Ирек Гильмутдинов – Искатель в пустыне (страница 6)

Не став более сопротивляться, да и Кулкан просить просто так не будет, я приготовился и первой же стрелой попал точно в маску. Толпа восторженно загомонила. Конечно, были и недовольные, поставившие на моё поражение, но зла на их лицах не было. Приятно, когда люди умеют проигрывать.

Из толпы ко мне вышел торговец, звали того вроде как Акиль. Интересный он человек. Много разных смешных историй знает, после его рассказов народ вокруг костров ещё долго держится за животы от смеха. Чем-то он мне напоминает Юкая. Понять бы только чем?

— Уважаемый Крэн, предлагаю повысить ставки. Как вы смотрите на то, чтобы увеличить дистанцию до шестидесяти шагов?

Люди, услышав о количестве шагов до мишени, ахнули. Вечер, да и последние лучи солнца вот-вот да и скроются за дюнами, плюс расстояние, которое предложил купец, делало этот выстрел почти невозможным. Люди поначалу не верили своим ушам. Большинство прекрасно осознавало, что я никогда не соглашусь на такое.

— Дам сто золотых, если попадёшь в цель. — Акиль снял с пояса кошель и продемонстрировал мне золото, чтобы я не сомневался в платёжеспособности.

— А если не попаду? — На всякий случай сразу решил уточнить, что потребуется, коли промахнусь. Уж точно не золото. Я таких денег отродясь не видел.

— Тогда ты и твой лесной друг будете представлять мой род на состязаниях в Набиге, а все выигранные деньги… сможете оставить себе.

Последние слова Акиль добавил, увидев сомнения на моём лице.

— Я не могу один принять такое решение. — тут Крэн подумал, — «не об этом ли со мной хотел поговорить Кулкан».

— Конечно-конечно, — легко согласился Акиль.

Я отошёл к Кулкану, повернувшись к торговцам спиной, чтобы те не могли прочитать по губам, о чём мы говорим.

— Кулкан, ты же слышал предложения Акиля, что думаешь? Оно нам надо? У нас вроде как другие планы, да и расстояние до мишени немаленькое.

— Этот человек очень недолюбливает пустынников…

— Всё, дальше можешь не продолжать, — остановил я его.

— А я ничего не понял. Чего там с этим Акилем и почему он не любит этих пустынников? — Ёнки смотрел то на меня, то на Кулкана, в его взгляде читалось недоумение. Он надеялся, что кто-нибудь из нас даст ему ответы.

— Ёнки, всё потом, — сказал, как отрезал Кулкан. Парень спорить не стал, ну, потом так потом, главное, расскажут.

Я подошёл к торговцу, терпеливо ожидающего моего решения:

— Почтенный Акиль, я принимаю ваше предложение.

У-ух, что началось после этого. Люди загомонили с удвоенной силой. Шум стоял такой, будто я снова оказался на базаре, где цены вдруг оказались вдвое, а то и втрое дешевле. Стал заключаться новые пари, кто-то одалживал денег, писались расписки, охрана, что в данный момент находилась на посту, не выдержала и прибегала по одному к Шафи, делая свои ставки. Какие же они всё-таки азартные люди пустыни.

Шафи, приняв ставки, отправился вновь мерить расстояние до мишени. Правда, в это раз вместе с ним ходило ещё как минимум человек пять. Доверие доверием, но, судя по суммам ставок, какие делали караванщики, я бы так же захотел проверить всё лично.

***

Пока я настраивался на выстрел, Ёнки подошёл к Шафи и сделал ставку. Только после, сидя у костра, я узнал, что тот поставил всё наше золото на мою победу. Ух, как я хотел отвертеть ему голову, но это вместо меня сделал наш лесной друг. Он отвесил ему подзатыльник, да такой силы, что у того чуть голова с плеч не оторвалась. Ёнки и не подумал злиться, наоборот, признал свою вину и, как только мы успокоились, он сообщил нам сумму, доставшуюся от сделанной им ставки. Злиться мы на него меньше не стали, но деньги нам и вправду нужны.

***

Взяв лук на изготовку, я набрал полные лёгкие воздуха, а после, медленно выдыхая, отпустил тетиву. Вокруг стояла гробовая тишина. Казалось, что люди не дышат, замерев в ожидании выстрела.

Моя стрела, как и в прошлый раз, пролетев шестьдесят шагов, угодила точно в маску разбойника. Люди были в полном недоумении и не могли поверить своим глазам. Я прям спиной ощущал довольство Ёнки.

Как только я убрал лук, ко мне подошёл Акиль и протянул мешочек с золотом со словами:

— Я, как и мой род, всегда держит своё слово, — и, развернувшись, ушёл к своему костру. Причём он не выглядит опечаленным из-за потери столь огромной суммы, это меня слегка выбило из колеи. Хотя, может, он богат, и для него это мелочь.

Приняв из рук торговца увесистый кошель, я отправился к приятелям. Остальной же люд стал отправляться кто к Шафи за выплатами, а кто к должникам. Суета началась не меньше, чем перед выстрелом.

Спустя полчаса у костра.

