Ираида Мельникова – Подранки. Горечь желторотая (страница 6)
И зачем я на свет родилась, такая горемычная!?»
***
– Вставай, просыпайся. В школу пора. Слышишь? Кому говорю?
Злой и раздраженный голос матери с утра пораньше – хуже любого противного будильника. Встала Маринка, нехотя собралась.
– Иди завтракать, куда не евши?
– Не хочу, в школе перекушу чего-нибудь.
– Ну, смотри, старайся там у меня!
– Хорошо.
«Вот, рыжуха кудлатая. Все нервы мне вытрепала. Ничего. Пусть старается, учится. Зря что ли я на неё деньги трачу, жилы тяну? Пусть и она постарается, булками подвигает. А то, видишь ли, не получится у неё золотая медаль! Нет, у меня свои мечты и планы. Я дочь родила, выкормила, а теперь пускай она меня кормит.
Развлекаться хочу, на курорты всевозможные ездить. Мужика хочу встретить на тех курортах. Что же я, хуже других, что ли? Недостойна в Турцию или Египет рвануть? А то и в Тунис. Чем я хуже Маньки из 5 квартиры? Ничем. А она, страшная обезьяна, нашла себе в этих заграницах мужичка турецкого, к себе привезла, обхаживает, никому взглянуть на него не дозволяет. Вот хохма! Скоро паранджу на него наденет, чтобы никто не увидел красавца черноокого, да не отбил у неё.
Так что, милая моя доченька, никуда ты не денешься. За все со мною расплатишься. Что ж, пора на работу, а то размечталась тут. А дела сами себя не сделают».
***
Маринка нехотя брела в школу. Вдруг остановилась, увидев чёрного котёнка, пробегающего через дорогу.
«А зачем я иду в эту ненавистную школу? Я все уже решила для себя. Значит, идти уже незачем? И я больше не буду страдать от стыда, что не оправдала надежды, что оказалась никчёмным и никому не нужным существом. Там, в вечности, я ничего не буду чувствовать, и мне больше не будет больно».
Глава 2 Терзания
Маринка остановилась на перекрестке, поглядывая на светофор. Тот подмигивал ей то красным, то желтым, то зеленым светом, а она все стояла и не решалась шагнуть на пешеходную «зебру».
«Куда идти? В школу, ненавистную и противную? Зачем? Я уже все решила. Или нет?»
Красный, желтый, зеленый. Красный…
Задумалась, и не сразу заметила автомобиль, притормозивший рядом. Она раньше видела такие только на картинках или в кино. Красная, блестящая иномарка с открытым верхом. Она даже не знала, какой марки этот автомобиль. Не важно. Просто очень красивый.
Девчонка не раз представляла себе, как она, уже взрослая, одетая в умопомрачительно дорогой, отпадный брючный костюм ослепительно белого цвета, с ярко-красной помадой на губах и легким воздушным шарфом из органзы в тон расцветки автомобиля, элегантно повязанным на ее шейке, прокатится на такой шикарной машине с открытым верхом.
Но это были только мечты. Сокровенные, несбыточные, недосягаемые девчоночьи мечты. Она не сразу поняла, что парень из автомобиля обращается к ней.
– Привет. Кого ждешь?
Он сидел на пассажирском сиденье, улыбался самой очаровательной улыбкой на свете и смотрел на нее. Она даже обернулась назад. Возможно, кто-то стоит сзади, и вопрос адресован не ей? Ведь этот красавчик просто не мог с ней разговаривать. Он и не посмотрел бы никогда в ее сторону и не удостоил вниманием столь ничтожное серое существо.
– Вы мне?
Он рассмеялся.
– Конечно. А ты еще кого-нибудь рядом видишь?
– Никого я не жду. Просто иду в школу.
– Ты еще школьница? Не скажешь. Красотка еще та! Так, может, тебя подвезти?
Задумалась…
«И мать, и в школе всегда твердили о безопасности, что нельзя садиться в автомобиль к незнакомым, особенно к мужчинам, тем более, если они настойчиво предлагают прокатиться на их автомобиле. Если поеду, то что может произойти? Изнасилуют и убьют? Так я и сама больше не хочу жить. Зато самой не придется сводить счеты с жизнью. Будь, что будет».
