Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Переворот с начинкой. Книга седьмая (страница 12)
Светлана должна была присоединиться к нам позже, а для Дмитрия мы оставили записку – его не было видно уже вторые сутки. Борис, чьё лицо украшали все местные розыскные базы, нервно ёрзал на стуле. Мы наложили на него лёгкий морок, и когда благополучно миновали патруль, даже не взглянувший в нашу сторону, наш доктор был искренне и глубоко поражён эффективностью магии.
Сидя за столом, ломящимся от яств, мы дегустировали местную кухню. Она оказалась вполне съедобной, и я даже начал к ней привыкать. Вообще, я с удивлением отметил, как быстро во мне проснулись старые, почти забытые привычки Жени из другого мира: вместо мгновенного перемещения я ловил такси. Причём весь транспорт в городе был электрический. Да и вся техника в этом мире работала на подобной тяге. Даже генераторы, что мы прихватили с собой, питались от солнечных батарей. Поначалу я сомневался в их эффективности, но продавец уверил, что зарядка не займёт много времени, а аккумуляторов хватит на долгие часы.
– Что-то наши запаздывают? – робко проронил Борис, прерывая мои размышления.
Я взглянул на часы. Действительно, что Света, что Дима должны были присоединиться к нам около двух часов назад. Прислушавшись к внутреннему голосу, я не ощутил тревоги, однако Годунов явно был на взводе. Мы решили вернуться в квартиру.
До поворота на нашу улицу оставалось всего ничего, когда с ближайшей крыши на моё плечо спикировал Перчик, беличья мордочка которого была искажена беспокойством.
– Кай, беда! Светку замели! – выпалил он, запыхавшись. – И, похоже, это Дима её и сдал. На нём наручников-то нет!
– С чего бы ему такое совершить? – я не мог скрыть изумления.
– Дурак влюблённый, – сплюнул доктор. – Без памяти втрескался в неё, а она и внимания не обращает. Вот в тебе и увидел угрозу. Решил разом избавиться от обоих. Вот только мы ушли, а он этого не ведал. Выходит, когда стукач привёл стражу, в логове была лишь она одна…
– Понятно. Куда её повезли?
– В ЦТ, – видя моё непонимание, Борис поспешил пояснить: – Центральная тюрьма. Туда всех свозят перед распределением.
– Не в этот раз! – запротестовал Перчик, размахивая лапками. – Её посадили не в арестантский фургон, а в личный транспорт следователя. Полагаю, везут в управление. Учитывая, что нас сдали, стукач наверняка выложил всё, что знал. А охраны там – тьма тьмущая!
– Ясно, – кивнул я, а в моей голове со скоростью молнии завертелись мысли, и уже через секунду я выдал. – Тогда поступим следующим образом…
***
Кабинет следователя четвёртого ранга Самойлова утопал в неестественной, давящей тишине, нарушаемой одним мерным тиканьем настенных часов. Воздух был густым и спёртым, пропитанным запахом старой бумаги, дешёвого табака и страха, что напитал стены. Через Игоря прошли тысячи людей, и мало кто из них не испытывал страх.
– Госпожа Волкова, – голос Игоря Дмитриевича был ровным и острым, как хирургический скальпель, – давайте не будем усугублять и без того незавидное положение. – Его проницательный, холодный взгляд, казалось, сканировал каждую её черту, каждый скрытый жест, выискивая малейшую трещину в её защите. Он был мастером своего дела и читал людей как открытые книги. – Сообщите местонахождение ваших… сообщников, и данный факт будет учтён судом как существенное смягчающее обстоятельство.
Светлана, сидевшая напротив, с непроницаемым, каменным выражением лица, продолжала упрямо хранить молчание. Новость о предательстве Дмитрия не стала для неё неожиданностью – в его слабости она никогда не сомневалась. Гораздо сильнее её терзала иная мысль: теперь она не сможет помочь Евгению завершить начатое. Эта горькая мысль сжимала сердце тугим узлом сожаления.
– Поймите, вы ещё молоды, красивы. У вас вся жизнь впереди, – Самойлов сменил тактику, его тон стал почти отеческим, что прозвучало ещё более зловеще, – у вас всё ещё остаётся шанс выйти из этой истории с минимальными потерями. Да-да, не смотрите вы на меня так. Поступило распоряжение с самого верха: выдадите этих загадочных «пришельцев» – и все обвинения с вас будут сняты. В противном случае… Полагаю, вы и сами прекрасно осознаёте, какая участь вас ожидает. Мы найдём их рано или поздно. Система не знает промахов, только вы отправитесь прямиком на рудники.
Девушка, стиснув зубы, продолжила игнорировать его посулы и угрозы. Её молчание было её единственным оружием и её главным протестом.
Игорь Дмитриевич, не добившись желаемого результата, с лёгкой, почти театральной досадой махнул рукой.
– Отведите её в камеру. Пусть поразмыслит над моим предложением в более… аскетичной обстановке.