— В общем, мы выиграли тридцать две монеты золотом — под итожил нас приятель.

Ёнки сидел радостный и улыбался, переваливая монеты из одной руки в другую.

— Друг мой, ты случайно не слишком сильно ударил нашего приятеля? — спросил я у воина, хотя и понимал, что парень просто очень рад. Он, как и я, не видел в своей жизни таких огромных денег, точнее, видеть-то видели, но не в своих руках.

— Каждому по десять монет! — прошептал Ёнки, продолжая перебирать монеты. — А ведь мы ещё только в начале нашего пути. Отведя взгляд от золота, Ёнки произнёс с полной серьёзностью:

— Я сделаю твою сестру самой счастливой женщиной на свете. Улия ни в чём не будет нуждаться.

Кулкан ничего не ответил, но было заметно, как ему приятны слова Ёнки.

***

Оставшийся путь караван прошёл без происшествий. Благополучно добравшись до города «Набига» Шафи, рассчитался с нами как мы и договаривались, а после, пожелав удачи, отпарился по своим делам. Когда он уходил, то пожал мне руку, оставив в моей ладони записку. Читать я её сразу не стал, убрав в сумку.

Мы отправились на постоялый двор под названием «В гостях у Бишра» с вещами и нашими животинами, которых мы получили в качестве трофеев. Всего их у нас было аж шесть штук. Да мы богачи. Осталось продать их, и мы в порядке.

Кстати, выбрали мы это место не случайно. Нам его посоветовал Шафи как одно из лучших и не самых дорогих. Прежде всего я хотел смыть с себя дорожную пыль. Это было для меня важнее сна и еды. Так что, приняв горячую ванну и надев чистую одежду, почувствовал себя словно заново рождённым. Вернувшись в свою комнату, я сел на кровать и достал из дорожной сумки записку, которую передал мне купец.

«Крэн, хочу ещё раз тебя поблагодарить за спасение моего каравана. Если бы не вы, я вряд ли смог бы выкарабкаться из той передряги. В знак благодарности хочу рассказать тебе про господина Акиля. Этот мужчина из очень уважаемого и богатого рода.

Ты, конечно, задашься вопросом, почему такой человек решил отправиться со мной, а не с тем, у кого охрана получше, да и родословная побогаче. Ответа на этот вопрос у меня нет. Он сам ко мне подошёл в тот момент, когда я покинул таверну после разговора с вами.

Род Акиля славится своей честностью и ответственностью за свои слова. Насколько мне известно, никто никогда не говорил о них как о людях, не выполняющих своих обещаний. Вот ещё что, несколько бурь [1] тому назад, точно не припомню, сколь именно. Их род проиграл не только на состязаниях, но и спор с другим не менее знатным родом. Люди в городе поговаривают, будто род Акиля в том споре проиграл для себя безумно важную вещь. Ходят слухи, что ставкой в споре стал дар богов, но то лишь слухи. В общем, береги себя, парень, и удачи тебе. Я буду тебе очень благодарен, если ты после прочтения сожжёшь эту записку.

Пока я читал, в комнату вошли мои друзья. Закончив чтение, я передал записку Кулкану и стал ждать, пока они её прочтут. После прочтения Кулкан передал её Ёнки, а тот, ознакомившись с содержанием, сжёг письмо, как и просил купец.

— Почему вы решили, что нам нужны эти соревнования? — Я взглянул на Кулкана. Именно он убедил меня принять участие в том споре и тем самым вовлёк нас в эту авантюру.

Кулкан тянуть с рассказом не стал, а выложил всё как есть. «Эх, как же приятно иметь с ним дело, в отличии от жителей пустыни», — подумал Крэн.

«Во время стоянок я пообщался с другими охранниками, выясняя всё о людях, что шли с нами до Набига. Один из них оказался внуком слуги, служащего в семье Акиля. Он рассказал мне много интересного об этом человеке. Оказывается, Акиль и его семья находятся в состоянии вражды с «Пустынниками» и это началось прошлой зимой. В своё время, когда те только появились в городах, на них никто особо внимания не обращал, но за прошедшие пятьдесят зим, их объединение смогло втянуть в свои ряды огромное количество народу. И вот благодаря своей численности «Пустынники» стали действовать агрессивнее. Пять зим назад они отбили у семьи Акиля разом четыре торговых поста. Как рассказал Газир, это был огромный удар по репутации рода «Хавсидов». Да-а, кстати, ещё он поделился слухами, мол, случилось это всё уж больно складно, из-за чего по городу поползло множество сплетен. Например, «Пустынники» напали на посты именно в ту зиму, когда семья Акиля проиграла на состязаниях. Также их дружеский род «Алауитов» стал ни с того ни с сего значительно богаче. Это бросило тень на их отношения, насчитывающее, между прочим, не одно поколение».

— И ты полагаешь, у них, как и у Крэна, имелся дар богов? — перебил рассказ вечно любопытный Ёнки. За что тут же получил от Кулкана подзатыльник. То ли парень ждал такой реакции, или ещё что-то, но в этот раз он смог увернуться. При этом стал широко улыбаться, ладно хоть язык не показал.