Ираида Волконская – Единственная для эшра (страница 20)

В придачу ко всему, перегорела единственная лампочка на козырьке подъезда, и в полумраке зелёным засветились его глаза, от чего моё сознание решило меня ненадолго покинуть. Я уже начала сползать по стеночке, но Алан меня оперативно встряхнул и прижал к этой самой стене, чтобы я больше не делала попыток сесть так сказать «в лужу».

– Раз я так много знаю, почему тогда ты не стираешь мне память? – просипела я, когда более или менее пришла в себя.

– Я не могу, для этого нужно обратиться к старейшинам. А признаваться в том, что меня раскрыли, не очень-то хочется, нагоняй я получу неслабый, а мне – это совсем ни к чему. К тому же, Марта официально встречается с Тимом, а вы с ней подруги. Если стереть тебе память, то Марте придётся перестать, с тобой общаться, а она, боюсь, этого не поймёт, и это может испортить её отношения с Тимом, – спокойно и довольно подробно объяснил мне успокоившийся Алан, глядя мне в глаза.

– Значит, если Марта не пройдёт обряд, то ей просто сотрут память? – решила уточнить я уже более окрепшим голосом.

– Да, – коротко ответил Алан, но, видимо, заметив по моим глазам, что я всё ещё ему не верю, добавил. – Не волнуйся, с ней всё будет в порядке.

– Конечно, а если с ней что-то случится, я лично Тиму голову оторву и тебе за одно, – решительно заявила я.

– Ты, главное, в самый ответственный момент в обморок не упади, – рассмеялся Алан, чуть отходя назад.

Какой же он всё-таки вредный. Но, спасибо хоть не прибил, хотя мог. Так страшно как сегодня мне не было ещё никогда, даже вчера. Оставшись одна на ночной улице, я чувствовала себя в большей безопасности, чем один на один с разозлившимся Аланом. Да, не завидую я Марте, ей придётся жить с мужем, который просто выйдя из себя, может запросто её убить и даже не заметить этого. Бр-р-р-р,– страшно.

– Ладно, Арина тебе пора домой. Пока, ещё увидимся, – махнул мне рукой на прощание эшр и исчез в темноте, как будто его и не было.

Подойдя к двери квартиры, я для начала прислушалась, насколько там спокойно. К моему удивлению никаких криков или ругани не было слышно, странно, редко когда вечером в субботу в этой квартире бывает тихо. Тихонько приоткрыв дверь, я протиснулась в квартиру, просто, если её раскрыть шире она заскрипит и довольно громко, а мне не хотелось бы, привлекать внимание к моему появлению. Слава богу, меня пока не заметили – тётка, судя по звукам на кухне, готовит себе ужин, а её мужа, скорее всего, нет дома. Этим и объясняется такая тишина и спокойствие. Быстро скинув кеды и пальто, я стрелой влетела в свою комнату и заперлась, только теперь выдохнув и немного расслабившись. Так как по опыту знала, если в квартире спокойно сейчас, значит, будет шумно потом. Хорошо, что я вовремя пришла. Правда, завтра едва ли удастся так же удачно сбежать, но я постараюсь, иначе головомойки не избежать.

И всё же не смотря на то, что рядом с Аланом я всегда нахожусь в напряжении и жду подвоха, выспалась я вчера как никогда. Мне даже снились, какие-то приятные сны, чего уже давно не случалось. А вот эту квартиру у меня никогда не получалось назвать своим домом в нормальном понимании этого слова.

До четырёх лет я была в детдоме, а потом меня забрала к себе тётя Роза, которая никогда не объясняла, почему вообще это сделала. Про родителей знаю только то, что они погибли, но при каких обстоятельствах это случилось, и в каком возрасте я попала в детский дом, я не знаю. Нет даже ни одной их фотографии. Ни на один мой вопрос о них тётка не соизволила ответить. Странно также и то, что в моём свидетельстве о рождении на месте имени отца стоит прочерк.

Откуда я знаю, что он погиб? Это единственное в свете чего тётка о нём упоминала, часто ворча: «Не связалась бы сестрица с этим придурком осталась бы жива. А теперь, мне с его отродьем возись!» Как правило, эта тема всплывала, когда я делала что-то ей неугодное. Тот день, когда я переступила порог своего нового дома, я проклинала не один раз, честное слово, лучше бы я осталась в приюте. Но, как говорят, семью не выбирают, и я постепенно привыкла не обращать на тёткины выходки никакого внимания.

