Ирэн Анжели – Его большой секрет (страница 3)

Придерживая практически невесомое тело одной рукой, отчитываю Алексея за то, что наливает пьяным в стельку девицам.

– Она заказала виски. Я думал, это для вас, – растерянно мямлит он.

Пока я расплачиваюсь за новую знакомую, три развязные особы у бара уже сделали стойку на меня. Очевидно, узнали. Начали призывно улыбаться, но тут разглядели пьяное безобразие, болтающееся у меня под мышкой, и с разочарованием отвели глаза.

Так как добиться от девчонки адреса представлялось абсолютно невозможным, пришлось везти ее к себе. Терпеть не могу пьяных женщин, но эта странная оторва вызывала у меня лишь улыбку. Как тут рассчитать количество алкоголя, которое не порвет ее тощее тельце в лоскуты?

Дома сгружаю безжизненную тушку на кровать. Свет не включаю, ограничившись нижней подсветкой, чтобы не разбудить красотку. Осторожно снимаю туфли с ее крохотных ножек. Кручу обувь в руках, пытаясь понять, как на таких зверских каблуках можно ходить. С умилением наблюдаю, как растопыриваются ее смешные, как горошинки, пальчики, выпущенные на свободу. Спешу им на помощь. Беру в руки ее маленькие стопы – они почти утопают в моих ладонях. Массирую, чтобы снять напряжение, и понимаю, что делаю такое впервые. Почему-то раньше у меня не было желания сделать кому-то массаж ног.

Девочка приходит в себя, приподнимается на локтях, безуспешно пытается сфокусировать на мне взгляд. Хочу поймать момент, пока она в сознании, чтобы снять с нее платье. Пытаюсь усадить девчонку, но она растекается, как желе. Придерживая ее одной рукой, другой нахожу и расстегиваю молнию. Как только мне удается стянуть с нее микроскопическую тряпочку, которую она, видимо, считает платьем, крошка вдруг оживает, хватает меня за шею и целует. Замираю, не зная, как реагировать.

Но уже через мгновение она, оторвавшись от моих губ, падает обратно на кровать и начинает издавать какие-то странные звуки. Я сначала подумал, что ей плохо, но потом сообразил, что это она так поет. Только спустя какое-то время я понял, что она пытается спеть песню из «Эммануэль». А сделать это ох как непросто, когда у тебя нет ни слуха, ни знания французского.

Продолжая мяукать и извиваться, эта недоделанная Барбра Стрейзанд ловко снимает трусики и запускает ими в меня. Я пытаюсь уговорить ее свернуть гастроли, но «эту песню не задушишь, не убьешь». Тут до меня доходит, что ночка обещает быть бурной. Чтобы хоть как-то утихомирить алкоголицу, тащу ее в ванную.

Прислоняю девчонку к стенке и включаю душ. Она ежится от холодной воды, пытается отползти подальше. Мне становится ее жалко: делаю водичку потеплее, ведь петь девушка уже перестала. Неожиданно она распрямляется и начинает ласкать себя, глядя прямо мне в глаза. От безупречной фигуры красотки перехватывает дыхание. Потом она резко бросается вперед и рвет на мне рубашку. Пуговицы разлетаются по всей ванной. Прощай, мой любимый Армани…

Не успеваю я опомниться, как оказываюсь вместе с ней под душем. Она целует меня. Мое тело реагирует на ее очевидный посыл, но я не привык пользоваться пьяными женщинами, потому приходится наступать на горло собственной песне.

С трудом отрываю ее от себя и отступаю назад, чтобы снять намокшие джинсы. Вижу ее округлившиеся глаза. О, я узнаю этот взгляд! Они все смотрят на него одинаково. Хоть одно мое достоинство она оценила. Прости, дорогая, я понимаю, что тебе хочется, да и мне теперь уже не скрыть своих желаний, но на сегодня скачки отменяются. Уверен, что вскоре обнаружу тебя в своей постели, но уже совершенно трезвую.

Выключаю воду, заворачиваю девушку в кокон из большого пушистого полотенца и несу в спальню. Она что-то бормочет на ходу, но, коснувшись подушки, практически мгновенно засыпает. А я лежу рядом, как дурак, со своим благородством и стояком, без малейшего шанса заснуть.

Я редко провожу ночи в одиночестве. Всегда найдется симпатичная мордашка, готовая прыгнуть ко мне в постель. Правда, пробуждение чаще всего приносит разочарование. Остается некое горькое послевкусие от пустышки, лежащей рядом. Но эта ночь, несмотря на то что секса между нами не было, прошла очень страстно. Странная девочка с точеной фигуркой и отсутствием слуха без спроса вторглась в мою голову и обосновалась там, похоже, надолго.

Пытаюсь выкинуть ее из головы, обратившись к воспоминаниям трехлетней давности. Это был день рождения верного друга Гены.

