Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Пирожки. Книга первая. (страница 4)

— Ну что, где ваш вундеркинд? Давайте-ка показывайте диковинку!

— Перед вами, — буркнул я, с досадой отмечая, что на тарелке не осталось ни одной ватрушки. Я так и не успел попробовать — увлёкся чтением атласа, и всё время твердил себе: "Вот дочитаю страницу и пойду перекушу". Как же. "Почитал и поел" — не про меня.

— Ридикус Огнебровый, магистр гильдии "Пламя Феникса", к вашим услугам, — представился старик, театрально склонив голову.

— Вам бы больше подошло имя Ридикус Пожиратель Ватрушек, — скрестив руки на груди и насупив брови, я встал напротив него.

Маг разразился таким громовым хохотом, что черепица на крыше зашаталась в смертельной тоске по свободе.

— Ого, да ты и вправду шустрый! Палец в рот не клади, да, сорванец?

— Лучше бы ватрушку положили — на кой мне ваш грязный палец?

Старик, потирая седую бороду, изучающе разглядывал меня:

— Мне тут старый приятель поведал занятную историю. Говорит, малыш силой мысли сломал Око. Неужто правда?

— Без понятия. Просто оно стояло у меня на пути, а мне в уборную хотелось. Подумал: "Вот бы оно сломалось" — и оно сломалось.

Не стал врать я. Уж больно не просто дед перед мной.

— Да не может быть! — Огнебровый замедлил поглаживание бороды, его взгляд стал пристальным. — Эй, Валдай, подай-ка мою сумку!

Когда потёртый кожаный мешок оказался у него на коленях, маг извлёк оттуда знакомый мне по книгам артефакт — «Око Арканума. Эти кристаллы добывают только в Королевстве Пылающих Песков, и тамошние купцы, будучи монополистами, взвинчивают цены до небес, вызывая зубовный скрежет у прочих народов. Но песчаникам хоть бы хны — плюют они на недовольство с высоты своих золочёных барханов.

Старик наклонился ко мне и приложил кристалл к моей груди. Прошла секунда, другая... Ничего.

— Странно, — нахмурился маг.

И вдруг — щелбан! От неожиданности я потерял концентрацию — и камень вспыхнул ослепительно-белым светом, таким ярким, что Ридикусу пришлось поспешно убрать его от моей груди, дабы не лишиться зрения.

Но восхититься этим чудом никто не успел — дом вдруг содрогнулся, крыша обрушилась, грозя похоронить нас под обломками. Однако огненный маг успел выставить защитный барьер — мерцающий купол из сияющих рун укрыл нас от падающих балок.

Я стоял, заворожённо глядя на первое в жизни проявление истинной магии. Так и хотелось воскликнуть: "Привет, магия! Давай дружить, я хороший Мальчик!" Сердце бешено колотилось — одно дело читать о волшебстве в книгах, совсем другое — видеть его воочию, чувствовать на себе тёплый ветерок от колдующей плоти, вдыхать терпкий аромат разогретого воздуха. В этот момент я понял — все мечты моего детства меркнут перед этой ослепительной реальностью. Я точно хочу стать магом, самым лучшим и сильным.

Маг Огнебровый сохранял царственное спокойствие, но в его янтарных глазах уже плескалось раздражение. Поднявшись с лавки, он расправил плечи, и алая мантия, расшитая золотыми рунами защиты, развевалась за ним, словно пламенный шлейф. Руны я узнал из-за атласа и было их просто море. Каждый его шаг оставлял на полубортных досках едва заметные обугленные следы — неконтролируемое проявление магической силы.

Похоже старик зол, — жадно наблюдая за ним я старался запомнить всё.

Отец крепко обхватил мать за плечи, а меня прижал к груди. Я чувствовал, как учащённо бьётся его сердце — ровный, знакомый стук, который теперь сбивался от тревоги. Валдай шёл последним, его мозолистые пальцы нервно теребили ремешок мешка огненного мага.

Двор встретил нас странным зрелищем.

Трое латников в доспехах из сияющей стали, украшенных гравировкой в виде морских волн, держали под уздцы пятерых вороных жеребцов. Кони беспокойно перебирали копытами, чувствуя магическое напряжение. Их ноздри раздувались, выпуская клубы пара в холодный воздух.

Но настоящий интерес представляли двое что вышли вперёд.

Слева стоял мужчина лет пятидесяти, облачённый в парчовый кафтан цвета морской глубины, отороченный мехом белого песца. Его длинные, как ночное небо, волосы были перехвачены серебряным обручем с сапфиром. Но взгляд невольно притягивало массивное кольцо на правой руке — золотой змей, кусающий собственный хвост, а на её голове таился голубой камень. В его глубинах бушевал миниатюрный океан — волны яростно бились о невидимые берега, а в толще воды мелькали тени неведомых существ.

Кстати, об этом. Ещё лёжа в резной дубовой колыбели, я сделал удивительное открытие — моё зрение обладало невероятной остротой. Сквозь полумрак комнаты я отчётливо различал мельчайшие детали: каждую трещинку на потолочных балках, тончайшие паутинки в углах, даже микроскопических клещей, копошащихся в древесных порах.

