Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 8)

Отряд специального назначения для решения деликатных проблем — или, как его окрестил Кайлос, Отряд Прикрытия Кухни «Гурман» (ОПК) — прибыл к поместью Балдуинов на рассвете. Именно в этот час охрана, поддавшись дремотной истоме, бдит менее всего.

После тщательной разведки было решено проникнуть через канализационные туннели, ибо восьмиметровый забор, усиленный защитными рунами, представлялся непреодолимым. Малейшая попытка взобраться на него немедленно вызвала бы стражу, чего допустить было никак нельзя.

— Называйте меня «Великая Тень»! — прошептал Грохотун, натягивая на голову маску с аккуратными прорезями для ушей, сработанный Санчесом специально для подобных миссий. Эти маски, что ныне надел весь отряд, скрывали не только лица, но и магические отпечатки, делая их призраками в ночи.

— Тенью, что чихает громче, чем дракон после щепотки нюхательного табака, — пробурчал Бренор, поправляя пояс, утяжелённый пятью топориками, тремя метательными ножами и заветным магическим котелком как у Кайлоса «на непредвиденный случай». Вдруг ожидание затянется, а скрашивать его лучше за трапезой.

Отряд двинулся по канализационному тоннелю, который, к всеобщему изумлению, источал не привычное зловоние, а удушливый аромат дорогих духов или пряностей — видимо, Балдуины спускали в стоки просроченную парфюмерию или ещё чего. Иначе столь странный феномен было не объяснить. Открытие это произошло случайно: Балин забыл активировать защитный артефакт от запахов. Данное открытие повергло ОПК «Гурман» в лёгкий шок. Столь эксцентричный особняк им довелось посещать впервые.

Гоблин, сморщившись от густого запаха ванили, громко чихнул, и с потолка свалилась затхлая бриллиантовая заколка.

— Я просто жирею от этих богатеев! — фыркнул Торгрим, подбирая её. — У них даже канализация хорохорится! Интересно, что же тогда хранится в их сокровищнице, если подобные безделушки отправляют в сточные воды?

Выбрались они в некоем подсобном помещении, откуда, судя по всему, прислуга выливала помои и прочие отбросы. Естественно, в столь поздний час здесь никого не было, но это отнюдь не означало, что можно позволить себе лишний шум или неосторожность. Когда все выбрались и приготовили оружие, Грохотун Большой Пуф с величайшей осторожностью приоткрыл дверь, вглядываясь в густую тьму.

— Чисто. Пошли, — беззвучно махнул он рукой, выбираясь наружу.

Во дворе их ожидал не только бдительный взор стражников, но и декоративный пруд, населённый карпами-переростками. Проходя мимо, они стали свидетелями происшествия, которого никто не мог предвидеть. Один из карпов, заметив любопытную рожу Бренора, заглянувшего в воду, внезапно выпрыгнул и нанёс гному смачный удар хвостом по лицу.

— Ах ты, чешуйчатая тварина! Это прямое объявление войны! Ты у меня сейчас прямиком пойдёшь в сумку, а после в суп отправишься! — яростно прошипел гном, но Руми удержал его от попытки ворваться в пруд и атаковать рыбу.

— Наставник, мы пришли сюда не для этого, — тихо, но твёрдо напомнил он.

— Живи, пока живёшь, тварь! — проворчал гном, погрозив кулаком удаляющемуся карпу, и двинулся дальше.

Продвигаясь через сад, они внезапно замерли, услышав храп такой силы, что оставалось диву даваться, как от него не срабатывают охранные руны. Казалось, сама земля содрогается под ногами. Оказалось, Балдуины наняли гнома-садовода, мастера своего дела. Тот спал, обняв садовую лейку, но даже во сне, между раскатистыми всхрапами, бормотал заклинания: «Разрастись, азалия, и покарай тех, кто топчут газоны!» Кусты азалий вокруг нервно подрагивали, будто и впрямь готовые к атаке.

Отряд с величайшей осторожностью обошёл спящего, не желая его будить. Ибо если уж он храпел с такой мощью, то его крик наверняка поднял бы на ноги не только стражу, но и всю округу.

Воистину, поместье Балдуинов, которое они накануне вечером осматривали с пригорка, напоминало скорее причудливый замок разбогатевшего торговца луком, нежели родовое гнездо аристократов: избыток позолоты, кричащей даже в сумерках, выдавал тщетные попытки купить величие за монету. Сады были подстрижены с почти болезненной педантичностью, а вдоль дорожек, словно в насмешку над вкусом, стояли обнажённые скульптуры в сладострастных позах — гномы, эльфы, дракониды, орки и прочие народы, кроме людей, — все держали фонари, будто намеренно желая смутить вора своим неестественным видом. Иначе зачем выставлять такое напоказ?

Сморщившись и высказав своё «фи» отряд пошёл дальше.

