Ирэн Блейкстар – Огненная заноза для ректора (страница 80)
Никогда не забуду первый раз, когда в столовую заявился Селестин. В тот день девица с третьего курса целительства, набрав полный поднос, отчего-то решила взять еще один салатик. Располагались салаты в начале раздаточных полок-стеллажей, и девица не нашла ничего умного, как двинуться в конец очереди с подносом.
Неладное я заподозрила слишком поздно. Просто перевела взгляд на подошедшую девицу и столкнулась со злым блеском в её глазах. А дальше произошло странное. Пространство дернулось, и я увидела, словно во сне или замедленной съемке, как на ровном месте девица «случайно споткнулась», как неестественно медленно взмывает вверх наполненный едой поднос и летит в мою сторону, а я смотрю на это и не могу пошевелиться.
Время словно замерло, оно текло необычно медленно. Люди не двигались, они даже не дышали, а вот моё дыхание вырывалось испуганным всхлипом. Это позволило мне очнуться. Я не поняла, как одним слитным движением ушла в сторону с траектории полета подноса.
И тут пространство схлопнулось, а время потекло в привычным ритме. Поэтому в следующее мгновение, запущенный девицей с целительского факультета, поднос врезался в стоявшую в очередь пятикурсницу и упал на пол, со звоном разлетаясь на осколки.
Повисла гробовая тишина. Девица непонимающе хлопала глазами и смотрела на облитую старшекурсницу. Минута недоумения, девица поискала меня глазами и, увидев абсолютно невредимую, завопила:
— Ты! Дрянь! Как ты тут оказалась⁈
Продолжить вопить девице не дала оскорблённая пятикурсница. Она взяла с раздачи салат и надела тарелку на голову орущей девице. И пока та возмущенно хватала воздух ртом, старшекурсница вылила ей компот в застегнутый вырез блузки.
Ну а дальше, под довольное улюлюканье парней, начались бои без правил: с визгами, криками, выдиранием волос и царапаньем. Благо я уже отошла достаточно далеко, чтобы меня не задело.
А вот пришедшему на вызов персонала Селестину прилетело тарелкой с кашей прямо в торс. Тарелка прильнула к лорду и с явной неохотой стекла на пол, где тоже разбилась вслед за своими товарками.
Любопытно, что дерущихся девиц приход лорда ректора не остановил. Они были так увлечены потасовкой, что не обратили внимание даже на наступившую тишину.
— Что здесь происходит⁈ — чеканя каждое слово, рявкнул Селестин.
От рыка лорда ректора дерущийся клубок распался, и обе девицы уставились на лорда.
— Я задал вопрос!
— Это все она виновата, — капризно ткнула в мою сторону диверсантка. — Если бы она не отошла, то поднос бы не попал туда куда не нужно!
Селестин недобро прищурился и внимательно посмотрел на сидящих у его ног девиц. А потом необычайно ласково спросил:
— Я правильно понял, что окатить обедом вы, леди, планировали адептку Астон?
Девица лишь закивала и обиженно надула губки.
Селестин посмотрел на меня тяжелым взглядом, а я лишь пожала плечами, всем видом показывая, что тут ни причем. И вообще, я покушать пришла.
— Кажется, меня кто-то не понял на торжественном построении, — голосом Селестина можно было воду замораживать. — Леди, вам убрать то, что натворили, а потом в мой кабинет.
Схватив булочку, я спешно покинула место сражения. Лучше пока держаться подальше.
Та история неожиданно получила продолжение. Девиц, устроивших драку с порчей казенного имущества отчислили. Их родители, не последние аристократы, пошли с жалобой к королю и были посланы в ДАМ на разговор с лордом Индарэш.
После той встречи академия получила денежную компенсацию от родителей, а газетчики вовсю смаковали новость о тирании и вседозволенности нового ректора Дальбругской Академии Магии.
После той истории девицы немного присмирели. Но не надолго. Очень скоро меня вновь стали пытаться облить. Безрезультатно.
Вот ничему некоторых жизнь не учит. Хотя их упорству можно лишь позавидовать.
Больше никого показательно из академии Селестин не вышвыривали. Но всех нарушителей лорд ректор отправлял на отработку наказания на кухню или уборку помещений.
Сначала я удивлялась глупому упорству, а потом мне стало не до выходок девиц. Очень скоро я стала получать анонимные записки с предложением переспать со мной за деньги. Поначалу это меня обескуражило… Ведь, когда я получила первую записку, то сразу не поняла что к чему. Но случайно подслушанный в библиотеке разговор нескольких парней неприятно прояснил ситуацию.
Случилось это к концу учебной недели.
