Ирэн Рудкевич – Искатели Абсолюта. Абсолютная буря (страница 2)

Я скорее почувствовал, чем увидел тот миг, когда дракон испустил последний вздох. В замершем навечно взгляде застыла мудрость, лишённая обыкновенно идущей с ней рука об руку печали. Константин исполнил свой земной путь, и смерть его была воистину достойна владыки владык.

Ещё немного посидев над телом, чтоб отдать положенную дань памяти почившему под крылом Отца-Неба, я поднялся.

Дым понемногу рассеивался. Уже можно было разглядеть очертания руин, окруживших башенную площадь. Три уцелевших Башни гордыми, непокорными стрелами смотрели в небо, будто бросали ему вызов. Но жизни в них больше не было – магия, пропитывавшая их стены от самого низа до остроконечных крыш, иссякла. Сгорела в пламени нашей с Константином схватки.

Однако Портал под ними был целёхонек, и я невольно поразился стойкости его охранных чар. Но вот стража я поблизости не чуял – он то ли погиб, а то ли трусливо сбежал. Впрочем, сейчас мне это только на руку. Как никогда я нуждался в целебном потоке, сквозящем через Портал из-за Грани – потоке, что восстановит мои силы и залечит раны. И чтоб добраться до него, мне даже не придётся взламывать защиту. Достаточно будет просто спуститься под землю.

Теперь я не спешил. Как бы ни был быстр тот, второй дракон, что унёс девчонку, он уже не сможет опередить меня. Ведь Порталам, в сущности, всё равно, куда прокладывать тропу – в иной мир или в отдалённую часть этого. Важно лишь, чтоб на противоположном её конце тоже был Портал. Эта их способность – тайна тайн даже для стражей (исключая, разве что, Константина), но я, Странник, знаю о ней наверняка. Раз уж мне так вовремя встретился Портал – а тут, в Шагроне, найти их без помощи счастливого случая не смогу даже я, – то глупо им не воспользоваться. Я спокойно пройду от одного Портала – здешнего, – к тому, что расположен неподалёку от врат Абсолюта, в недрах Хрустальных гор. И попросту дождусь девчонку там.

Впрочем, нет, прежде мне придётся сделать ещё кое-что. А именно: обезопасить себя от драконов. Стражи хранилища, стражи не по выбору, но по долгу рождения – они попросту не смогут остаться в стороне от этого конфликта.

В Войне Душ уцелело всего пятеро крылатых владык. Но дракона, что унёс с площади девчонку, я видел впервые. Новое поколение? Вполне возможно, ведь как бы редко не рождались у владык дети, тысячелетие – срок, достаточный и для них.

Что ж врагов у меня больше, чем я ожидал. Могущественных врагов, с которыми лучше не вступать в открытую схватку. Впрочем, и на них у меня найдётся управа.

Я помню – задолго до Войны Душ, когда Порталы Шагрона ещё были открыты, драконы воевали с существами, что приходили из мира под названием Гх’аар. Владыки тогда победили. Но гх’аарцы, гордые, словно тайлерины, и заносчивые настолько, что даже радужноглазым с ними не тягаться, едва ли позабыли своё поражение.

Так что решено – первым делом я отправлюсь в Гардейл, к Порталу, который охранял Константин. И дам гх’аарцам возможность поквитаться, кровью смыть свой тогдашний позор.

Цена за то, чтоб отвлечь драконов от схватки за Абсолют будет велика – тысячи номадов, сохранивших верность крылатым владыкам, погибнут, пытаясь защитить Гардейл и свои долины. И непременно настанет день, когда я прокляну себя за то, что принёс их жизни в жертву – пусть даже ради спасения всех остальных. Тяжёлое решение – но в умении принять его и состоит сущность того, кто вправе овладеть Абсолютом и стать властелином всего и вся.

Но вот чего я не предусмотрел, так это людей. Кориса и его учебную квинту, чудесным – и наверняка не без помощи Эрис, – образом избежавшую моего удара. Стража-магика, призванного, судя по всему, на замену Вельху, магистру Башни, изучавшей Абсолют. Теней – да, на площади их было всего двое, но без приказа своего магистра они бы там не оказались, а значит, против меня ополчился весь орден ночных убийц. И огненноглазого, который тоже едва ли стал бы помогать девчонке без одобрения старейшин Высоких Домов его рода.

Да, похоже, в одиночку справиться со всеми будет ох как непросто. Но и тут я, пожалуй, знаю, что делать. Мне помогут дриммеры – выкормленные мною птенцы, не простившие радужноглазым уничтожение Перекрёстка Миров. Что ж, будут им радужноглазые – готов биться об заклад, Таилий, царственный тайлерин, едва ли позволит своей сестрице долго гулять по Шагрону без присмотра. И уж он-то точно подступится к Хрустальным Горам не в одиночку.

А уж пока они все будут разбираться друг с другом, я прокрадусь к вратам – и встречусь с девчонкой один на один.

ГЛАВА 1

Проклятый туман, как же он мне надоел!

