Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 2)

Признаться, размышлял я недолго, но потрудиться пришлось изрядно. Потратив четыре дня жизни.

— Принёс? — преподаватель Чалмор потирал ладони с выражением искреннего и неподдельного предвкушения.

— Принёс, — кивнул я. — И приготовил сразу три разных варианта.

— Умно. Ну что ж, посмотрим, насколько оправданы слухи о твоих кулинарных талантах, — его глаза блеснули любопытством истинного гурмана.

— Первые — из ветчины и солёных огурцов, — я протянул тарелку с дымящимися пирожками. — Необычная и пикантная начинка для дрожжевого теста: малосольные огурцы, натёртые на тёрке, и нежирная ветчина.

Он предупредил заранее — как истинный артефактор, он требовал чёткого описания состава и процесса. Для него это было сродни магическому рецепту. Хотя в чём-то так оно и есть.

Старик надкусил, прожевал с невозмутимым видом и кивнул: — Дальше.

— Эти — со шпинатом и брынзой, — я указал на пирожки с лёгким зеленоватым оттенком. — Шпинат, припущенный в сливочном масле, смешан с мелко нарубленной брынзой. Для вкусового акцента добавил вяленые томаты и сушёный чеснок.

Он попробовал, слегка скривился и снова кивнул, делая знак продолжить.

— Третьи и последние, — я подал ему последний вариант, от которого исходил соблазнительный аромат. — С нежным сыром и свежими томатами. Чтобы начинка не вытекла, я очистил томаты от семян и немного проварил. Добавил оливки, базилик и тимьян.

Чалмор откусил — и его лицо внезапно озарилось восторгом.

— Вот! Вот то, что надо! — воскликнул он, с наслаждением наблюдая, как тянется сырная нить. — Вот это поистине еда богов!

В этом мире не было сыра, подобного моцарелле, а в моей прошлой жизни он стоил немало. Но я, ещё будучи по ту сторону реальности, научился готовить его самостоятельно. Поверьте, это не так сложно, а обходится — в сущие гроши. Написал бы рецепт, до не до этого совсем.

В итоге союз Элдрикса с Санчесом породил два чуда инженерии и магии. Для Джи-джи мы создали устройство, преобразившее саму его суть зрения. Отныне его взор пронзал пространство на три версты, без всяких приборов различая мельчайшие детали, а ночь для него становилась яснее дня. Так же он мог отмерять, измерять и всё это на глаз. Хе-хе.

С гоблином же история приняла иной оборот. Хотя моих средств с лихвой хватило бы целителям, дабы вернуть ему плоть и кровь, зеленокожий товарищ наотрез отказался. Замысел двух седых мастеров запал ему в душу куда глубже, чем я мог предположить.

Почти две тысяч золотых монет ушло на воплощение его новой мечты, но я не сожалел о потраченном богатстве ни мгновения. Вам следовало бы видеть сияние на его лице, когда он впервые открыл очи и его длань, сотканная из магических сплавов и мерцающая в обоих мирах — и в обычном, и в магическом — по велению мысли преобразилась в длинный, отточенный клинок. Он вскрикнул от восторга и сжал меня в объятиях с такой силой, что кости мои затрещали.

К слову. Источник его внутренней силы, многократно усиленный горошиной стекляшек, с избытком питал эту диковинную конечность. Ну да, подсмотрел идею в терминаторе. Они-то всё равно его не видели.

Параллельно я, по привычке, на манер военного стратега, курировал возведение ресторана «Не Лопни, Маг». Впрочем, признаться, мои подопечные и без того справлялись превосходно.

Не стояло на месте и дело с доставкой яств. Четыре башни связи были воздвигнуты, кристаллы настроены и проверены, а партия заказанных жёлтых ботинок — все сто пар — уже ждала своих гонцов.

В это же время я наконец обосновался в собственном доме близ академических стен. Ко мне туда же перебралось и семейство Вилера, до последней минуты не верившее в своё внезапное счастье. Женщина, приятной наружности по имени Лирия, являющаяся матерью Вилера, его младший брат Тини и сестра Сейла. Последнюю я быстро пристроил в подчинение к Майе. Услышав о размере будущего жалования, девушка разрыдалась и убежала в свою комнату. Честно говоря, я ожидал иной реакции, но что ж. С кем не бывает. Все мы разные. К нашей радости, она быстро пришла в себя и уже спустя полчаса умчалась вместе с Майей для заключения договора на поставку провизии.

Когда основные дела были приведены в божеский вид, я всецело погрузился в академическую учёбу, отдаваясь ей с редкостным рвением. Моё усердие не укрылось от зоркого ока Вортиса. Мастер удостоил меня похвалой и сообщил о своём намерении выдвинуть мою кандидатуру на турнир первогодков — грядущее состязание, где схлестнутся лучшие из лучших юных дарований: воспитанники магических академий и вольные бойцы гильдий.

Изначально я отнёсся к сей затее со скепсисом, однако стоило мне узнать, что победителю будет дарован месячный доступ в закрытое книгохранилище Магического Совета, как мои сомнения развеялись. Я дал согласие без малейших колебаний.

