что должно было принадлежать мне. Иллириона. Дикого зверя, которого я хочу сломать десять лет.

В ее голосе была такая ненависть, что мне стало не по себе. Но я продолжал улыбаться.

- Что я должен делать, ваше величество?

- Ты будешь смотреть, слушать и докладывать. Мне. Лично. Каждую неделю приносишь донесение. Особенно следи за диким. Что он делает, что говорит, как смотрит на хозяйку. Все, что покажется важным.

Она наклонилась ко мне, взяла за подбородок, заставила смотреть в глаза.

- Сделаешь хорошо - получишь свободу. Настоящую. Я дам тебе документы, золото, отправлю куда захочешь. Сделаешь плохо - умрешь медленно. Очень медленно. Я умею делать больно, Кай. Спроси у Иллириона, если не веришь.

Я улыбнулся и поклонился. Я всегда улыбаюсь.

- Я сделаю все, что прикажете, ваше величество.

- Знаю. Потому и выбрал тебя. Ты умеешь угождать. Умеешь втираться в доверие. Умеешь делать так, чтобы хозяйка была тобой довольна. Вот и будь довольным. А я посмотрю, как долго продлится твое счастье.

Свобода. Настоящая свобода. О которой я мечтал сто лет. Она была так близко - всего лишь предать ту, которую я даже не знал.

Я не думал тогда, что это будет трудно. Я предавал и раньше - доносил на других эльфов, чтобы выслужиться перед хозяйками, чтобы получить лишний кусок хлеба, чтобы избежать наказания. Это была игра, в которой выживали все. Я не считал это предательством - я считал это выживанием.

Но когда я увидел ее - рыжую, зеленоглазую, смотрящую на меня не как на мясо, а как на... я не знаю, как на кого, - внутри что-то дрогнуло.

И вот я оказался у нее, у новой хозяйки. В доме, где меня вели не в подвал, а в комнату. Настоящую комнату, с кроватью, с окном, с ванной. Я не поверил. Решил, что это ловушка. Какая-то новая пытка. Сначала дать надежду, а потом уничтожить окончательно. Я проходил это. Много раз.

Я мылся в горячей воде, смывал с себя грязь аукциона, грязь предыдущих хозяек, грязь ста лет. Смотрел на свои руки - руки, которые касались стольких тел, что я сбился со счета, - и думал о Лидии.

Рыжая. Двадцать пять, не больше. С зелеными глазами и веснушками на носу. Она смотрела на меня, и в ее взгляде не было ни похоти, ни презрения. Только любопытство. И еще что-то... что-то, чему я не мог дать названия.

И Иллирион. Который принял мое соседство с насмешкой. Иллирион, который стоял за ее спиной как страж. Иллирион, который смотрел на меня так, будто я мог ей навредить. Это было интересно. И это усложняло мою миссию.

Я оделся в чистую одежду, которую мне оставили, и вышел в коридор. Дом был большой, старый, запущенный. Я пошел по коридору, прислушиваясь, впитывая, запоминая. Западное крыло, где меня поселили. Восточное крыло, где жила она и где, судя по всему, поселили Иллириона.

Я подошел к лестнице, ведущей наверх, и остановился. Мне не запрещали ходить по дому. Но я знал правила: новые рабы должны сидеть в своих комнатах и ждать, пока хозяйка позовет. Особенно такие, как я, с репутацией проблемных.

Но мне было плевать. Я хотел увидеть ее снова. Хотел понять, что это за женщина, которая платит тысячу монет за убийцу. И заодно начать выполнять задание императрицы.

Я поднялся на второй этаж. Прошел по коридору восточного крыла. Комнаты напротив - одна закрыта, другая приоткрыта. Из приоткрытой лился свет. Я подошел ближе. Заглянул.

Она сидела за столом, спиной к двери, и что-то писала при свете магического светильника. Рыжие волосы распущены, падали на плечи, закрывали лицо. На ней была простая ночная рубашка, тонкая, сквозь которую угадывались очертания тела.

