Ирада Нури – Шанталь. Капкан для дьявола (страница 2)

К сожалению, скрупулёзный осмотр не принёс результата. Ни во внешности, ни в одежде мертвеца ничего примечательного не обнаружилось. Таких как он на столичных улицах сотни, и, на первый взгляд невозможно определить был ли он обычным горожанином или же прибывшим издалека наёмником. Однако, сдаваться я не собиралась. Враг посмел посягнуть на самое дорогое, что у меня есть, а значит я переверну небо и землю, если понадобится спущусь на самое дно ада, но найду его. Дремавший внутри меня зверь, который, как я надеялась, никогда больше не пробудится, поднял свою голову, и теперь настойчиво требовал крови. Что ж, я досыта напою его ею…

* * *

Всё еще оставалось неясным каким образом посторонние смогли не то, что проникнуть во дворец, а вообще к нему приблизиться? Как им удалось пройти мимо многочисленных караульных, которым сутки напролёт было поручено смотреть в оба?

Ответ оказался до банальности прост. Сокрушительная победа над Диффанчини и генералом Айваном, и последующие за ней годы, наполненные миром и покоем, расслабили боравийцев. Они забыли, что излишняя самонадеянность, в свое время, привела к печальному концу и более великих людей, сгубив их в считанные мгновения без скидок на особый статус и исключительность.

Уверовав в то, что никто не посмеет вновь покуситься на государство, во главе которой стоял по-настоящему сильный правитель, люди утратили страх и осторожность. Это и стало фатальной ошибкой. Недремлющее зло, которое напротив, старалось укрепить свои позиции, смогло воспользоваться представившейся возможностью, и, найдя брешь, ударило в самое уязвимое место.

Лишь по воле случая или божьей милости, называйте как хотите, нам удалось избежать непоправимого.

Я сходила с ума от неведения. Тысячи мыслей назойливым роем, грозили взорвать мою голову. Кто же стоял за этим покушением? Кто мог осмелиться на такое? Людовик Французский? Гм… Вряд ли. Ослабленный войнами и ухудшимся самочувствием, он был не в том положении, чтобы лезть львице в пасть. Тогда, кто же? Соседи? Сомневаюсь, хоть и не исключаю. Среди них немало тех, кому незаконнорожденный наследник на боравийском престоле был как кость в горле, в чём они не стеснялись признаваться. Разумеется, за глаза. Мечтая увидеть собственных отпрысков во главе стратегически важного государства, они вполне могли отважиться на столь безрассудный шаг.

Я перестала мерить шагами кабинет и с ненавистью повернулась к всё ещё дожидавшимся моего решения портретам. Кто-то из изображенных на них принцев и князей, мог вести тайные интриги за моей спиной и, чтобы возвыситься самим, желать смерти моему сыну. Но, кто именно?! Один, или в сговоре участвовали все?

Впрочем, какая теперь к чёрту разница? Моя тёмная сторона, которая, как я думала, осталась похороненной в прошлом, вернулась, и сейчас, яростнее чем когда-либо рвалась наружу. И самое ужасное заключалось в том, что я больше не чувствовала желания её сдерживать.

В два шага преодолев расстояние до двери, я резко ее распахнула. Подозвав маячившего за ней Арно, который в отсутствии Нино, еще не вернувшегося из Сицилии после похорон матери, нес круглосуточную вахту возле моей двери, я отдала короткий приказ, от которого, и без того огромные глазищи юноши превратившись в блюдца. Не задавая ненужных вопросов, он бросился выполнить поручение.

Этой ночью никому не удалось сомкнуть глаз. Едва рассвело, когда во внутреннем дворике дворца, я встретилась с Франко Калабрийцем и дюжиной его лучших людей, прибывших по первому зову своей королевы. Помимо них на встрече присутствовал Тибор Йозерци – союзник, которому я доверяла как себе. Хотя, признаюсь, больше всего я сомневалась сейчас именно в собственной персоне, потому что мать, защищающая свое дитя в тысячу раз опаснее и непредсказуемее целого легиона наёмников. Ибо в отличие от них, ей было что терять.

Одарив каждого по отдельности внимательным взглядом, я кивнула в сторону сложенных в кучу портретов.

– Думаю, не нужно объяснять, для чего я собрала вас здесь. Кто-то из этих ублюдков нанес мне смертельное оскорбление. Кто именно, уже не имеет значения. За действия одного, в назидание другим, ответят все. Никого из них в живых не оставлять.

– Шанталь, не поступайте так! Это не разумно! – Обычно поддерживающий каждое мое решение Йозерци, на этот раз удивил своей реакцией.

– Держите своё мнение при себе, князь! – Едва сдерживаясь, процедила я сквозь зубы.

– Вот как? Князь? – Кажется его задели мои слова. – Мы снова перешли к официальному обращению, королева Ша́нталь? – Он намеренно произнёс моё имя на боравийский лад с ударением на первом слоге, как оно и звучало на самом деле до того, как его исказили на французский лад. – Уж простите за дерзость нерадивого холопа.

Момент для иронии был самым неподходящим. Лава внутри меня закипала и могла рвануть в любой момент.

