Ирэн Рудкевич – Искатели Абсолюта. В преддверии бури (страница 11)

Я снова соединила сознание с корнями, уже медленнее, крадучись скользнула по ним. Возникло видение-чувство чего-то холодного, гладкого, со всем тщанием отполированного когда-то умелыми руками ремесленника, а ныне покрытого патиной прошедших лет и тысячелетий, помеченного сотнями и тысячами попыток корней прорасти сквозь неведомое препятствие, мешающее движению-росту. Старое, скорее даже древнее препятствие…

Не теряя связи с землёй, я опять позвала ветер, направила его в ту же сторону.

«Покажи…»

И ветер показал.

В паре лиг среди всё той же однообразной степи, сияя в лучах солнца, высился усечённый конус зеркальной башни.

Стены её некогда покрывали отполированные до блеска жёлтые пластины идеальной квадратной формы, сейчас же некоторые из них отвалились, открыв взору сточенный ветрами и дождями камень кладки; от самой земли и до верха по зеркальной поверхности ровной вертикальной полосой поднимались квадраты небольших окон, чередуясь с пластинами облицовки; в двух шагах в сторону от полосы зиял мраком обрамлённый арочной кладкой провал входа – когда-то, судя по торчащим из проёма ржавым, искорёженным, тронутым ржой кускам железа, там находилась укреплённая кованными полосами дверь, усиленная подъёмной решёткой.

Никогда не приближайся ни к чему, что кажется тебе странным и опасным, пока не проверишь его издалека, – гласило первое правило мага, то самое, с изучения которого начинают свой путь абсолютно все волшебники и чародеи. Разумное правило, написанное чернилами из крови сотен и тысяч смельчаков, что считали, будто магический дар спасёт их от любых опасностей. Я никогда не причисляла себя ни к дерзким храбрецам, ни к героям, ни к великим чародеям, чьё могущество не знает границ, и, поелику возможно, старалась это правило соблюдать. Ветер послушно облетел башню, заглядывая в окна, и понёсся к входу. Замер на краткий миг, всматриваясь в глухую темноту проёма, медленно двинулся внутрь – и вдруг дёрнулся, откатываясь назад.

Я с трудом удержала контроль над ним, мысленно увещевая стихию, будто перепуганную лошадь. Но ветер не желал успокаиваться; он беспорядочно метался из стороны в сторону, изо всех сил стремясь вырваться из пут моей воли. Со вздохом разочарования пришлось его отпустить – больше он ничем не мог помочь, – и самой отправиться в сторону башни.

Мне доводилось слышать об имперских гарнизонах – прежние императоры, опасаясь прячущихся за Пределом эйо и, одновременно, желая вторгнуться в занимаемые ими земли Восхода, возводили укреплённые башни на расстоянии нескольких часов хода друг от друга. Но те башни являли собой классический образчик военной архитектуры: мощные стены, широким восьмигранником поднимающиеся ввысь, венчаясь восьмигранным-же скатом крыши, окна-бойницы, как и положено, узкие и высоко над землёй, чтоб противник не подобрался. Они, кстати, и по сей день содержались в образцовом порядке, и гарнизоны, всегда усиленные боевыми магиками из Башен Кхарра, так и несли свою службу. Но то в Империи, а кому башня понадобилась здесь, в необжитой степи восточнее Вольниц? Да ещё такая причудливая, совсем неприспособленная к обороне.

«Наверняка она зачарована, – думала я, бодро шагая вперёд. – Маги прошлого никогда не чурались вешать охранные заклятья на входы; как, впрочем, не чураются этого и маги нынешние. Но что же должно быть скрыто за зеркальным кольцом толстых стен, чтобы усилия, затраченные на эти заклятия, что не пускают внутрь даже сам воздух, оказались оправданы?»

За размышлениями я не заметила, как дошла.

Вблизи мёртвая твердыня впечатляла сильнее, чем издали; сужающиеся стены уходили вверх так далеко, что невозможно было рассмотреть, где они заканчиваются, зеркальные плиты, сплошь покрытые мелкой сетью сколов и трещин, отражали солнечные лучи подобно зеркалу в маяке, превращая башню в некое подобие огромного сверкающего алмаза. Я настороженно коснулась поверхности и недоумённо подняла бровь – и впрямь зеркало, обычный слой амальгамы, плотно накрытый стеклом. Обойдя башню кругом, щуря слезящиеся от блеска глаза, вернулась к провалу двери и долго рассматривала его, кусая в раздумье губы – у меня не было сомнений, что сердце охранных чар находится именно здесь. Да и ветер, что испуганно шарахнулся от входа, но к стенам приближаться не боялся, шептал мне о том же.

Зев входа был перегорожен месивом железных полос и штырей. От них тянуло древностью, влажностью и едва заметным запахом ржавчины, покрывшей искорёженные останки опускной решётки. Чудовищные силы, что были вложены в чары, охраняющие вход, ощущались как нечто холодное, опасное, злое – и быстрое, будто лезвие гильотины.

