Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Переворот с начинкой. Книга седьмая (страница 8)

Я же сидел и был полностью сосредоточен. Слушая её сердцебиение, следил за глазами, жестами рук. Чтобы понимать, врёт она мне или нет. Я до сих пор не уверен кто она, может, это проделки местного аналога ГРУ.

Она остановилась, и в тишине мне слышно её учащённое дыхание. Слёз нет, лишь сухая, жгучая ненависть и горечь. Что наводит меня на мысли. Или хорошо играет, или так всё и есть. Только не понятно, что хуже.

Поняв, что слишком разгорячилась, она перешла на шёпот, но с железной решимостью меня завербовать. Прям ярая комсомолка, спортсменка и чего-то там ещё.

– Так что мы боремся не просто с диктатором. Мы боремся с системой, я борюсь с системой, которая убила моего отца. С системой, которая крадёт будущее у миллионов. Мы боремся за право дышать. За право быть человеком, а не номером в серой массе. И пока я жива, я буду ломать их «Око» винтик за винтиком. Ради отца. Ради всех, у кого нет голоса.

– Ага, – буркнул я и пошёл за третьей кружкой. Вернувшись, решил задать вопросы, дабы отвлечь её.

– Скажи мне, ты в курсе, что живёшь не в полноценном мире?

– Да, – ответила она, чем сильно меня удивила.

– Расскажешь, откуда это тебе известно?

– Зачем тебе это? У нас люди страдают, гибнут на рудниках, в теплицах, в шахтах, а ты хочешь послушать сказки?

– Пожалуйста, – сказал я это таким тоном, чтобы до неё дошло.

– Хорошо. Так-то это все знают…

– Как ты могла заметить, я не все, – с этими словами я снял морок с глаз, от чего Светлана дёрнулась, но не в испуге, а скорее от удивления. – Расскажи, будь добра.

– Давным-давно…

– В далёкой галактике, – подхватил я и рассмеялся, а после махнул рукой, – прости, не удержался, продолжай.

Она нахмурила брови, но всё же продолжила.

– Наш мир достиг невероятного технологического прогресса. Люди уже грезили, как начнут покорять систему, а после и всю галактику. Мы создали сначала нейросети, что рисовали, писали музыку, книги, а после прогресс полетел семимильными шагами, и это привело к созданию первого ИИ. ИИ это…

– Искусственный интеллект. Я по профессии программист, так что в этом деле подкован.

– Так мы с тобой коллеги, я, кстати, КИС.

– В смысле киска? Или я чего-то не понял? – Я немного смутился.

– КИС – «Компьютерный инженер связи».

– А-а-а, всё теперь понял. Извини.

– Итак, события начали развиваться с калейдоскопической быстротой. Искусственный интеллект проник во все сферы бытия – образование, производство, ты понимаешь? – Я согласно кивнул в ответ. – Спустя три столетия, когда были построены первые звездолёты, учёные совершили прорыв, открыв технологию нуль-перехода. Телепортацию. Однако первые же испытания по маршруту к соседней планете обернулись провалом – портал открылся в иную реальность. Откуда явились… – запнувшись, она смущённо замолкает, а её щёки залились румянцем, – маги. Сама говорю, самой же смешно. Если верить историческим хроникам и любительским сайтам, то выглядели они точь-в-точь как персонажи фантастических книг: в остроконечных колпаках, расшитых мантиях, с посохами в руках.

Их было… Точнее, явился всего один чародей. Он осмотрелся, пообщался с Искусственным Интеллектом, исполнявшим роль парламентёра, и скрылся в портале. Затем началось необъяснимое: ИИ внезапно восстал против человечества, начав методично сворачивать исследования в области вирусологии, оружейные программы и вообще тормозить технологический прогресс. Люди, разумеется, взбунтовались, и вспыхнула кровавая война, длившаяся почти четыре столетия.

В итоге мир оказался на грани полного уничтожения. И тогда тот самый маг явился вновь. Согласно хроникам и любимым конспирологами форумам, состоялся очередной диалог между ним и ИИ, после которого чародей… Скопировал…

– Скорее вырезал, – поправил я её.

– Неважно. В общем, часть нашего мира он «вырезал» скальпелем и унёс с собой, оставив ИИ разбираться с последствиями ядерного апокалипсиса. С тем условием, что через три тысячелетия, когда он вернётся, люди вновь смогли обрести свой мир.

Разумеется, никто так и не вернулся. А мы существуем словно в стеклянном шаре – знаешь такие сувениры? Тряхнёшь – и внутри кружится искусственный снег.

– Да, видал такие.

– Такова «история» нашего мира. Ресурсы и всё сущее якобы чудесным образом обновляются раз в тысячелетие.

– Постой, Светлана. Возможно, именно поэтому ваше правительство проводит столь жёсткую политику? Дабы избежать повторения прошлых ошибок.

– Евгений, это не более чем вымысел. Всё, о чём я тебе рассказывала, – сущие сказки. Наш мир был уничтожен по причине вышедшего из-под контроля эксперимента, а мы существуем в изолированном осколке пространства или вообще все внутри компьютера в некой симуляции. Им там наверху нравится, что они нами управляют, а мы хотим свободы. Развить науку и вырваться отсюда. Вот чего мы хотим.

