Ирэн Рудкевич – S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса 1 (страница 4)

– Да успокойся ты! – рявкнул Батя на светловолосую мегеру.

И услышал краем уха злобное горловое урчание.

Скосил глаза в сторону новой опасности, неожиданной на лоскуте, по которому совсем недавно прошёлся брандашмыг.

Пока командир боролся с бешеной блондой, связанная девочка пришла в себя и, увидев борющиеся друг с другом куски свежего мяса, очень обрадовалась предстоящему пиршеству. Радостно заурчала и, уставившись на людей взглядом, в котором больше не было ничего человеческого, поползла удовлетворять единственный инстинкт, который у неё остался – жрать!

– Аня, беги! – взвизгнула блонда. – Беги, дочка!

– Да твою ж налево! – выругался Батя. – Она же нас обоих сейчас сожрёт! Ты дура, что ли? Твоя дочь – уже не человек!

Но блонда в приступе слепого материнского инстинкта только усилила напор. И Бате, как бы ни было противно, пришлось смириться с неизбежностью.

Уперевшись подошвой армейского ботинка в асфальт, командир резко оттолкнулся вместе с сидящей на нём женщиной и завалился набок. Блонда вскрикнула, ударившись о растрескавшийся асфальт локтем и головой. Батя, перехватив её запястья одной рукой, второй сгрёб блонду за волосы и резко приложил об асфальт ещё и её голову. В последний момент сдержал силу, благодаря чему блондинка всё-таки осталась жива.

Отпустив обмякшие руки, Батя откатился в сторону и упруго вскочил на ноги.

– Да чёрт с вами с обеими! – сплюнул он под урчание ползущей девочки. – Оставайтесь тут! Мне в Сотне такие истерички не нужны!

Умом Батя понимал – виной всему нехватка пойла, незнание местных реалий и обострённый до предела материнский инстинкт. Но сделать с этим ничего больше не мог – блонда его не слышала и не услышит. А убивать ребёнка, пусть и обратившегося, на глазах у его матери – просто за гранью. Правда, и оставить всё как есть означало только то, что «Аня» меньше чем через минуту вцепится в горло своей ничего не понимающей матери, обрекая её не просто на смерть, но и на мучения, как физические, так и моральные.

Поэтому Батя ещё раз демонстративно бросил:

– Сами выживайте! Адьёс!

Развернулся и, вбивая подошвы в асфальт, пошёл прочь – так, чтобы оказаться за спиной у блонды.

– Анечка! Аня! – зарыдала та, поднимаясь и протягивая руки к урчащей дочери. – Доченька! Иди ко мне! Иди к маме! Мы найдём тебе лекарство, обещаю! Обещаю!

Батя выхватил пистолет, развернулся и, убедившись, что блонда его не видит, выстрелил.

На этот раз осечки не было. Пуля ждала своего часа в патроннике, и, как только командир выбрал весь свободный ход спуска, механизм пистолета пришёл в движение, отправляя смертельные и одновременно спасительные несколько грамм свинца блондинке в затылок. Та, получив пулю, картинно взмахнула руками и повалилась лицом на асфальт, неприятно задёргавшись в агонии.

Батя, сцепив зубы так, что заскрипела зубная эмаль, выстрелил ещё раз – в девочку. А потом долго сидел над телами, размышляя о том, какая же гадская у него стала жизнь, и вспоминал совсем другую блондинку. Ту, которую нашёл в ярко красной машине в первые дни после своего появления в этом Пекле. И которую зарезал ножом, чтоб своим урчанием не позвала на пирушку других тварей.

Вот только та блондинка уже была обращённой. А эта была иммунной. И, в отличие от тех иммунных, которых Бате уже доводилось убивать, ничем не угрожала его Адской Сотне.

Глава 3

Проехав ещё пару лоскутов и убедившись, что след брандашмыга всё так же тянется с северо-запада на юго-восток, Батя посмотрел на остаток бензина в баке и принял решение возвращаться.

Нет, отследить, откуда явился этот монстр, очень бы хотелось, но не с полупустым же баком, верно? Пока что у Бати не очень много возможностей для исследования лоскутов, лежащих за пределами известной ему части Пекла. Но рано или поздно они появятся, и вот тогда.

Запомнив направление, Батя решительно развернулся, и белый «Форд» с вмятиной на двери, которую командир не позволил выправить – она напоминала ему о его ошибках, – бодро поехал к крепости.

Чем дальше он отъезжал от лоскутов, по которым прошёл брандашмыг, тем больше появлялось вокруг тварей. Батя, разумеется, не побрезговал включить невидимость, но они всё равно сбегались на рёв мощного бензинового двигателя, так что вскоре за командиром двигался целых хвост, состоящий из разнокалиберных тварей, никак не могущих взять в толк, где же именно находится эта вкусная и громкая еда в консервной банке на колёсах.