«Железо нужно разрушить, – решила я, причём надёжно, так, чтоб не осталось ни крупицы рыжей пыли. Вот только как это сделать?»

Немного поразмыслив, я нашла решение.

Основы естественных знаний не сказать, чтоб были моими любимыми уроками, но посещала я их намного чаще, чем уроки Клары. И, судя по тому, что нам рассказывали о процессе, мэтрами алхимии именуемом окислением, мне потребуется всего-то и ничего – вода и воздух. А если добавить морской соли – процесс можно многократно ускорить.

В воздухе и воде недостатка не наблюдалось. Соль… Я задумчиво поскребла щёку, пальцами ощутив шершавость, оставшуюся на коже после утреннего купания, и махнула рукой – без соли обойдусь.

План был прост – послойно обволочь останки полос этими двумя стихиями и очень сильно нагреть. На словах звучало просто, на деле же процесс оказался посложнее, чем вчерашняя конструкция, которую я не смогла удержать. Но выбора всё равно не оставалось, и я, высунув от усердия язык, приступила к делу, радуясь в душе, что хотя бы тонких манипуляций тут не потребуется.

Вскоре находиться рядом с входом стало почти невозможно. Рыжие языки огня яростно облизывали железо. Раздражённо шипело белёсое марево испаряющейся воды, упираясь в потолок из уплотнённого холодного воздуха, и, превращаясь обратно в воду, каплями опадало вниз, на пламя, чтоб снова испариться. Временами слышался хруст и скрежет, но за плотной пеленой пара было не разобрать, рушатся ли это полосы железа или что-то другое.

…Солнце наполовину скрылось за горизонтом, когда я почувствовала, что больше не могу удерживать стихии. По лицу сплошным потоком тёк пот, заливая глаза, руки дрожали от напряжения. Огонь из последних усилий взвился вверх и затих. Остатки пара столкнулись с воздушной преградой, не успев превратиться обратно в воду, толкнули её, и она распалась на рваные клочья горячего воздуха.

Сквозь медленно рассеивающееся марево я вглядывалась в тёмный зев входа. Железа, перегораживающего его, больше не было, зато прямо в проходе курилась то ли паром, то ли дымом, небольшая кучка рыжего пепла, и любопытный ветер без всякого страха раздувал её в стороны.

– Ф-фух! – шумно выдохнула я, вытирая пот со лба.

С этой преградой я справилась, теперь следовало ещё разок осмотреть башню, проверить, все ли чары уничтожены вместе с обломками, но многочасовое управление стихиями вымотало меня до полнейшего изнеможения. Шатаясь, я шагнула к стене, оперлась спиной на разгорячённые зеркала, не в силах даже удивиться, что ни одно не лопнуло от жара, и, поддавшись усталости, сползла по ним вниз, на горячую, выжженную до состояния камня, землю, и прикрыла глаза с твёрдым намерением открыть их через минуту-другую и продолжить разгадывать загадки башни.

…Громкий, разъярённый крик разорвал тишину первой действительно тёмной ночи. Рефлексы (спасибо, мастер Геон!) сработали раньше сознания, тело оттолкнулось от стены, отскочило в сторону, группируясь в прыжке, а туда, где оно находилось всего мгновение назад, с грохотом упало нечто огромное. Раздался хрустальный звон бьющегося стекла.

Сон улетучился тотчас же. Я вскочила на ноги, оборачиваясь – и замерла, глядя на кусок стены, рухнувший на то самое место, где я так неосмотрительно позволила себе задремать. Сверху послышался утробный клёкот. Я медленно подняла голову…

Там, откуда свалился едва не убивший меня камень, сидело какое-то существо. Вначале мне показалось, что это огромная птица – после долгого периода дней-без-ночей глаза, отвыкшие от темноты, неспособны были различить детали. Но чем дольше я разглядывала ночного гостя, тем яснее понимала, что ошиблась.

Волосы у меня на голове зашевелились, сердце толкнулось в груди и застучало часто-часто, ускоряя ток крови по жилам. Бочкообразное лысое тело можно было спутать с птичьим только в темноте; оно опиралось на крепкие, мускулистые ноги, переходящие в лопатообразные стопы с длинными, очень длинными пальцами – когти, увенчивающие каждый из них, надёжно удерживали существо даже на гладкой зеркальной стене. Руки длиной примерно с человеческие, голова приплюснутая, морда вытянута вперёд; из-под губы высовываются игольчатой остроты клыки; круглые, немигающие глаза удивительного янтарного цвета смотрят внимательно и по-хозяйски. А из-за спины торчат два длинных, изогнутых отростка.

– Что за проклятый карг?! – негромко ругнулась я, стараясь не шевелиться.

Существо больше не нападало.

– Эй! – набравшись смелости, крикнула я. – Ты кто такой?

Существо склонило голову набок, прислушиваясь.