Это было зрение, перед которым бледнели возможности лучших микроскопов моего прежнего мира. Я мог:

Различать отдельные чешуйки на крыльях ночных бабочек. Видеть, как пылинки медленно кружатся в луче закатного света. Наблюдать за передвижением мельчайших почвенных клещей.

Особенно завораживали пауки-сенокосцы, чьи тонкие ножки казались мне толстыми, как верёвки, когда я рассматривал их во всех подробностях. Их сложные глаза, состоящие из сотен крошечных линз, отражали свет, как драгоценные камни.

Иногда, чтобы проверить границы своих возможностей, я:

Следил за полётом отдельных пыльцевых зёрен. Различал текстуру на крыльях комаров. Видел бактериальные колонии на поверхности подгнивших фруктов.

Мать пугалась, когда я внезапно начинал смеяться, наблюдая за невидимыми для других комедиями микромира. Отец же, хмурился и успокаивал мать, мол, маги, что с них взять.

Этот дар стал моим первым магическим проявлением — задолго до того, как я научился ходить или говорить. И хотя тогда я ещё не понимал всей необычности своего зрения, инстинктивно чувствовал — мир гораздо сложнее и интереснее, чем кажется обычным людям. Или все об этом уже знают, а я просто заново изобретаю велосипед. Хм-м, а это идея. Интересно здесь есть велосипеды? Если что надо будет обязательно запатентовать. Если, конечно, здесь есть патентное бюро. Эх, — я мысленно вздохнул. Как тяжко быть попаданцем. Так я опять отвлёкся. Тут вроде как драка намечается, а я всё о своём, о власти над миром, богатстве и куче принцесс. Хе-хе.

Справа находился его спутник — мужчина около тридцати (хотя ему легко могло быть и двести, всё-таки мир-то магический) в мантии напоминающую по цвету мокрую землю. Ну цвета грязи я имел в виду если что. На груди красовалась эмблема — земляной голем державший золотой жезл. Его короткая борода была аккуратно заплетена в мелкие косички с вплетёнными медными бусинами.

— Наконец-то я нашёл тебя убийца детей, — прошипел богато одетый незнакомец. Голос его звучал, как скрежет льдин по камню.

Не дав опомниться, он резко поднял руку с роковым кольцом. Камень вспыхнул синим светом, и воздух наполнился запахом морской соли.

"Аква Морс Витаэ!" — прогремело заклинание.

Вода из ближайшей бочки взметнулась в воздух, формируя идеальное копье с зазубренным наконечником. Водяной снаряд с свистом понёсся к Валдаю, оставляя за собой шлейф пара.

Но огневик лишь презрительно щёлкнул пальцами. Между Валдаем и копьём вспыхнул полупрозрачный щит из жидкого огня. При контакте вода взорвалась облаком пара, окутав двор белой пеленой.

— Кто такие, дьявол вас побери, и по какому праву атакуете моего человека? — голос мага загремел, как вулканический гром. Вокруг его головы закружили три огненных сферы, готовые в любой момент ринуться в бой.

Мужчина чьё копье не смогло пробить щит выступил вперёд и выпятив грудь зло прошипел:

— Убирайся, старик, пока цел, иначе я Сергиус Мокрый стеру...

Его спутник резко схватил его за плечо:

— Молчи, Сергиус! Ты что, не видишь, кто перед тобой? Это магистр Ридикус Огнебровый из Гильдии Пламени Феникса! Он может превратить тебя в горстку пепла одним взглядом!

Но виконт не посчитал старика кем-то важным, а потому продолжил с вызовом глядеть на него.

Старый маг медленно выдвинулся вперёд. Его мантия вспыхнула алым заревом, а по двору побежали трещины — каменные булыжники дорожки плавились под его ногами как воск. А мои глаза расширялись с каждой секундой. Кажись я даже забыл, как дышать.

— Вы, земляные черви, только и умеете, что рыть норы, а вы водники без воды пустое место — его голос стал опасным шёпотом. — Сейчас вас за нападение на магистра испепелю дотла — и ни один бог не посмеет осудить меня за это.

Воздух дрожал от нарастающей жары. Листья на ближайшем дубе свернулись в трубочки, а деревянный забор начал тлеть. Я прижался к отцу, чувствуя, как по спине бегут мурашки — это было одновременно страшно и восхитительно.

«Мурус игнис», — тихо произнёс Ридикус, и воздух перед ним вспыхнул, будто разорвался пороховой склад.

Его рука описала в воздухе плавную дугу, и в тот же миг между нами и нападавшими взметнулась огненная стена — три метра в высоту, семь в ширину, раскалённая, яростная, с рёвом устремившаяся впереди. Пламя лизало землю, оставляя после себя стекловидные следы, воздух дрожал от жара, искажаясь, как в мареве пустыни.

Несчастные успели выставить щиты — один земляной, дрожащий и неровный, другой водяной, хрупкий, как утренний туман. Но против магистра огня их защита оказалась не крепче паутины.