Бескрайний, однообразно серый, липкими холодными каплями оседающий на коже и одежде – он был везде. Ни просвета, ни лучика солнца. Лишь изредка туман расступался на несколько мгновений, и тогда на горизонте, таком же сером и невзрачном, появлялись миражи. В них, словно в открытых окнах, буйствовали краски, но разглядеть детали не удавалось – стоило мне только повернуть голову в их сторону или сделать шаг, как миражи исчезали без следа.

Мёртвое место, мёртвое изначально, с самого момента своего появления.

Последнее моё воспоминание перед тем, как я тут оказалась – залитая кровью брусчатка башенной площади Кхарра и застывший надо мной охристый дракон. Потом – темнота забытья. А сразу за ней этот туман.

Для чего я здесь? Где вообще это «здесь»? Что за чары перенесли меня сюда, как когда-то давно перенесли с арены Гартен-онарэ к зеркальной башне?

А может, я попросту умерла и очутилась на потусторонних берегах?

Последний вывод казался мне самым разумным, но верить в него отчего-то очень не хотелось. Эх, позвать бы ветер, послать его вперёд – пусть бы он посмотрел, есть ли конец этому опостылевшему туману.

Но ветра тут нет. Как и остальных стихий. Ох, да о чём это я, тут нет даже тока силы! Только сосущая пустота в груди, там, где раньше тлел огонёк, такой привычный и естественный для любого, имеющего дар магии.

Поначалу я, конечно, не поверила в такое – где это видано, чтоб ни единого дуновения магии? И так, и эдак пробовала дотянуться до стихий, замирая в надежде от малейшего, пусть и иллюзорного, ощущения в кончиках пальцев и вздрагивая от ударов собственного сердца.

А потом наступило оцепенение. Чувства, поначалу обострившиеся до предела, угасли, превратившись в смутные тени самих себя. Упрямство, столь яро пестуемое некогда во мне мастером Геоном, уступило место равнодушию и покорности. И теперь я просто брела в этом бесконечном тумане, не зная, куда, не понимая, зачем.

Ни голода, ни жажды, ни усталости я не ощущала, хотя бессмысленное путешествие по волнам тумана длилось, по моим прикидкам, уже долго. Впрочем, времени в этом странном месте, похоже, тоже не существовало.

Но самое страшное – со мной больше не было Поющих, и я, сама не знаю, почему, была уверена – веера не потерялись и не покинули меня. Это я потерялась в сером «нигде», зашла в него настолько далеко, что даже они не смогли последовать за мной.

Даже будучи в противомагическом ошейнике, я слышала зов вееров, могла приблизительно понять, в какой стороне от меня они находятся. Тогда было ощущение потери, тупая, ноющая боль от разлуки. Теперь же – ничего. Не пустота, не обрыв связывавшей нас серебряной нити. Просто отсутствие того, чего словно бы никогда и не было.

А может, и впрямь не было?

– Было, – стараясь придать голосу уверенности, которой не чувствовала, говорила я самой себе. И самой же себе отвечала:

– С чего ты взяла?

Я старалась говорить вслух – просто для того, чтоб не забыть, как это вообще делается. Но голос звучал глухо и неразборчиво, туман, словно заправский вор, незаметно поглощал его и прятал в клубистых грязно-серых тайниках своего нутра.

– Как это с чего? – я демонстративно всплёскивала руками. – Я… Я просто знаю!

– Точно? – неосторожно бросала я в ответ и поспешно зажимала ладонями рот, чтоб вслух не сказать того, о чём боялась даже думать.

Иногда мне казалось, что в непрекращающихся диалогах с самой собой я теряю разум, тону в пучине безумия, запутавшись в сетях пустых однообразных мыслей. Что ещё немного – и я стану воспринимать место, где оказалась, как нечто вполне естественное и обычное. Навсегда забуду, что такое солнце и как печёт растрескавшиеся губы солёная морская вода. Потеряю в дальних уголках разума память о прикосновении тёплой человеческой ладони и о том, как сильно может болеть сердце, когда вдруг теряет того, кто занял его полностью.

О последнем, впрочем, я иногда и впрямь хотела бы забыть, но упрямо заставляла себя помнить – эта тупая, ноющая боль помогала бороться с острым желанием лечь на землю и, закрыв глаза, покорно позволить туману обнять себя. Отдаться на волю безумия, след в след крадущегося по моим следам.

Всего несколько месяцев назад, сидя в застенках Вельха в ожидании очередной пытки, я боялась, что сойду с ума. Теперь я знаю – попытки магистра сломать меня никогда не увенчались бы успехом. Я всё равно надеялась – на ошибку палачей, что позволит мне добраться до мучителей и с упоением вцепиться Вельху в горло или хотя бы умереть, не позволив ему добраться до врат. Здесь же никто не задавал мне никаких вопросов и не ждал ответов. Никто не жёг раскалёнными прутами, не подвергал действию причиняющих нестерпимую боль чар. Было лишь полное, абсолютное одиночество, спасти от которого не могла даже смерть.