У меня пересохло во рту. Она была красивой. Не той красотой, которой славились аристократки, а настоящей, теплой. И в ней было что-то, что заставило меня забыть, кто я и где я. Что-то, от чего моя фальшивая улыбка стала чуть менее фальшивой. Она повернулась. Посмотрела на меня. В ее зеленых глазах было удивление, но не страх.

- Кай? - спросила она. - Ты не спишь?

- А вы? - ответил я, входя без приглашения. - Сидите тут одна, в такой поздний час. Не боитесь?

- Чего? - она откинулась на спинку стула, разглядывая меня. - Тебя?

- Например.

Она усмехнулась. Усмешка у нее вышла кривой, ироничной, совсем не похожей на те улыбки, которыми женщины обычно встречали эльфов.

- Если бы ты хотел меня убить, ты бы не заглядывал в дверь. Ты бы просто вошел и сделал это. А ты заглядываешь. Значит, тебе нужно что-то другое.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Она не боялась. Она вообще ничего не боялась, эта рыжая. Или боялась, но не показывала. И это притягивало сильнее любой красоты.

- Что вы пишете? - спросил я, кивая на бумаги.

- Письмо. Домой.

- Домой? - я поднял бровь. - А где ваш дом?

Она посмотрела на бумаги, и в ее глазах появилось что-то похожее на тоску.

- Мой дом далеко. Очень далеко. Я знаю, что письмо не дойдет. Но писать легче.

Я подошел ближе. Остановился у стола. Посмотрел на бумаги - странные знаки, не похожие ни на один язык, который я знал.

- Вы…Ты не отсюда, - сказал я. Это не было вопросом.

- Нет. - Она подняла на меня глаза. - Я из другого мира. Попала сюда случайно, три года назад. И до вчерашнего дня жила одна, работала, копила деньги, чтобы попытаться как-то вернуться. А теперь... - она усмехнулась. - А теперь у меня есть вы двое.

- Ты потратила все на эльфа?

- Почти все.

Я смотрел на нее и не понимал. Совсем. Зачем? Зачем тратить последние деньги на раба, который мог убить ее в любой момент? Зачем селить его в комнате рядом со спальней? Зачем смотреть на нас так, будто мы люди, а не вещи?

- Ты странная, - сказал я.

- Я знаю.

Мы замолчали.

- Ты пришел не просто посмотреть, - наконец, сказала она наконец. - Что тебе нужно, Кай?

Я мог бы соврать. Я всегда врал. Это было мое оружие, моя защита, моя жизнь. Но глядя в ее зеленые глаза, я почему-то не смог.

- Я хочу понять, - сказал я честно. - Кто ты. Зачем ты это делаешь. Чего ты хочешь от нас.

Она встала. Подошла ко мне. Очень близко.

- Я не знаю, чего я хочу, - сказала она тихо. - Я никогда не планировала иметь рабов. Я никогда не думала, что буду кем-то владеть. Это не мой мир, не мои правила. Но вы здесь. И вы мои. И я должна решить, что с этим делать.

Она подняла руку и коснулась моего лица. Провела пальцем по щеке, по скуле, остановилась на губах.

- Ты устал улыбаться, - сказала она. - Я вижу. Но ты продолжаешь, потому что не знаешь, как иначе.

У меня перехватило дыхание. Никто никогда не говорил мне такого. Никто никогда не видел.

- Откуда ты знаешь? - прошептал я.

- Потому что я тоже устала, - ответила она. - Притворяться, что я сильная. Что я знаю, что делаю. Что я справлюсь. Мы все устали, Кай. Просто не все это показывают.

Она убрала руку. Отступила на шаг.

- Иди спать. Завтра будет трудный день. Нам всем нужно привыкнуть друг к другу.

Я стоял, не в силах двинуться с места. Смотрел на нее и чувствовал, как что-то ломается внутри. Та стена, которую я строил сто лет, - трещала по швам.

- Лидия, - сказал я, впервые называя ее по имени. - Ты опасна.

- Почему?