– Вы выжили из ума, Ваша Светлость? – Недобро прищурившись, я повернулась к нему, уперев правую руку в бок.

– Увы, Ваше Величество, но безумны, похоже, здесь именно вы. Как можно не доказав вины, подписывать смертный приговор представителям королевских домов? Собрались объявить войну всей Европе?

– Почему бы и нет. Только в отличие от этих трусов я не стану скрывать своей причастности к их смерти. Я не боюсь. Пусть знают, что янтаря и стали у меня, хватит на всех.

– И вас ничего не смущает?!

– Смущает только одно: Боравия – маленькая страна, пока не решила, где, в случае войны, мне хоронить всех врагов.

Что это? Мне показалось, или в чёрных как ночь глазах на миг промелькнуло восхищение? Хотя, когда имеешь дело с князем Йозерци, ни в чём до конца уверенной быть нельзя. Его следующая фраза лишь укрепила меня в этом.

– В том, что вы легко сметёте любое препятствие со своего пути, я не сомневаюсь. Вот только какой ценой?

– Довольно! – Взмахом руки я велела ему остановиться и не докучать бессмысленными попытками достучаться до моей совести. Случись убийце совершить задуманное, о какой совести тогда бы он заговорил? Как бы смог оправдать убийство невинного ребенка? Моего ребенка!

От одной лишь мысли об этом меня прошиб ледяной пот. Я вновь повернулась к Франко и его людям:

– Приказ понятен? – и, когда они молча кивнули в ответ, готова была добавить: «Выполняйте», – когда меня прервало осторожное покашливание Арно прямо за спиной.

– Ваше Величество, есть новости чрезвычайной важности.

Скрестив руки на груди, я с вызовом посмотрела на Йозерци, чьи глаза продолжали глядеть на меня с немым укором, после чего обернулась к юноше.

– Говори.

– Гвардейцам удалось по горячему следу схватить второго преступника. Сейчас, он в камере для допросов. Желаешь лично принять участие в экзекуции или доверишься палачу?

Ну уж нет. Отныне, я сама буду и судьей и, если нужно, палачом.

– Веди, – подобрав юбки, я шагнула вслед за Арно, когда меня окликнул князь.

– Я, так понимаю, что ваш предыдущий приказ отложен. Что прикажете делать с портретами?

Не оборачиваясь, я бросила на ходу:

– Сжечь. А пепел собрать и разослать адресатам.

Глава 2

Камера для допросов некогда являлась предметом особой гордости Миклоша Айвана. Чрезвычайно жестокий по натуре, он с особой тщательностью обставлял её всеми известными в Европе орудиями пыток, при одном взгляде на которые, и самый бесстрашный храбрец превращался в растерянное и запуганное существо, готовое рассказать всё что знает, и не знает, кстати, тоже. Когда я, осматривая дворец, впервые спустилась в это жуткое место, то испытала самый настоящий ужас от сознания, насколько может быть безжалостной человеческая порода, придумавшая столь изощрённые способы воздействия на себе подобных. Клянусь, даже самое дикое животное никогда не стало бы так мучить свою добычу, а постаралось бы убить ее максимально быстро. Но нет, Айван, судя по тому, что я всё больше и больше о нем узнавала, был кровожаднее любого свирепого хищника. Ему доставляло невероятное удовольствие упиваться собственной властью и, как ему казалось, безнаказанностью. Чем более зверским способом он истязал своих жертв, тем выше поднимался в собственных глазах.

Дробители конечностей, пыточные гробы, «железная дева», «испанский сапог», дыба, «осёл», «груша», «медный бык», «колыбель Иуды» – лишь малая часть «коллекции» безумного генерала, которую он частенько испытывал на бунтовщиках и просто неугодных подданных. На некоторых орудиях пыток и сейчас можно было увидеть засохшие пятна бурого цвета, которые так легко можно было поначалу принять за ржавчину.

Первым моим желанием было тогда, уничтожить любимое детище Айвана. Вынести все пыточные орудия и навсегда замуровать помещение, впитавшее в свои стены ужас и страдания несчастных. Но потом, передумала. Как знать, с кем мне однажды придется иметь дело. Возможно когда-нибудь генеральские игрушки станут единственной возможностью развязать самые несговорчивые языки.

И, как в воду глядела. Сегодня, впервые за годы моего правления, пыточная вновь была открыта, и, страшные орудия, с которых сняли скрывающие их чехлы, вновь готовы были встретить свою жертву – нелюдя, принесшего смерть в мой дом.

Отпустив Арно, я подошла к тяжелой металлической двери. Допрос уже начался. Желая до поры остаться незамеченной, я решила остаться снаружи. Полуприкрыв глаза, внимательно вслушивалась в каждое слово. Этому, как и многому другому, в свое время, научил меня мудрый Сиддиг. «Учись слушать не ушами, а сердцем. В конце концов неважно, что человек говорит, важно, как он это делает. Уделяй внимание всему: манере, голосу, интонации. Обман может крыться как в отрывистом дыхании, так и в длинных паузах между словами, когда человек судорожно старается сглотнуть…»