Ирен Эшли – Автор в мире Владыки демонов (страница 48)

Юи пожала плечами, но согласилась:

— Ладно…

— Ну куда столько пудры? — Теперь управляющая Лю была недовольна работой Ксифенг.

— А что не так?! — не понимала та.

— Ох, — вздохнула женщина, взмахнув веером, — у госпожи от природы прекрасный, светлый цвет кожи, поэтому достаточно пудры, приступай к глазам.

Ксифенг кивнула, взяла баночку с черной краской и принялась подводить мне глаза тонкой кисточкой, совсем чуть-чуть. После прислужница приступила к губам. По традиции губы невесты красились ярким красным цветом.

Ещё немного секретов красоты женщин Поднебесной, и скоро управляющая Лю восхищенно ахнула:

— Вы прекрасны, госпожа.

— Благодарю…

Дальше следовало одевание. Мой свадебный наряд состоял из двух частей: небольшого сюртука-халата и самого платья. Платье было насыщенного алого цвета, расшитое драконами. Красный в Поднебесной — цвет благополучия. На голову прислужницы надели мне большое украшение в виде проволочного каркаса с висящими элементами, отделанный перьями и золотыми медальонами. Завершала облик красная вуаль, которая скрыло лицо.

Управляющая Лю тихо произнесла:

— Вы готовы, госпожа Ян.

— Паланкин! — радостно выкрикнула прислужница у окна. — Паланкин прибыл, — повторила она и ринулась к дверям. За ней поспешили другие.

— Отлично, — шепнула мне управляющая Лю, — вовремя.

Женщина взяла меня за руку и отвела к большому стулу, украшенный цветами и камнями.

Я чувствовала, как начинала нервничать, как учащался мой пульс, когда воины заходили одним за другим, выставляя передо мной дары — сундуки с золотом и шелками. За это управляющая угощала мужчин чаем и сладостями.

Мне есть было запрещено, впрочем, как и говорить, и смотреть… По традиции, опять же, невеста должна молчать и плакать по своей прошлой жизни. И я плакала, потому что уже сейчас скучала по Поднебесной…

Скоро меня вынесли на золотом стуле и пересадили в паланкин — обычай такой, мол, чтобы невеста не ходила по грязной земле и не приносила её и ссору в свой новый дом — в моем случаедворец. Провожая меня, слуги зажигали огни.

Теперь следовала долгая процессия, когда паланкин проносили по улицам ближайших городов. Люди жадно выглядывали, пытались хоть как-то узреть лицо жены своего господина, они кидали монеты и тоже зажигали наудачу множество огней.

Свадебный кортеж, минуя ворота, заехал во дворец. Я приподняла алую шторку, рассматривая свадебные убранства: флаги, фонарики, цветы. На груди у каждого стража изображение иероглифа «Си», что означало «счастье».

Паланкин занесли в большой зал, выбраться из него мне помогли две служанки.

— Прошу сюда, госпожа, — шепнула мне одна из них, помогая переступать и не упасть, потому что из-за красного покрывала, которое лежало поверх сложного украшения на голове, я не могла видеть. — Вот так, — тихо произнесла она же и отпустила.

..Я услышала приближающиеся твердые, уверенные шаги.

Ли Шен…

Сладкой карамелью по венам прошлась волна предвкушения, сердце ускорило ритм.

Длинные мужские пальцы взяли вуаль по краям, мягким облачком она опустилась на спину — и я подняла взгляд. Ли Шен в красных одеяниях, очень красивый, словно произведение искусства. В его пленительных глазах переливалась вселенная, мерцали созвездия. Солнце было в его улыбке. Он казался таким нереальным в силу своей идеальности… И таким далеким для меня, неуловимым, как кометы в космосе.

— Ты очень красивая, Янлин, — прошептал мне в губы.

Я улыбнулась.

Взяв за руку, Ли Шен повел меня к алтарю для проведения свадебного обряда.

Мы сели друг напротив друга. Я с тоской и болью на сердце наблюдала, как демон зажигает благовония и свечи, ставит их, а потом сводит руки, как при мольбе. Я повторила за ним. Мы поклонились небу и земле, потом фамильным дощечкам родителей, а потом и друг другу, проявляя уважение и преданность.

Поклялись быть вместе навсегда…И в знак этого Ли Шен потянулся за красной лентой…Глядя на неё, у меня в душе что-то кольнуло.

Демон взял моё запястье и легким узлом, как красивым рубиновым браслетом, повязал красную ленту, а второй конец вручил мне и приподнял свою руку. Я дрожала, глядя на белую кожу господина, медлила.

— Ты в порядке? — спросил тихо Ли Шен. Я дернулась, как будто очнулась ото сна. — Янлин?!

Мои губы тронула легкая улыбка, и я ответила:

— Да…

Красной лентой я повязала запястье демона, говоря своего рода судьбоносное «да».

И как только обряд состоялся — весь мир вдруг замер. Я успела бросить последний любящий взгляд на Ли Шена перед тем, как меня поглотила тьма…

Эпилог

— Ли Шен!

