Ирен Эшли – Трофей темного короля (страница 61)
— Я ни о чем не жалею.
— Но из-за меня ты лишился всего!..
— Я лишился из-за своих чувств, Эмили, ты не при чем, — снова болезненно улыбнулся. — Главное ответь, ты счастлива?
Вопрос друга прозвучал приговором… Я посмотрела в его карие, теперь уже обычные глаза, и увидела в них надежду, боль и… любовь. Любовь, которая стоила ему всего.
— Счастлива, — это была правда, ранящая сильнее ножа.
Тотчас попыталась объяснить, оправдаться, сказать, почему это счастье не перечёркивает его жертву, но он поднял руку — мягко, спокойно, будто просил: «Не надо».
— Твое счастье — самое главное. Рад, что ты наконец обрела покой и дом. Пусть будет так. — В его голосе звучала усталость, но и какая-то тихая, смиренная радость.
Он был готов принять мою жизнь такой, какая она есть, даже если в ней не было места для него.
— Прости…
— Ничего не нужно. Прощай, Эмили.
Он развернулся и ушел, его фигура растворилась в полумраке коридора. Ушел, оставив меня наедине с виной и счастьем, неразрывно связанные друг с другом.
— Ты ведь здесь? — прошептала в пустоту, зная, что мой вопрос не останется без ответа.
Я чувствовала
Аристида.
Невидимая, почти осязаемая энергия, натянутая между нами, словно живая нить — тонкая, но крепкая. Она дрожала в груди, отзывалась легким давлением под сердцем. Знала, он наблюдает. Слушает наш разговор с Рагнаром. И потому, когда тени в холле вдруг дрогнули, зашевелились, словно оживая, я не удивилась.
Сначала они просто сгустились — в проемах, под арками, вдоль колонн; затем начали собираться, медленно и неумолимо, складываясь в человеческий силуэт. Контуры стали четче, обрисовывая знакомую фигуру: высокий рост, прямая спина, аристократичные черты, непроницаемый взгляд, в котором полыхал холод бездны. И всё то же ощущение власти — плотное, тяжелое…
Аристид Рэвиаль. Алэр Эдильборга. Мой ёрум.
Он усмехнулся.
— Думаю, вам необходимо было поговорить.
— Да, и я рада, что мы поговорили, — кивнула, выдыхая медленно. Помолчала, обдумала, как лучше спросить — и всё же решилась: — Знаю, ты лишил его силы… но скажи — где он живет теперь? Как он вообще?.. Я не осмелилась спросить лично.
Аристид чуть наклонил голову вбок, будто рассматривая меня сквозь ледяную призму.
— Я действительно лишил его силы, — спокойно подтвердил он. — Хотя, по справедливости, должен был лишить жизни. За чувства к тебе.
Я сжала кулаки, не зная, что на это ответить. В нём не было ни гнева, ни жалости. Только факт. Голая правда.
— Я отослал его к сестре. В Каменную Гавань. — Алэр усмехнулся, ядовито добавил: — и женил на Агде.
Имя служанки ударило, будто пощёчина.
— Агда?.. — переспросила и поморщилась, как от зубной боли. — Зачем ты так?
Её имя, даже прозвучавшее вскользь, вызывало во мне раздражение. Агда… Подлая, заносчивая, хищная — всё в ней отталкивало. А он... Он отдал Рагнара ей?
— Она отвратительная, Аристид. Он заслуживает лучшего.
Правитель Эдильборга не стал оправдываться, парировал жестко и безапелляционно:
— Это была моя воля, как алэра.
— Жестоко…
— И тем не менее, общий язык они нашли, —добавил спокойно.
Я недоверчиво сузила глаза.
— Рагнар и Агда?
Да ну…
Невозможно.
Два таких разных человека, с такими разными характерами… Рагнар — сдержанный, честный, способный на жертву. Агда — язвительная, расчетливая, холодная до костей.
Серьёзно?!
Аристид пожал плечами.
— Два израненных сердца, — произнес он, — иногда могут исцелить друг друга.
Хотелось снова возразить, сказать, что Рагнар не заслуживает такого… Но слова застряли в горле.
— Надеюсь, что так…
Ёрум медленно кивнул.
— Иди. Продолжай готовиться к свадьбе, а мне до начала церемонии надо разобраться с небольшой… проблемой.
Я напряглась.
— Что случилось?
— Вилдхейм и Ладэтхейм напали, — коротко бросил он, и не дал мне времени на новую волну вопросов — исчез, растворившись в тенях, будто и не было его.
Я осталась стоять одна.
Сердце забилось в груди так сильно, что заглушило всё вокруг. А в голове эхом отдавались последние слова.
* * *
Черная Пустошь
Над Черной Пустошью сгущались тяжелые, свинцовые тучи. Пески вздымались в смертоносные дюны, в ярости сменяя очертания мертвой пустыни. Ветер, пронизывая до костей, завывал, посвящая оды смерти.
На фоне зыбкого и пугающего пейзажа, сидя в седле, напряженно, с прямым взглядом, устремленным в далекую пустоту, откуда должен был появиться враг, наблюдал Северин Анселим.
Позади, не шелохнувшись, стеной выстроилась армия Вилдхейма и Ладэтхейма: тысячи воинов с мечами и копьями, со щитами, с клятвами сражаться до последней капли крови — за свою землю, за павших братьев, за женщин, чью честь растоптали чудовища из мертвых земель. В глазах каждого читалась решимость, жгучая, граничащая с безумием, ведь никто из них не надеялся на победу — лишь на возмездие.
Поодаль, будто отстраненный наблюдатель, восседал на своем коне Ормонд Марре, в глубине сердца которого по-прежнему зияла незаживающая рана после предательства дочери. Каждый порыв ветра, каждый шепот песка лишь усиливали его внутреннюю боль.
И вот — сначала едва заметные, как мираж, а затем все яснее — из глубин Черной Пустоши вынырнули тени.
Всадники.
Они двигались в гробовой тишине, нарушая ее лишь тяжелым стуком копыт. Вокруг клубилась густая, маслянисто-черная энергия, тянувшаяся шлейфами, как дым из адского жерла.
Впереди всех — Аристид Рэвиаль. Величественный. Угрожающе спокойный. Губы изогнуты в холодной ухмылке, глаза сияют ледяным презрением, будто он явился не на поле битвы, а на представление, где ему отведена роль кукловода.
И вот они остановились.
Два войска — два мира — столкнулись взглядами через узкую полоску выжженной, черной земли.
— А-рис-тид, — медленно, с ядом, протянул Северин. — Удивлен, что ты соизволил выйти на честный бой в человеческом обличии. Думал, снова предпочтешь прятаться за чешуей ерума.
— О, Северин, — лениво отозвался Аристид, склонив голову набок. — Не так уж сложно опуститься до твоего уровня. Просто не хотелось, чтобы ты чувствовал себя... как ты любишь говорить? Неловко?