Генкины дни рождения никогда не проходили без эксцессов. Если вы смотрели «Мальчишник в Вегасе», то примерно можете себе представить масштабы бедствия. Празднования всегда длятся больше суток; периодически они проходят в экзотических местах, причем мы не всегда помним, как в них оказались; с нами отдыхают знаменитости и диковинные зверушки (и я сейчас не о моделях, которые тоже присутствуют в неограниченном количестве). В общем, на этих пьянках дико весело, а потом мучительно стыдно – если, конечно, вообще удается вспомнить, что там происходило.

Я с трудом размыкаю глаза и силюсь понять, где я. Припоминаю, что вроде пережил первый день Генкиного праздника. Кажется, ничего страшного пока не натворил. Но впереди еще один день возлияний.

Отрывочные воспоминания проносятся перед глазами, как в калейдоскопе. Кроме наших парней еще куча незнакомого народа наводнила Генкин двухуровневый пентхаус в центре Питера до отказа. Приглашенная рок-группа и подвывающая ей толпа гремели так, что в ушах до сих пор шумит. Бедные соседи. Ясно, что ни одна даже самая крутая шумоизоляция не выдержит такого.

На вечеринку заявились и представители шоу-бизнеса, и скандальные политики, и, естественно, множество моделей – куда ж мы без девочек. А животный мир в этот раз представлял пингвин Петя. Он важно прогуливался среди людского столпотворения и, похоже, чувствовал себя как рыба в воде.

Пингвина Генке навязали. Прислали слезливое сообщение в директ: мол, погибнет несчастная скотинка в руках нерадивых хозяев, если ее не выкупить. По моему мнению, Генку грамотно развели, вынудив купить зверушку по цене вдвое выше рыночной. Но расстраивать гордого своим приобретением друга я не стал. Геннадий уже успел пригласить к пингвину для осмотра лучшего ветеринара города, переоборудовал под птичку одну из своих ванных комнат и закупил дикое количество живой рыбы. Не всем людям так везет с условиями проживания, как этому пернатому другу.

Я невольно улыбнулся, вспомнив важно вышагивающего Петюню. Осторожно огляделся. Так, нормально. Я в своей спальне. Вернее, в той спальне, что я забил для себя на время наших тусовок в Генкиной квартире. В начале вечеринки я запираю ее на ключ, чтобы не обнаружить потом в этой комнате кого-то еще. Это мудрый ход с моей стороны, потому что, когда веселье идет на спад, найти свободное спальное место становится крайне проблематично.

Приподнявшись, я попробовал рассмотреть двух крошек, спящих в моей постели. Не помню, чтобы я их приглашал, но девочки ничего так. Вспомнить бы еще, что между нами было. Перевожу взгляд на пол и вижу парочку использованных презервативов. Маман бы мной гордилась – незаконнорожденные дети нашей семье ни к чему.

Надо потихоньку выбираться, пока девчонки не проснулись. Иду в душ. Холодная вода слегка приводит меня в чувство. Не заморачиваясь с одеждой, выглядываю в коридор. Никого. Похоже, еще совсем рано. В доме тихо. Только доносится какой-то мерный цокот. Из-за угла вываливается Петюня. Смотрит на меня с укоризной.

– Чего не спится, Петенька? – спрашиваю его шепотом, чтобы не разбудить девиц, чьи имена для меня загадка.

Пингвин машет крыльями и, развернувшись, начинает удаляться. Иду за ним. Дверь в его ванную, которую хозяин вечеринки приказал всем держать открытой, захлопнута. Вот почему Петенька недоволен.

Толкаю дверь и вижу лежащее на полу тело. Ну ясно. Кому-то не хватило спального места, и он решил выжить птичку. Хватаю Петиного обидчика за ноги и выволакиваю в коридор. Бедолага даже не проснулся. Зато счастливый пингвин тут же возвращается в свою вотчину.

А я хватаю упаковку воды из холодильника и направляюсь обратно в спальню. При моем появлении одна из красоток поднимает голову.

– Хочешь воды? – я протягиваю ей холодную бутылочку.

– О господи, спасибо! – Она выхватывает воду и начинает заливать ее в себя.

– Дэмиан, вообще-то, но ты можешь звать меня Богом, если хочешь, – подмигиваю я ей.

Девчонка хихикает над шуткой. От ее смеха просыпается вторая и тоже получает воду от меня. Утолив жажду, крошки недвусмысленно смотрят на мое голое тело и, схватив за руки, затаскивают к себе в кровать. Я не сильно сопротивляюсь. В конце концов, кто я такой, чтобы отказывать женщинам?

Девицы рьяно берутся за дело, и я с облегчением понимаю, что мне не придется прикладывать усилий. Закидываю руки за голову и с удовольствием откидываюсь на подушки.

В полумраке комнаты загорелые девичьи тела особенно выигрышно смотрятся на белоснежной простыне. Девчонки отбрасывают назад свои белокурые локоны, но те непокорно стекают обратно, щекочут мою грудь. Одновременно прокладывая дорожку из поцелуев, девочки спускаются все ниже, каждая по своей стороне. И вот наконец они сходятся внизу живота и начинают бороться за мой член, как за лакомую конфетку, отталкивая друг друга. Затем находят компромисс – их приз достаточно большой, чтобы они могли работать над ним совместно.