С крупняком вроде элиты «Форд», конечно, тягаться в скорости не мог, но тех сбивало с толку мечущееся среди высотных зданий эхо, из-за которого напрыгивать на невидимую добычу они не спешили. На мелочь внимания Батя и вовсе не обращал – за исключением тех случаев, когда зомби выскакивали прямо перед бампером – командир, сам не понимая, почему, очень прикипел к белому «Форду» и старался его беречь. Горелый, видя такое отношение командира, даже несколько раз предлагал выправить вмятину, оставшуюся после удара ногой потёкшим крышей батиным двойником. Но эту вмятину командир ремонтировать не позволял – она напоминала ему об ошибках и помогала больше их не совершать.

Хвост Батя сбросил очень просто – добравшись до места, где уже можно было связаться с крепостью по рации, обрисовал ситуацию, сообщил, откуда будет подъезжать, и вызвал на подмогу Ворона.

Этот кинолог, в отличие от Винта, не обладал способностью чуять среди тварей «своих» – обратившихся бойцов Сотни. Зато намного эффективнее работал по площадям Что, собственно, сейчас и требовалось.

Заезд на Африку с запада был не особо удобный, но уж точно лучше, чем с того же ПГТ. Пропрыгав по неровностям взрытой строительными ковшами земли, приготовленной под заливку фундаментов очередных небоскрёбов, «Форд» бодро взобрался на стык, отделяющий этот лоскут от привычной и уже практически родной Африки, и бодро понёсся по высушенной солнцем саванне.

Несмотря на то, что животных на Африке твари съедали в первый же день после обновления, Батя никак не мог избавиться от подспудного ожидания вдруг увидеть жирафа, гиену или – чем чёрт не шутит? – даже львиный прайд. Знал, что не увидит, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что вот, ещё чуть-чуть – и звери появятся.

Животных Батя любил. Себе, учитывая разъездной образ жизни, не заводил. Но временами – ещё тогда, в прежней жизни, – подумывал о том, что, когда выйдет на пенсию, купит собаку.

Мечте было не суждено сбыться. Вернее, её, может быть, превратил в реальность Батя, оставшийся в своём мире. А этот...

Жизнь этого в один не самый прекрасный день изменилась до неузнаваемости, стерев все прежние чаяния.

Правда, и тут командир умудрился завести себе питомца. Вернее даже, не себе, а Семёну – пацану, случайно подобранному год назад на одном из обновившихся лоскутов и чудом оказавшемуся иммунным. Чтоб порадовать ребёнка, в одночасье лишившегося всего, Батя, взяв с собой нескольких бойцов, специально съездил на Троечку и выловил крысу по имени Лариска, обитавшую в супермаркете. Конечно, бойцам пришлось рассказать о том, как эта крыса повлияла на жизнь Бати, и они долго потом подтрунивали над сентиментальностью командира. Зато жизнь и здоровье Лариски теперь находились в надёжных и заботливых руках Семёна, взрослевшего не по дням, а по часам.

Мысли о пацане, который практически заменил Бате сына, которого у него никогда не было, напомнили о заражённой девочке, и командир помрачнел. Всякое бывало с ним и Адской Сотней после того, как Батя очнулся в этом мире. Орды, внеплановые обновления, путавшие все планы, суперэлитники, умевшие противостоять даже Дарам Винта и Ворона, и даже второй Батя, появление которого вылилось в полномасштабную войну с заложниками, жертвами и прочим. И жертвы были, в том числе гражданские. Да что там были – гражданские составляли абсолютное большинство погибших и обратившихся в этом мире, а Батя пока что ничем не мог им помочь.

Но вот так, своими руками и несчастную мать, и ребёнка, пусть и переставшего уже быть человеком...

Ворон встретил командира прямо на границе, рядом с огромной башкой мёртвого элитника. Едва увидев «Форд», выпрыгнувший из невидимости метров за сто, он включил свой Дар, и твари неохотно, но начали разбегаться в стороны, обтекая Африку по периметру и растворяясь в узких улицах лоскута под названием Небоскрёб, имевшего огромное значение как для существования крепости, так и для самого Бати.

Заранее закрыв окна, Батя сбросил скорость, пересёк границу и принялся активно крутить руль, ведя внедорожник по сложной траектории, чтоб не напороться ни на одну из разложенных на подъездах к крепости мин. Вскоре на горизонте замаячила и она сама.

По «Форду» никто не стрелял, но командир был уверен – его люди сидят сейчас на боевых постах и держат внедорожник на прицеле. Расслабятся они только после того, как увидят, что за рулём действительно Батя, а не кто-то незнакомый – история с Дедом всех научила дополнительной осторожности.

С окнами всё было совсем просто – из-за гниющих на жарком солнце частей тела элитников, разложенных по границам Африки для отпугивания тварей поменьше, дышать было просто невозможно. В самой крепости душок тоже присутствовал, но сильно облегчённый расстоянием в несколько километров. Такой, что люди давно к нему притерпелись и даже не замечали.