Когда конвоир Увёл упрямицу, следователь медленно поднялся из-за стола. Его путь лежал к комнате для допросов, где ожидал Дмитрий. Молодой предатель, возможно, что-то Утаил, и Самойлов был намерен выжать из него информацию до последней капли, надавив со всем своим испытанным профессионализмом. В этой игре на нервах он был виртуозом.
Минул день, затем второй, и терпение следователя начало иссякать, подобно воде в песочных часах. Начальство давило, требуя результатов, которых всё не было. Решив, что пора вновь попытать счастья, он направился в камеру к Светлане в надежде, что голод и одиночество сделают пленницу более сговорчивой. Её рацион уже вторые сутки составляла лишь простая вода, а в соседнюю камеру подсадили измождённую женщину, которая, по легенде, только что вернулась с урановых рудников и теперь снова туда угодила – на сей раз навсегда. Эта подсадная Утка должна была запугать девушку леденящими душу рассказами о «прелестях» жизни в радиоактивных забоях.
Однако, едва Игорь Дмитриевич ступил в длинный коридор здания ОГБЧП, его поразила царившая вокруг нездоровая суета. Вместо привычного размеренного гула царил хаос: сотрудники всех рангов бегали, словно обезумевшие, по коридорам, и что было самым тревожным – все они были при полном боевом снаряжении.
Когда мимо него промчался молодой оперативник Олег Кроткий, следователь резко преградил ему путь.
– Олег! Что происходит?
– Товарищ следователь! – молодой человек попытался вытянуться по стойке «смирно», но нервное напряжение сковывало его. – Так это… Переворот люди затеяли!
– Какой, чёрт побери, переворот? – Игорь Дмитриевич смотрел на него с недоверием. – Ты в себе?
– Товарищ следователь, вы разве не в курсе? Поступил срочный приказ – всем прибыть на Центральную площадь. Туда стекаются толпы, тысячи людей! И они вооружены.
– Чего они требуют? Что кричат?
– Говорят… что царь – ненастоящий.
– Что?! – голос Самойлова прозвучал как хлопок. – Ты что, пил?
– Никак нет, товарищ следователь! Я сам по телевизору видел. Журналисты уже там. И они передают, что есть доказательства, причём веские. Якобы нами правит самозванец!
– Всё, извините, меня ждут! – вырвавшись, оперативник умчался дальше.
Игорь Дмитриевич, резко сменив направление, направился в общий зал, где на стене висел большой телеэкран. Помещение было битком набито людьми из вспомогательного персонала – теми, у кого не было оружия и чьи должностные инструкции не предписывали реагировать на подобные события. Все они сидели, затаив дыхание, уставившись на экран. Лицо диктора было бледным и напряжённым.
На экране мерцала тревожная картина: десятки тысяч людей, вооружённых автоматами, топорами и вилами, двигались в сторону правительственного квартала. И над этой бушующей человеческой рекой колыхались самодельные транспаранты с нелепой, но оттого не менее пугающей надписью: «Царь не ненастоящий».
В том, что это проделки пришельцев, он нисколько не сомневался.
***
Идея моя была таковой. Поднять народ на бунт. Только вот просто так никто никогда не согласится. Нужны веские доказательства, такие, что проникнут в самое сердце и заставят человека выйти за привычную ему картину мира. Бросить день сурка и отправиться добиваться справедливости.
Поскольку я оставил себе бэкдор, то, попав на сервер, стал копать. Это мне ещё кстати повезло, что те сервера, куда я подключился, имели выход в сеть, иначе пришлось бы опять проникать в «ОКО».
Минута за минутой, час за часом я погружался в цифровые архивы, что были подобны бесконечным лабиринтам из света и тени. Я искал слабость, нить, за которую можно было бы ухватиться, чтобы обрушить всю эту конструкцию. И я нашёл нечто, что заставило даже мою кровь похолодеть.
Это были не отчёты, не указы и не протоколы. Это были технические журналы, скрытые в самом защищённом и зашифрованном сегменте сети. Журналы обслуживания. Что меня и насторожило.
Некто вёл хронологию на протяжении столетий. Регулярное техническое обслуживание, замены биомеханических узлов, апгрейды нейронных процессоров, диагностика сенсорных систем. И всё это – под одним-единственным идентификатором: «Проект: АРКАДИЙ. Серийный номер: 001. Статус: Активный. Оператор Верховной Власти».
Передо мной была не жизнь, а инструкция по эксплуатации. Не биография, а лог-файл. Когда прочитал минут десять сидел, тупо пялясь в экран и ах… офигевая.
Я откинулся от экрана, помассировала вески допил холодный кофе и выругался. Все эти портреты, которые я видел на площадях – молодой, зрелый, стареющий правитель – это не были изображения живого человека. Это были рендеры, последовательно сменяемые версии интерфейса, призванные создать иллюзию смертности, иллюзию того, что у власти стоит такой же смертный, как и они. Но за этой иллюзией скрывался лишь холодный, безжалостный и, что самое ужасное, вечный механизм.