– Да.
Пожалуй, он не ожидал такого ответа. Улыбка превратилась в усмешку, глаза как-то недобро сверкнули. Лицо преобразилось в высокомерную холодную маску.
– Ты уверена, девочка?
– Да, – голос ее предательски задрожал.
– Эдик, на хр.на тебе эти проблемы? Еще школьницы нам не хватало, – парень, сидевший за рулем, был тоже очень красив, и оценивающе ее рассматривал, – и вообще, тут везде камеры. Мне потом проблемы не нужны.
– Б.я, точно, камеры. Ладно, детка, расти дальше. Становись красоткой. Может быть, когда-нибудь встретимся и приятно проведем время, общаясь мило и непринужденно тет-а-тет.
Автомобиль взвизгнул тормозами и, набрав скорость, скрылся из виду.
«Расти дальше? Вряд ли. Дураки. Может быть, мне самой очень хотелось попасть в передрягу? Может я мечтала, чтобы меня изнасиловали, избили, измучили? Тогда мама пожалела бы меня хоть немного, отказалась бы от своих бредовых мыслей и желаний. Ведь я ее доченька. Не может она не любить меня. Так ведь? Что же делать? Надо встретиться с Коляном. Может, он что-то придумает? Он ведь старше меня, как-никак второгодник».
Вытащила из кармана мобильный.
– Привет. Ты на уроках? Нет? И я. Встретимся? К тебе? Ок.
***
Маринка еще никогда не была у Коляна дома. Старая занюханная общага-хрущевка воняла как все общаги: грязью, канализацией, кислятиной, прогорклым маслом, тухлой селедкой и перегаром. Сам он не стеснялся, где и как он живет. Типа, не хочешь, не приходи к нему, не больно-то и хотелось. Его самого все устраивает. Другого жилья все равно не предвидится. Так что… «кому не нравится, идите лесом».
Грязный затоптанный пол, чуть приоткрытая, ободранная, с облупившейся краской, дверь.
– Коль, Коля, ты здесь?
– Ну, заходи, если пришла. Чего не в школе? Ты же вроде стараешься, уроки учишь. Мечтаешь долбанную школу с золотой медалью закончить.
Он лежал на кровати прямо в обуви, курил спайс, выпуская изо рта клубы вонючего дыма.
– А ты почему не в школе? – присела на табурет, пододвинув его поближе к кровати, точно пришла навестить больного.
– Да нафиг она мне нужна. Я и без нее проживу. Покурить хочешь?
– А ты с кем тут живешь?
– С матерью. А папаша в тюряге. Еще вопросы будут? Че пришла?
– А она где сейчас, мама твоя?
– На работе, где же еще?
– Ты, значит, один?
Она все не решалась задать вопрос. Оглядывала комнату, разделенную старым облезлым шифоньером на две половины, и удивлялась, что некоторые люди живут еще хуже, чем они с матерью. У них хоть хрущевка, но двухкомнатная. Есть где от матери скрыться и не слушать ее воплей. А здесь… Оборванные заляпанные обои, застиранные выцветшие тряпки на окнах вместо занавесок, обшарпанный дощатый пол, грязный и заплеванный.
С любопытством засмотрелась на множество больших и маленьких, круглых и квадратных картинок с обнаженными красотками над его кроватью. Вероятно, они закрывали грязь и дырки на обоях. Осматриваясь по сторонам, не заметила его оценивающего взгляда, скользнувшего по ее лицу, шее, груди, голым коленкам.
– Тебе тут не музей, че пялишься? Говори, что хотела, мне некогда тут с тобой.
Маринка закашлялась, в горле запершило от вонючего едкого дыма от Колянова курева.
– Что за гадость ты куришь?
– Хочешь попробовать?
– Хочу.
Он аж подскочил, сев на кровати и вытаращив на нее глаза.
– В смысле? Будешь курить?
– Да. И еще…Я хотела тебя спросить… Ты мог бы со мной переспать?
Он поперхнулся, лицо покраснело. Задыхаясь в тяжелом грудном кашле, он судорожно отхаркивался, будто во время купания наглотался речной воды.
– Зачем?