Теперь же, проникнув внутрь особняка, они оказались в мире сюрреализма. Возникло стойкое ощущение, что они забрались не в обитель богатого рода, а в логово безумцев. Поживи здесь пару дней — и крыша поедет безвозвратно, а рассудок останется где-то позади. Всё из-за внутренней обстановки: повсюду висели кричащие гобелены с изображениями предков (все с одинаково удивлёнными густыми бровями), от которых становилось не по себе — казалось, они следят за каждым шагом. Куда ни кинь взор стояли дорогие, но уродливые вазы в форме совокупляющихся лебедей, словно перенесённые из кошмара какого-то развратного гончара.

— Что с ними не так? — тихо, почти беззвучно, выдохнул Руми, озираясь с лёгким отвращением.

— Они богаты. Точнее, были богаты, — так же шёпотом ответил Грохотун. — А вот вкуса им не досталось. И нанять мага-декоратора, чтобы обставил всё как подобает, не догадались.

— Скорее, пожадничали, — прошептал Бренор, разглядывая скульптуру двух целующихся косуль и с брезгливостью отворачиваясь. — Предпочитают поражать количеством золота, а не изяществом души.

Пройдя по первому этажу, они достигли конца северного коридора, где располагалась неприметная дверь, ведущая в подвал. Взломать её не составило труда — к всеобщему изумлению, она оказалась и вовсе незапертой. Спустившись по каменным ступеням, группа спасения буквально расцвела, вдохнув ароматы, царящие в погребе: воздух был насыщен пряными нотами выдержанного сыра, копчёного мяса, трюфелей и благородного старого вина.

Их цель, младший помощник повара Лорик, сидел за импровизированным столом из дубовых бочек и с невозмутимым видом наставлял крысу в искусстве приготовления соуса бешамель.

— Добавь щепотку тёртого мускатного ореха! — внушал он грызуну, который старательно толкал лапками крошечную тёрку.

Увидев спасателей, Лорик разочарованно вздохнул:

— Уже? Я почти убедил крысу открыть здесь филиал нашего ресторана. — Поднявшись с бочек, он протянул руку крысе. — Пока, Рататуй, может, ещё свидимся.

К изумлению отряда, крыса вежливо пожала ему руку.

ОПК «Гурман» был снаряжён просторными сумками с пространственными чарами, и потому уходить с пустыми руками не собирался. Род Балдуинов должен был понести заслуженное наказание за свою дерзость. Прежде чем покинуть подвал, шестёрка ловко опустошила его, запихивая в свои волшебные сумки всё, до чего могла дотянуться. За какие-то десять минут погреб опустел.

— Всё, выходим, — скомандовал Большой Пуф, — пока у нас всех крыша не уехала окончательно от этого безумия.

— Давайте пройдёмся по дому, — предложил Торгрим. — Все спят, а хозяев надо наказать. Одной еды и вина маловато будет для справедливого возмездия.

Возражений не последовало. Отряд разделился: Балин и Торгрим отправились на поиски сокровищницы, Грохотун с Горцем двинулись обследовать покои, а Руми и Лорик направились к сараю, дабы обеспечить путь к отступлению.

Сокровищницу отыскали без труда — её даже не утруждались скрывать особо. Подойдя к массивной, искусно украшенной двери, они тщательно её осмотрели, и на их лицах расплылись знакомые ухмылки. Уже в который раз они проникали во владения враждебных родов, вскрывая хранилища ценностей одним и тем же изящным способом — попросту растворяя стену рядом с дверью с помощью магии земли. Дверь, конечно, была зачарована, защищена рунами и прочими хитростями — защита хоть куда. Но то, что стены также требовали укрепления, до их жадных умов так и не дошло.

Переступив порог небольшой комнаты, Балин и Торгрим обнаружили, что золотые монеты аккуратно упакованы в стеклянные банки с бирками «Варенье из одуванчиков».

— Какие же они извращенцы! — возмущённо прошептал Балин, выгребая золото столовой ложкой.

— Полностью с тобой согласен, брат, — отозвался Торгрим, уже набивая сумки дорогим оружием, самоцветами и ювелирными изделиями. Артефакты он трогать не стал — от них исходил неприятный запах, будто кто-то, наевшись жирной пищи, облапал их своими неумытыми пальцами. Остатки жира протухли, и теперь от артефактов несло затхлостью. «Бр-р-р. Мерзость какая», — брезгливо передёрнуло Торгрима.

Балин, покончив с золотом, окинул помещение взглядом в поисках ещё чего-нибудь, что можно было бы «экспроприировать». Его внимание привлёк семейный альбом Балдуинов: на миниатюрах все предки были изображены с тарелками супа. Недолго думая, он искусно заменил все лица на рожицы, вырезанные из картофеля — раз уж они так любили запечатлевать себя с едой.

Тем временем Бренор, пробравшись на кухню, деловито складывал столовое серебро, в то время как Грохотун, попробовав местный паштет, сморщился и, не удержавшись, оставил на столе «анонимный отзыв»: «Суховато. 2 звезды из 5. Совет: добавить сливок и сменить повара». Дегустировать остальное после такого он не рискнул.