Лет в четырнадцать я очень хотела сбежать, особенно после того как ко мне стал приставать тёткин сожитель. Один раз от изнасилования меня спасло то, что тётка вернулась домой на час раньше обычного, и я, вывернувшись из его грязных лап, заперлась в своей комнате. Близких подруг у меня не было, на дворе была поздняя осень, а моя неуверенность и слабохарактерность не дали воплотиться замыслу в жизнь. К моему счастью, тётка с ним не поладила и в эту же неделю выгнала его из квартиры, больше я этого типа не видела. Остальные же её ухажёры, слава богу, не обращали на меня особого внимания. Тут конечно без тёткиного влияния не обошлось, норов-то у неё крутой, но и я делала для этого всё необходимое: одевалась в невзрачные вещи, не красилась, почти не бывала дома, а когда была, старалась не показываться на глаза и вести себя тихо. Всё это прочно вошло в привычку и теперь, познакомившись с Мартой, я хоть и с трудом, но начала меняться, открывая в себе новые стороны собственного характера и внешности. И мне даже представить страшно, во что выльется моё общение с этими зубастыми нахалами, а точнее, с одним из них, так как подруга взяла на себя второго. Но от этого предвкушения изменений в моей судьбе,– а они наверняка последуют, – наконец-то появилось желание жить и узнавать новое, не смотря на внутренний страх пред неизвестным.

***

Утро воскресения кроме солнечной погоды и смс сообщения от Марты, в котором она извинялась, что не сможет сегодня со мной встретиться, потому что Тим пригласил её в кино, не принесло мне ничего хорошего. Стоило выйти из комнаты, как на меня обрушился шквал тёткиных упрёков и замечаний, в котором я разобрала только одну мысль: «Что я, такая-растакая, пропадаю, чёрт знает где, а Петрович решил, что меня кто-нибудь прибил, и решил заявить в полицию из-за чего, сам и попал под подозрение!» И теперь его надо оттуда вытаскивать!

– П-подождите, но ведь в полиции принимают заявление о пропаже, если человека нет в течение трёх суток, – попробовала объяснить тётке я.

– Так этот балбес старый решил для верности приврать! – рявкнула тётя Роза, торопливо одеваясь, – собирайся чего уставилась!

Спасать Петровича, честно говоря, не хотелось, хотя было странно, что он решил таким образом проявить обо мне заботу. Тем более было непонятно, почему никто из них мне не позвонил! И теперь, в такой замечательный осенний день приходиться тащиться в полицию, да ещё в такой колоритной компании.

В общем, провозились мы там полдня, пока тётка доказывала, что я это и есть та пропавшая девушка, которая совсем не пропала, а просто от природы безответственная и никогда не предупреждает своих родственников о своём местонахождении. Говорить, что не было меня, по сути, только один день тётка мне строго настрого запретила, обещая закрыть мне доступ к холодильнику. Так что я сидела и молчала в тряпочку, не опровергая, но и не отрицая тёткиных слов. Петровича отпустили, но впредь посоветовали без повода к ним не соваться а, то оштрафуют.

Ужасно хотелось сбежать подальше от таких родственничков, хотя бы на пару часиков, но у меня накопилось столько не сделанных домашних заданий, что пришлось топать домой. Ближе к вечеру позвонил Алан и пригласил меня в кино. Я немного удивилась его приглашению, но если бы не задания, обязательно бы пошла. А так оставалось только вздыхать и корпеть над очередным чертежом.

Глава 5

С той знаменательной субботы прошло полтора месяца, и всё это время я видела Марту довольно редко, впрочем, как и Тимофея. По-моему, они решили дружно забить на учёбу и погрузились в мир романтики. Даже, когда подруга посещала институт, на лекциях витала в облаках и ждала перерыва, чтобы встретиться с Тимом. Боюсь, она так вылетит из института, если не сдаст сессию, до которой осталось совсем недолго. Придётся в очередной раз поговорить с ней на эту тему, и убедить-таки её взяться за ум, но, боюсь, она меня не послушает. Если это не сработает, уговорю её взять академический отпуск, хотя в таком случае, я совсем перестану с ней общаться. Жаль, не думала я, что она настолько увлечётся Тимофеем, что выпадет из реальности, но, увы, её природная впечатлительность и жажда романтики сделали своё дело.

Алан в отличие от своего влюблённого друга посещал занятия регулярно. Мы с ним продолжали довольно мило общаться, гуляли по Москве, ходили в кино и на выставки. На совместных лекциях стали садиться вместе, и Алан часто мне помогал на проверочных работах. Если я что-то забывала, умудрялся незаметно подкладывать мне шпаргалки.

В общем, мы стали хорошими друзьями, в каком-то смысле он заменил мне подругу. Иначе я бы совсем завыла от одиночества. За это время я лучше узнала этого несносного эшра и даже успела привыкнуть к его непростому характеру: то он серьёзный взрослый мужчина, то ведёт себя как оболтус. При этом так быстро умудряется переходить из одного своего состояния в другое, что каждый раз вызывает у меня недоумение, но я теперь стараюсь держать себя в руках и не психую по пустякам.

Кстати, пару дней назад он даже затащил меня в магазин женской одежды! Точнее в несколько магазинов. Сказал, что не верит, будто бы у меня нет вкуса, как говорят некоторые девчонки. Я, конечно, пыталась сопротивляться, оправдывая это тем, что у меня нет денег. На это он заявил, что за примерку пока денег не берут. А в случае, если какой-нибудь выбранный мной наряд, ему очень понравится, он мне его подарит на новый год. Подобная новость меня не очень обрадовала, и даже насторожила. С какой это стати парню дарить девушке комплект одежды, если они просто друзья! Хорошо, хоть не украшения, а то я начала бы паниковать.