Ираида Мельникова – Страсть в каждом шаге (страница 13)

В ванной я увидел мою обнаженную любовь. Она горько плакала, сидя под жесткими струями воды, обхватив руками колени и жалобно всхлипывая. Плечи ее тихонько подрагивали, она была так беззащитна, что я немедленно захотел ее спасти, выключив воду и протянув к ней руки.

– Любимая, пойдем со мной.

Мокрая, замерзшая, она уцепилась за меня и крепко прижалась, словно дрожащий несчастный котенок, которого я подобрал в подворотне.

Подхватив на руки, отнес ее в кровать, завернул в огромное махровое полотенце и укутал одеялом. Я лег рядом с ней, чтобы крепко обнять, согреть своим теплом и успокоить мою любимую малышку. Еще долго она никак не могла успокоиться, приникнув к моему плечу и горько выплакивая свою обиду.

Постепенно затихнув, она уснула в моих объятиях.

Я смотрел на милое заплаканное лицо, любовался пушистыми ресницами, миленьким носиком и сладкими губками. Как же я люблю тебя, милая моя, самое дорогое на свете сокровище, любимая, единственная. И…я больше не хочу жить там, где нет тебя.

***

Солнечный лучик пробрался в тоненькую щель между задернутыми шторами, лаская наши лица и заставляя сон ускользнуть. Всю ночь я не отпускал мою любимую, удерживая ее в своих объятиях. Ее очаровательная головка по-прежнему лежала на моем плече, носик сладко посапывал, губки подрагивали, а щечки раскраснелись. Я был счастлив, что согрел мою милую, непокорную амазонку.

Держа ее в объятиях, я мысленно просил у Всевышнего, чтобы она простила меня и была со мною рядом.

Я больше никогда не буду сомневаться в ее любви ко мне, только пусть простит меня, ревнивого дурака.

Моя малышка проснулась. Широко раскрыв глаза, она смотрела на меня и не решалась произнести ни слова.

Затрепыхалась, пытаясь выбраться из полотенца, стыдливо прикрылась и скрылась в ванной комнате.

Милая, стесняется, словно девчонка. Мне стало не по себе. Вот сейчас она придет в себя, соберется с мыслями и выгонит меня вон из ее жизни.

Точно. Она вышла из ванной целеустремленная, гордая, с решительным выражением лица.

–Александр…

Жестом руки я прервал ее.

– Прежде, чем ты меня прогонишь, я приму душ.

– Ты можешь это сделать у себя в номере.

– Не могу. Я всю ночь спасал тебя, согревая своим теплом. Отблагодари меня и позволь освежиться.

Вволю поплескавшись, я вышел свеженький, благоухающий кремами и одеколоном, совершенно без одежды с намотанным на бедрах маленьким полотенцем.

Улыбнулся ей самой искренней улыбкой, на которую только был способен:

– Я не хочу больше ругаться. Прости меня, пожалуйста. Я очень люблю тебя и сильно соскучился. Иди ко мне.

Пока она растерянно смотрела на мой наряд, я подошел к ней и взял за руки, целуя каждый ее пальчик.

– Перестань, что ты делаешь? – ее голос звучал глухо, прерывисто, она задрожала от охватившего ее возбуждения.

Мое неистовое стремление как можно скорее заняться любовью разбудило в ней желание.

Посмотрев ей в глаза, прикоснулся губами к ее лицу, милой шейке, а затем нежно и трепетно поцеловал ее в губы. Долго-долго, не отрываясь ни на секунду, я целовал ее. Оторвался лишь на миг,  когда она мечтательно закрыла глаза и прошептала:

– Люби меня, пожалуйста.

Подхватив ее на руки, положил в нашу постель, с удовольствием выполняя ее желание. Мы любили друг друга так неистово, так страстно, словно это было в первый раз. И снова я не мог насытиться ее прекрасным телом, созданным для любви, как будто впервые увидел ее полные крепкие груди и нежное сладкое лоно.

Насладившись прекрасным телом моей любимой, я прошептал:

– Хочешь посмотреть на меня?