Я распахнула глаза, глотая жадно воздух. Руками шарила по поверхности деревянного стола, роняя на пол ручки, блокноты, цветные заметки в металлических подставках. Растерянным взглядом осматривала комнату: стол, полки, стены…

Осознание приходило медленно. Меня бросило в жар. Сердце выпрыгивало из груди, как у испуганного кролика.

Вдруг я замерла, вцепившись мертвой хваткой за края стола. Из жара меня резко бросило в холод. Я прошлась недоумевающим взглядом по записям в блокноте и поражено поняла: всё было сном…

— Просто сон?! — спросила обреченно в пустоту и не узнала свой голос.

Серый, поникший, бесцветный, как дождливая погода в осеннюю пору. И на душе тоже цветущая весна сменилась холодной осенью… Солнце затянулось плотными сизыми тучами. Мир лишился красок, и мне казалось, вся моя жизнь сейчас разорвётся на куски.

Ли Шена никогда не существовало, не было наших чувств, ничего не было…Всё было сном, иллюзией, игрой воображения. Я схватилась за голову. Дыхание участилось, а к горлу подкатил болезненный ком. Я всхлипнула, надрывно, просто-таки давясь собственными слезами, которые хлынули в эту секунду из глаз.

Сказка, мечта, грезы… А может идея?! Идея, над которой я размышляла вечером для книги; идея, которая приобрела чересчур четкие очертания, которая вдохнула чересчур много энергии жизни, обрела особый дар творца и воссоздала целый мир, новый мир, Поднебесную…

«Быть писателем сложно», — с этой мыслью взяла холодными, дрожащими пальцами ручку и поднесла к блокноту. Хотела записать все мысли, накидать идеи книги, боялась забыть малейшие детали…

Кап… кап… Бумага бралась влажными пятнами из-за неконтролируемых слёз.

Быть писателемоченьсложно… Чтобы создать героя разрываешься на мелкие кусочки, отдаешь часть себя, делишься с ним дыханием, чтобы герой сделалсобственныйпервый вдох, а потом и вовсе без капли сомнения отдаешь часть души… Герой оживает, медленно, постепенно. Больше он тебе не принадлежит. Остается лишь наблюдать, как герой пишет историю сам… А мир, который вроде бы придумал писатель, становится отдельной вселенной, живой и красочной настолько, что гость-читатель, случайно попавший на страницы книги, не хочет возвращаться в реальность. Как и не хотела я…

— Автор в мире Владыки демонов, — записала, диктуя себе под нос.

Короткое название украсило центр клеточного листа. Я улыбнулась. Вместе с этим названием я услышала голоса из грез — это герои пытались прорваться в реальность призраками. Перед глазами калейдоскоп прокручивались картинки моей «прошлой» жизни, которые я обязательно перенесу словесно на белые страницы.

Придумать книгу — всегда тяжело, но история Ли Шена и Янлин, я понимала, дастся легко. Ведь я все изначально знала: и про мир, и про героев, и про начало и конец. Идея про демона и писательницу «от» и «до» пришла разом. Нужно лишь время воплотить задуманное.

— Доброе утро.

Я вздрогнула, замерла, после резко обернулась. На пороге комнаты с чашкой горячего кофе стояла мама. Чувства после пережитого ещё оставались свежими, как если бы всё случившиеся было правдой, а не сном, поэтому эмоции накатили лавиной: казалось, маму я не видела очень давно… И пусть вся долгая история в Поднебесной свелась до времени одной ночи, я скучала по маме так, словно не видела её целую вечность! Она сонно моргнула, посмотрела на часы и озадаченно произнесла:

— Уже девять утра. Собирайся, на работу опоздаешь, — и хотела было уйти, как я вдогонку заявила, что сегодня хочу остаться дома. Мама отшагнула обратно и, кутаясь в халат, спросила: — почему?

Жизнь Янлин превратилась пыль. Жизнь, в которой я — Рада — отдала всю себя. Жизнь, которая разрушилась с приходом нового дня. Моя карета превратилась в тыкву, а красивое платье в лохмотья. Сказка закончилась, сон закончился… Наступила суровая реальность.

Перебирая ручку в руках, я тихо ответила:

— Что-то… неважно себя чувствую.

Это не был обман. Я правда чувствовала себя отвратительно, подавлено и совершенно разбито…

Мама подошла и заботливо положила руку мне на лоб. Я прикрыла устало глаза.

— Странно, — она хмыкнула. — Температура в норме.

— Тем не менее я правда ужасно себя чувствую, мам.

В её глазах появилось столько сочувствия и грусти, что, кажется, мне ничего не нужно доказывать: мама просто поверила. Она кивнула.

— Хорошо.

Я с невесёлым видом улыбнулась в ответ, после опустила взгляд в блокнот. Мама стояла рядом, и я чувствовала, как она тоже смотрит и читает, выведенные слова не очень опрятным почерком.