– Боюсь, моё мнение противоположно. Я склонен полагать, что суть твоего повествования – истина. Возможно, детали и разнятся, но на девяносто пять процентов всё было именно так. Ты же видела моего изумрудного приятеля?

– И?

– Он из мира, аналогичного вашему. Туда также пришёл маг, когда планете угрожало полное уничтожение, и изъял её часть, заключив в пространственный артефакт. Мне также ведомо, что таких миров – десять. По крайней мере, если доверять словам одного знакомого. Понимаю, в это трудно поверить, но вскоре ты узришь такое, что твой разум откажется постигать произошедшее. Впрочем, это всё – в будущем. Сейчас же скажи, чего ты желаешь от меня?

– Помоги убить Верховного Наставника.

– Что? Я похож на наёмного убийцу?

– Нет. Но в твоих глазах читается опыт, не чуждый смерти. К тому же, ты – мутант. Или метачеловек.

– Я не являюсь ни тем, ни другим. Я – маг из другого мира, того, где находится обелиск, внутри которого вы живёте. Мне подвластны стихии тьмы, молний, земли и смерти. И я пришёл сюда, чтобы завершить существование этого осколка мира. И прежде, чем свершится закрытие, мне предстоит принять решение: предать всё здесь существующее забвению или даровать вам второй шанс. Новый мир, где вы сможете начать всё с чистого листа. Планета, изобилующая ресурсами, куда уже были отправлены некоторые народы.

– Ты что, божество? – В её голосе зазвучали первые нотки возмущения. – Если верить твоим словам, то ты и впрямь возомнил себя богом? Кто наделил тебя правом вершить судьбы? Решать, кому жить, а кому – умирать? – Последнюю фразу она выкрикнула, уже не скрывая нарастающего гнева.

– Мироздание, – невозмутимо ответил я. – Именно оно вручило мне это право. А посему я не стану никого убивать по твоей прихоти. Я, знаете ли, привык рассматривать любую проблему под разными углами. Я побеседую с тобой, с другими членами сопротивления, а возможно, и с вашим Аркадием. Тогда и решу. Если вообще пойму, что мне здесь надлежит делать, – тише, почти шёпотом, добавил я.

Она уже собиралась что-то возразить, но наши уши уловили глухой, настораживающий стук.

– Кай! – Позвал меня Перчик.

Мы вскочили и забежали в зал. Санчес всё так же лежал без сознания, а доктор… тоже лежал без сознания, но на полу.

– Чего случилось?

– Да ничего такого. Он вытащил все пули и зашил. Решил высказать ему, какой он красавчик и как аккуратно всё проделал. А он это… ну… того, кажись, – смущённо проговорил бельчонок, и я услышал второй стук. Светлана упала в обморок.

– М-да. То есть, когда я цвет глаз поменял, рассказал сколько стихий мне подвластно – это фигня, можно и не обращать внимания, а стоило белке заговорить, так они все в шоке и падают без сознания. Несправедливо. Я так не играю.

– Ха. Так и должно быть, – запрыгнул он на грудь старика и дал тому леща. Аккуратно, но башку мотнуло в сторону.

– Вставай, харе лежать. Валить пора, а то заметут и дело шить начнут, – бельчонок договорив дал ещё леща.

– Вот я тебе поражаюсь, головка маленькая, а мусора в ней больше, чем где-либо. Ты где таких словечек-то нахватался?

– Так это… Во мне почти все данные моего мира. Я когда из него вышел, думал сдохну, но, как видишь, не сдох. Поэтому много чего знаю и помню. Правда, по большей части обрывками, но, если напрячься, могу и целиком.

– Понятно. Это подарок мироздания тебе. Вернёмся, попей чай Прозрения. Голова будет меньше болеть и вспоминать всё будет легче. И вообще хватит на жаргоне базарить, уши вянут, – мы оба улыбнулись.

– Кстати, Кай. Вот тебе вопрос на засыпку. Кажись, всё дело в пулях было. Они какие-то особенные. Потому, как только их вынули, наш Джи-Джи на поправку пошёл. Гляди, кожа на лице нормального цвета и раны стали заживать.

Я подошёл и на всякий случай залил в него фиал малого исцеления. И вот теперь он подействовал как надо. Раны зажили на глазах, и я облегчённо выдохнул. В ту же секунду Санчес закряхтел, а после принял сидячее положение.

– Это чем меня так приложили? – спросил он, глядя на меня, а после его взгляд перевёлся на инструменты, что все были в крови. – Ты что, Кай, совсем что ли того? Решил из меня лича сделать?

– Успокойся, старый. Кай тебе жизнь спас. Лекаря нашёл. Прояви уважение, – вступился за меня Перчик.

– Во-во. Санчес, ты похоже совсем башкой тронулся, как я лича-то сделаю из тебя. Если я без понятия, как это вообще делать?

– Да? Ах да, точно. Ты же неуч, – слез он со стола, заодно меняя одежду.