Ее глаза распахнулись от удивления.

– Наверное, мне будет стыдно, – она опустила глаза и щечки ее покраснели.

– Не бойся, посмотри на меня.

Какой же восторг я испытал, когда моя милая рассматривала мое тело, нежно лаская пальчиками, ладошками, осторожно касаясь губами там, где ей захотелось. Я не смог долго выносить эту сладостную пытку. Мне безумно захотелось войти в нее и обладать ею снова и снова.

Достигнув самой блаженной минуты нашей любовной игры, она закричала от удовольствия и затрепетала в сладостных конвульсиях. Вслед за ней я не смог сдержаться, громко застонал и приникнул к ее губам, терзая их жарким поцелуем. В этот миг я словно почувствовал импульс от ударной волны мощного взрыва. Волны накатывались одна за другой, заставляя мое тело содрогаться сильными и резкими толчками. Сейчас я больше всего на свете желал, чтобы это никогда не заканчивалось.

Какое же блаженство я испытывал, положив голову на ее обнаженную грудь!

– Ты прекрасна, как же ты прекрасна, – шептал я снова и снова.

– Мне так хорошо, любимый, – отвечала мне моя амазонка.

– Ты моя, слышишь? Только моя. Я люблю тебя, – я поднял голову и посмотрел в ее глаза цвета морской волны, – я хочу, чтобы ты немедленно вышла за меня замуж.

– Я согласна, – улыбнулась она счастливой улыбкой.

– Правда? А я думал, что снова убежишь от меня.

– Нет. Теперь не убегу. Я люблю тебя. Ты мой, только мой. Я хочу тебя.

Наши губы слились в поцелуе. Я снова начал ласкать ее тело.

– Милый, я люблю тебя. Бери меня, сколько захочешь. Любимый мой, – она шептала мне жарко,неистово, возбуждая во мне еще большее желание обладать ею.

Наши тела снова сплелись, испытывая восхитительное блаженство и любовную пытку, подарив нам минуты,часы , века эротического наслаждения.

***

Нас разбудил стук в дверь.

– Ирина, у тебя открыто, я вхожу, – послышался голос Фагундо.

– Подожди, я не одета, – крикнула Ирина, но было поздно.

Он вошел, и, увидев нас обоих в смятой постели, остолбенел и не смог произнести ни слова. Вся гамма противоречивых чувств отобразилась на его лице от восхищения до ненависти. Он пожирал глазами мою женщину, обнаженное тело которой угадывалось под тонкой простыней.

Я прервал затянувшееся молчание.

– Фагундо. Выйди, пожалуйста. Позволь нам одеться.

Но он меня не слышал. Он смотрел на мою Ирину, словно завороженный. Я поднялся, не скрывая своей наготы и прикрыв бедра полотенцем, подошел к нему.

Взглянув на меня потемневшими от гнева глазами, горько усмехнулся и со всего маху вдарил мне кулаком в солнечное сплетение. В глазах потемнело, я немедленно свалился на пол, согнувшись пополам и пытаясь поймать ртом воздух, не стесняясь в нецензурных выражениях в адрес треклятого аргентинца.

– Ирина, если ты помнишь, у нас сегодня очень насыщенная программа. Я жду тебя в холле. Собирайся побыстрее, иначе мы опоздаем, – его лицо было непроницаемым, а в голосе послышались металлические нотки.

– Хорошо. Я сейчас встану и оденусь.

Он еще несколько секунд молча смотрел на нее проницательным и оценивающим взглядом, затем повернулся и вышел.

Да, врезал он мне знатно.

Иринка вскочила, подбежала ко мне.

– Милый, тебе больно?

– Нет, только обидно. И за что он меня так? Может быть, ты мне объяснишь?

– Я ему очень сильно нравлюсь.

– Надо же! Ты дала ему повод?

– Какой же ты…

Она ушла одеваться, а я еле поднялся. Удар у Фагундо ничего себе…приличный. Что же, придется как-нибудь дать ему сдачи.