Ирэн Рудкевич – Искатели Абсолюта. Время бури (страница 8)

Маг, успевший раздеться, уже обливался горячей водой из стоящего подле деревянного ведра и постанывал от наслаждения. Недолго думая, я последовала его примеру. Вирий, постояв ещё какое-то время и убедившись, что нам с беловолосым совершенно наплевать на источаемое им презрение, что-то пробурчал невнятно и громко хлопнул дверью, оставив нас одних.

Спустя час он, опять брюзжа что-то про свиней и хлев, внимательно обнюхал нас со всех сторон, сделав вид, что не замечает наших усмешек, скорчил недовольное лицо и повёл нас дальше. Снова коридоры, лестницы и холлы сменяли друг друга с частотой, приводившей в замешательство – неужели дворец и впрямь столь огромен? Или, может, крысёныш-управдом просто водил нас кругами, пользуясь тем, что от богатства обстановки разбегаются глаза и решительно не получается запомнить, проходили ли мы уже этим вот уставленным разнообразными доспехами коридором или нет? Наконец, путешествие по дворцовому лабиринту завершилось. Вирий, не переставая бурчать, остановился перед роскошно отделанными дверями, у которых мраморными изваяниями застыли двое стражников в накинутых поверх кольчуг сюрко с вышитым гербом императорской династии.

– Пришли, – махнул рукой он. – Тут жить будете. И радуйтесь, что не в хлеву – то милость государя нашего императора, человеческие покои таким оборванцам выделившего. Входите живее, ночь на дворе, спать пора. Приду за вами утром, как только его императорское величество прикажет.

И, повернувшись на каблуках, торопливо засеменил обратно, не дожидаясь даже, пока безмолвные стражники распахнут перед нами двери.

Разглядывать погруженные в темноту покои я не стала, на ощупь добралась до кровати и, не раздеваясь, завалилась на мягко подавшуюся навстречу перину. Сон сморил меня тотчас же.

***

Проснулась я от грохота. С трудом разлепила глаза и уставилась на рослого и плечистого стражника, неуклюже застывшего в дверном проёме, растопырив руки. На полу перед ним валялся кованый поставец, судя по всему, нарочно давеча придвинутый к двери предусмотрительным Каном.

Заметив, что я проснулась, гвардеец густо покраснел и выпрямился во весь свой немалый рост.

– Командир личного императорского охранения Марик, – чётко, по-военному представился он. – Его величество желает увидеть рекомую Аэрлирен Шалифе.

Речь его, в отличие от молодых гвардейцев, звучала столь же правильно, как у наследного нобиля, с детства обучавшегося у лучших учителей словесности, несмотря на то что личную стражу, как и гвардейцев, насколько я знала, набирали исключительно из простолюдинов.

– Её одну? – донёсся сонный голос с соседней кровати.

– Одну, – тем же тоном ответствовал вошедший. – И немедленно.

Зевая и потягиваясь, я встала и провела пятернёй по волосам – больше расчесать их было нечем. Оглядела свою потрёпанную и не очень чистую одежду, доставшуюся мне ещё в тот день, когда гвардейцы под руки вывели меня (а точнее, вынесли) из Башни Абсолюта, хмыкнула, решив, что раз другой не выдали, то и так сойдёт, и обернулась к Кану.

Беловолосый постарался ободряюще улыбнуться, но получилось у него не очень – никто из нас не мог и представить, как пойдёт разговор с императором. Улыбнувшись в ответ – надеюсь, это вышло увереннее, чем у него, – я направилась вслед за стражником.

Вновь потянулись хитросплетения коридоров и лестниц. Неразговорчивый гигант топал впереди меня, не особо следя, иду я за ним или нет. Я понимала, в чём причина такого спокойствия – вздумай я сейчас сбежать, в эдаком лабиринте выход буду искать до бесконечности долго, а когда найду – встречу лениво позёвывающих стражников, обозлённых даже не необходимостью меня ловить, а, скорее, долгим и скучным ожиданием.

Путь завершился перед высокими створчатыми дверями. Завидев Марика, двое стражников – почти близнецы тех, что охраняли нас с Каном ночью, – молча отсалютовали ему и распахнули створки. Командир, сделав три шага вперёд, припал на колено. Я осталась стоять, гордо вскинув подбородок.

– Мой повелитель, рекомая Аэрлирен Шалифе прибыла по вашему приказанию.

Человек, нависший над загромождённым множеством бумаг столом в самом центре огромного зала, поднял голову, цепкий, пронзительный взгляд его скользнул по замершему гиганту и переместился на меня.

Императору на вид было не больше тридцати зим. Коротко остриженные чёрные кудри, тонкие, плотно сжатые губы, резко очерченные скулы. В другой ситуации я, возможно, даже посчитала бы его красивым, но…

– Подойди ближе, – звучным, хорошо поставленным голосом – тем самым, что прервал мои мучения в магиковской пыточной, – приказал он. – Марик, ты тоже останься, я хочу, чтоб ты слышал всё, о чём мы станем говорить.