Обложившись учебниками, я сидела за столом в дальнем углу библиотеки. Прикрытая со всех сторон стеллажами с книгами, я готовила очередной реферат заданный преподавателем по «Основе боевой магии» к самостоятельному изучению по новой теме. В моем углу меня не было видно, зато я могла слышать всех. Поэтому, погруженная в историю создания боевых пятерок, а именно их пикантной стороны взаимоотношений в отряде, я не сразу обратила внимание на говоривших.
— Эта Астон обычная королевская подстилка. Она себе просто цену набивает.
— Ну в ней явно что-то есть, раз за ней ухлестывают сразу два принца.
— Не знаю, зачем девка Ледышке, а наш Дамирэш просто не хочет герцогу проиграть спор.
— Да?.. А что, был такой спор? Я не слышал.
— Мне про него Кариш с целительского рассказал. Он слышал, как принц и герцог поспорили, кто первым девку в койку уложит.
— Хм… Может и нам что-то перепадет? Нужно будет подкатить.
— В очередь становись. В о-че-ре-дь, Берт.
Шок. Неверие от услышанного. Я непонимающе уставилась на книжный стеллаж, за которым сплетничали парни, а в голове уже начинали набирать разгон мысли.
В груди кольнуло, по телу растеклась ноющая боль. Во рту появился привкус горечи.
В тот день, я просидела в библиотеке до самого закрытия, бездумно пялясь в небольшое стрельчатое окно.
После подслушанного разговора мне стали подбрасывать записки с неприличными предложениями. Я их не читала. Когда находила, то демонстративно рвала и кидала в мусорку, чем, кажется, только подогревала к себе интерес парней.
Глава 99
Индарэш Селестин аш Драгон, герцог Эргонский
Им владела дикая ярость. Животная, агрессивная, плохо управляемая. Именно злость в последнее время испытывал Селестин — запертую внутри тела и стремящуюся наружу, ярость. Ей могла только противостоять тяга вперемешку с желанием. Желанием обладать, превратившееся в наваждение. И это злило. Он, не знавший отказа, раз за разом получал отворот поворот от молоденькой девчонки.
Невозможность ею обладать сводила Селестина с ума. Толкала совершать глупые, не свойственные ему. поступки. Он делал все, чтобы заполучить себе Кирьяну. А когда в очередной раз оставался ни с чем, то нечто внутри его начинало выть раненым зверем. Этот полный муки и всепоглощающей тоски «плач» дергал душу с такой силой, что сердце замирало от фантомной боли. Это нечто искало в пространстве что-то важное, единственное и дорогое, ради чего стоило жить. И раз за разом не находило.
В такие моменты Селестину казалось, что он сходит с ума. Его, сильного мага корежило так, что казалось выворачивались суставы. Огненная магия бесилась и не желала униматься, грозя вырваться и сжечь полгорода. По ощущениям его то бросало в протуберанец вулканов огненных земель, то сковывало смертельным холодом вечных льдов. И так раз за разом, пока боль не достигла пика, и Селестин проваливался в забытье полусна искаженной реальности мира. И тогда ему на время становилось легче.
В такие моменты он, человек, исчезал, а на волю вырывался древний, могучий зверь, что расправив огромные черно-синие кожистые крылья, летел высоко в облаках. Зверь искал. Искал отчаянно, всматриваясь в каждую песчинку на обширной земле, чувствуя звериным нюхом близость истинной пары. И не находил. Словно от него прятались. Зверь свирепел. Приходил в неистовую ярость и, сотрясая пространство рыком, начинал звать ту единственную, ради которой он вернулся в этот мир. Но его никто не слышал.
И тогда зверю хотелось рухнуть на острые пики гор, чтобы проткнуть ими мощную грудную клетку. Но сознание Селестина успевало перехватить контроль у самой земли, в слишком опасной близости от скал.
На утро, после таких ночных трансформаций, Селестину казалось, что все происходящее было не во сне. Слишком реалистичным было пребывание в искаженной реальности мира. А еще Селестину было очень плохо. Настолько, что только боги Великого круга знали, каких усилий ему стоило сдерживаться и не допускать частичной трансформации на людях.
Но это не всегда удавалось. Особенно, когда им овладевала ярость. А в гневе он был всегда, когда кто-то угрожал его свободе или его несговорчивой занозе.
Наверное, Селестин навсегда запомнил лицо брата, когда тот, видя очередное раздражение младшего брата, в шутку предложил ему жениться.
— Селестин, ты последнее время какой-то нервный. Может, тебе стоит жениться? Отвлечешься на молодую хорошенькую жену и перестанешь на всех рычать, как разбуженный в зимнюю спячку медведь, — дал совет младшему брату король Аларэш Искандер аль Драгон.
— Искандер, если ты дорожишь своим дворцом, то не советую навязывать мне девиц, — с трудом сдерживая ярость, прошипел Селестин.