Вилер, к слову, отыскал для меня наставника в искусстве клинка. С тех пор каждый вечер я отдавал не менее двух часов постижению сего сложнейшего ремесла. Со стороны парирование и выпады выглядели изящно и просто, но на практике мой учитель, Регар, раз за разом обращал мои попытки в прах. Руми, кстати, учился со мной, как и многие другие, если не валились с ног после целого дня беготни.

Руми, кстати, поначалу не мог взять в толк, зачем заклинателю осваивать фехтовальные премудрости. Тогда я поведал ему о блокираторах магии что навесили нам на шею, после чего его сомнения рассеялись, и он принялся помогать мне тренироваться с удвоенным рвением.

Ещё одно наблюдение не давало мне покоя. В последние дни будто сквозь землю провалилось Братство Абсолюта, те самые убийцы в балахонах — неведомо, как они сами себя величают. Исчезли и те, что охотились за мной с младых ногтей. Куда подевались все эти недруги — загадка. Но, честное слово, я не горю от желания их вновь обрести. Хватает у меня забот и без их зловещего присутствия.

Сегодня я позволил себе роскошь выходного. День выдался субботний, благодатный для отдыха. Завершив неотложные дела и разделив "скромную" трапезу, блюд двадцать не больше, в кругу друзей — благо просторная столовая позволяла — я удалился в спальню, вознамерившись выспаться. Стоило мне уснуть. Именно тогда и случилось нечто, чего я никак не мог предвидеть.

— Приветствую тебя, Кайлос Версноксиум.

Я стоял посреди бескрайнего изумрудного луга, под чёрным, как смоль, небосводом, где пылали мириады далёких светил. Голос, прозвучавший в тишине, был одновременно и вовне, и внутри меня. Понадобилось мгновение, чтобы понять — это не сон. Собравшись с мыслями, я ответил:

— Приветствую и я вас.

И голос этот был мне знаком. Память услужливо подсказала его владельца почти мгновенно — Мироздание.

— Ты освободил мир Омайска. При этом ты не только не уничтожил его, но и сохранил жизни всем разумным тварям, ныне обустраивающимся в новой реальности. Подобное деяние не должно остаться без воздаяния. Отныне стихия земли подвластна тебе в полной мере и без ограничений.

— Благодарю… Значит, отныне я трёхстихийник?

— Ты можешь называть себя и так.

— Могу ли я задать вопрос? — В ответ — лишь безмолвие. Видимо, молчание и есть знак согласия. — Что произойдёт, когда я запечатаю все десять обелисков? И вообще зачем это всё?

— Грядёт «день разъединения».

— Это я уже знаю. Но когда он наступит? И причём здесь я?

— Ты, сделаешь выбор. А теперь, пробуждайся, Женя. У тебя гости.

Я резко раскрыл глаза и в тот же миг, окутавшись доспехом из сгустков молний, сорвался с кровати падая на пол. На том месте, где секунду назад покоилась моя голова, воткнулись три светящихся магией болта. Подскочив к окну, я успел заметить, как в предрассветной мгле растворяются три силуэта в тёмных балахонах. Время было настолько немое, что разглядеть их было почти невозможно.

— Аэридан, проследи за ними. Я останусь, пусть думают, что ушли.

— Совсем что ли? Сейчас два часа ночи. Дай поспать, — проворчал он сонно.

— Аэридан! — прошипел я, сжимая кулаки от ярости. — Меня вообще-то убить хотели!

— Будто в первый раз, — моя руку окутало молния готовая сорваться и ударить коему кому под хвост. — Да лечу я, лечу… — Он неохотно взлетел. — Убью того урода, что сон мой про горячий шоколад прервал, — нехотя пробурчал фамильяр и выпорхнул в окно.

Я опустился на кровать и взглянул на кольцо.

— Ети колотить, мать её дери камышом да по голой спинке, — выдал я на одном дыхание, с изумлением разглядывая третий камень цвета тёплой корицы, чем-то напоминающий авантюрин.

Сидя на краю постели, я в задумчивости почесал макушку, тщетно пытаясь припомнить хоть одно заклинание земли. М-да… Ничего не приходит на ум. Похоже, мне только что существенно прибавилось учёбы.

Глава 2

То ли радоваться то ли плакать.

— Ну, чего выяснил? — Наливая себе кружку душистого отвара и сдерживая позёвку, я опустился на стул, лениво почёсывая макушку. Ждать пришлось дольше, чем рассчитывал, а готовить что-то сложное совсем не хотелось. Вот и решил спуститься, чтобы хотя бы согреться горяченьким. Всё-таки холодает — зима близко.

— Ни-че-го, — растянул Аэридан, с лёгким шумом приземляясь на краешек стола и сворачиваясь клубком. — Пока не накормишь. И только давай без твоих магических разогревов. Свежее, с пылу с жару.

Пришлось покорно взяться за сковороду. Едва аромат румяных сырников разнёсся по дому, как на кухню ворвалась, словно ураган, Лирия Мюрейн, моя домоправительница.