– Повелитель, – коротко кивнул гигант, поднимаясь, и отошёл в сторону.

Мне стоило огромного труда не отвести глаз от горящего, пронзающего насквозь взора императора

– Рассказывай, – бросил он.

– О чём? – хмуро поинтересовалась я, намеренно опустив положенное по этикету «мой император» или «повелитель».

Командир гвардейцев, застывший сбоку от меня, недовольно дёрнулся и замер, остановленный взмахом императора.

– Об этом, – повелитель Заката указал на разбросанные по столу бумаги. – Ты видела врата Абсолюта. Где они?

– Я не знаю. И даже не понимаю, о чём речь, – с деланным спокойствием пожала я плечами, внутренне похолодев.

Когда он успел узнать про врата? Допросил Вельха, пока мы с Каном нежились в бане и отсыпались в тёплых и чистых постелях?

Видимо, мысли мои отразились на лице, и император это заметил.

– Твои видения, – пояснил он и добавил. – Магистр в подробностях записал каждое из них.

Вот, значит, как. Ладно, раз отпираться нет смысла, попробуем извернуться.

– Боюсь, мне нечего будет добавить к его записям, – не моргнув глазом, соврала я. – Я помню только боль.

Император, разумеется, не поверил. Но он не был бы императором, если б не знал, когда следует надавить, а когда, наоборот, проявить терпение.

– Понимаю, – со вздохом проронил он. – Ты считаешь меня врагом. И наверняка ты уверена, что именно я хотел при помощи Вельха найти Абсолют – что ж, отпираться не стану, ты права. Мой отец, мой дед и мой прадед – каждый император лелеял такую цель. Для этого, собственно, и была создана Башня Абсолюта – одновременно с воцарением моей династии. Правителю глупо не хотеть иметь в руках силу, способную повергнуть любого врага.

– А правитель уверен, что именно он – тот, кому положено владеть ей?

Слова сами собой сорвались с губ. Они были не мои – я не собиралась настолько нагло и бесцеремонно дерзить императору. Их словно бы вложили в меня извне – некто, кто желал говорить с повелителем Заката, и одновременно не собирался являть ему себя.

Император нехорошо прищурился, едва заметно сжал губы, и у меня против воли затряслись коленки.

– Уверен, – голос правителя остался спокойным. – За моей спиной – Империя, Аэр. Тысячи судеб и жизней моих подданных.

Я промолчала. Чужой разум, на мгновение овладевший мной, ушёл, оставив меня в одиночку разбираться с последствиями. Император тоже молчал, прожигая меня взглядом.

– И сколько же твоих подданных, о которых ты так печёшься, погибли страшной смертью в башенных застенках за нарушение эдикта Башен? Разве это можно назвать заботой о них? – наконец, нашлась я.

– Попробуй представить себе, что будет, если каждый, кто наделён даром магии, будет делать только то, что хочет сам. Случится хаос, Аэр, – нахмурился император. – Для того, чтоб его избежать, придуман закон. И тот, кто его нарушает, должен быть наказан. Маги Башен следят за соблюдением закона и делают это на благо Империи. Да, подчас их методы кажутся несправедливыми и жестокими, но они работают, и это главное.

На глаза навернулись непрошенные слёзы, накатили воспоминания, спрятанные на самом дне души, отозвались в сердце толчком тупой боли. Усилием воли я прогнала их, но ушли они недалеко, притаились на самом краешке сознания, готовые вернуться.

– А что, если закон слишком суров? Если наказание не соответствует преступлению?

– Наказание должно быть таким, что удержит от преступления тех, кто его ещё не совершил.

– Ты, видимо, не знаешь, через что проходят попавшие в руки магиков преступники прежде, чем оказываются, наконец, на костре! Если вина очевидна и доказана, то к чему пытки?

– Ты имеешь в виду Кана? – не понял император. – Он предатель, Аэр. Твой спутник присягнул Башням, а затем пошёл против них. Да, порыв уберечь тебя от магов был благороден и достоин мужчины, но… Он предатель, Аэр. И должен был быть казнён. Ему сохранили жизнь ради тебя.

– Ты ошибаешься, повелитель, – желчно усмехнулась я сквозь слёзы. – Вельх не рассчитывал на сотрудничество из благодарности. Кан был ему нужен, чтоб меня сломать. Скажешь, что беловолосого мучили ради всеобщего блага, и иначе было нельзя?

– Я не одобряю методов Вельха, Аэр. Закон империи напрямую запрещает пытать непричастных ради воздействия на допрашиваемого, и магистра тоже будут судить за его преступления, – с нажимом произнёс император. – Но в то же время я понимаю, почему он на них пошёл. Ведь ты ничего ему не рассказала про Абсолют…

– Как я могла? – перебила я. – Я много раз говорила Вельху, что ничего не знаю, но он мне не верил. Как будто человек, с которого живьём сдирают кожу, способен лгать…