Ира Малинник – Грехи и молитвы (страница 7)

«Безумие», забилась в голове Карла мысль, «безумие».

– Этого не может быть,– прошептал он пересохшими губами. Отец Никола поднял на него глаза, и Карл ужаснулся, насколько усталыми и потухшими они выглядели.

– Но это случилось,– тихо сказал священник.– И случится вновь. Скажите, брат мой, вы понимаете, что это значит?

– Что это ритуал,– так же тихо, почти благоговейно отозвался Карл. – Ритуал призыва.

– А кто обладает такой силой, что жертвой ему служат сердца невинных?

У Карла закружилась голова. Ему казалось, что помещение плывет, вращается и размывается, превращаясь в классную комнату, в которой юный Карл Марино, тогда еще совсем неопытный клирик, провел столько утомительных часов. И голос, который теперь долетал до его ушей, был голосом не отца Никола, а преподобного Уберто, который размеренно говорил:

«И было их четверо: Люцифер, что утренней звездой именовался, Левифан, что повелевает морями и морскими тварями, Сатана, препятствующий замыслам Божьим, и Белиал, что есть суть всего зла. И подчиняются им все твари демонические, включая князей Асмодея, Астарота, Маммона, Вельзевула и иже с ними. И сеют они великие хаос и разрушение и пожирают сердца невинных, дабы преумножать свою силу…»

– Святой отец? Карл? С вами все в порядке? – отец Никола тряс Карла за плечо и чуть не плакал.– Что же с вами такое?

– Мне нужно в Ареццо,– прошептал Карл.– Мне нужно туда. Я должен хоть что-то сделать, помочь людям.

– Один? – на лице Никола было выражение священного ужаса.– Но, брат мой, вы один…

– Послушайте, вы сможете отправить письмо во Флоренцию? Я расскажу архиепископу, что случилось, а сам отправлюсь в Ареццо.

«Высокопреподобный Абеле, простите, но я должен быть там. Градара подождет, и этот странный мальчик тоже. Но если я не попаду в Ареццо, я не прощу себя».

Так думал Карл, пока наспех сочинял письмо архиепископу. Все это время отец Никола сидел подле него, сжимая в руках четки, и тихо молился. Наконец, Карл закончил и вручил письмо священнику, а тот, в свою очередь, бережно спрятал его в карман.

– Я передам письмо на рассвете,– сказал Никола.– Но послушайте, не стоит вам выдвигаться в дорогу на ночь глядя. Я прошу вас, останьтесь. А утром вы сможете выехать с первыми лучами солнца.

Карл кивнул, молча соглашаясь. Отец Никола рассуждал верно: мало от Карла будет толку, если на первой же кочке его конь сломает ногу. Но невозможность действовать в сей же миг жгла его хуже каленого железа. Карл был человеком порывистым и импульсивным, и предпочитал действовать сразу, как только того требовали обстоятельства. И ему было невыносимо мучительно думать о том, что прямо сейчас в Ареццо могли раскрываться адские врата, а он был так далеко.

– Не вините себя,– вдруг сказал отец Никола, словно угадав его мысли.– Я понимаю, как вас мучит мысль о том, что вы так далеко от того места, где гибнут люди.

– Дело не только в этом,– Карл запнулся, не уверенный, что стоит продолжать, но решил идти до конца.– Меня мучит не только это. Я боюсь не справиться.

Отец Никола посмотрел ему прямо в глаза, и Карла вновь поразило его сходство с преподобным Уберто.

– Все чего-то бояться, но не все пробуют делать что-то вопреки страху. В вас великая сила веры, брат мой. Помните об этом.

Старый священник поднялся и ушел в спальню, а Карл еще некоторое время сидел на стуле и смотрел в окно, в темноту. Где-то там, в ее глубине, разгорался адский костер, и Карл был готов на все, чтобы его остановить.

Глава 6. Потухшие свечи

Томас провел в седле уже несколько часов, и с непривычки у него разболелись ноги и спина. Дарио, заметив, что попутчик едва справляется, остановил свою кобылу, и Томас с благодарностью последовал его примеру.

Они еще даже не добрались до Пезаро, хотя был уже полдень. Тем не менее, Дарио настоял на том, чтобы они расположились под раскидистым дубом и сделали привал. Едва Томас попал под сень дерева, он тут же опустился на землю и со стоном начал массировать мышцы на ногах.

«Потому я и не терплю лошадей», Астарот не преминул ввернуть замечание. «Вонючие, неуклюжие, и после них невозможно прямо стоять на ногах».

Томас промолчал. Ему не хотелось признавать, но в этом случае, он был абсолютно согласен с демоном.

– Как вы, святой отец? – Дарио обеспокоенно заглянул ему в лицо, присаживаясь рядом.– Может, мы все же поищем телегу?

– Не стоит,– Томасу стало чуть легче.– Я в порядке, правда. Просто мне нужно привыкнуть. Давай лучше перекусим.

Они достали из сумок припасы и растянулись на траве. Несмотря на жару, их обдувал приятный свежий ветерок, а горячие солнечные лучи не пробивались сквозь густую крону. Томас прикрыл глаза и блаженно вздохнул. Ему раньше не доводилось выбираться за пределы Градара, поэтому все для него было в новинку: дорога, люди, встречающиеся им на пути, дома и сельские угодья. И, если бы не причина, по которой он отправился в путешествие, он чувствовал бы себя абсолютно счастливым.

– Извините, что спрашиваю,– Дарио кашлянул,– но я хотел спросить… Вы живете вдвоем с матушкой?

– Мой отец умер, когда я появился на свет,– Томас не видел нужды лгать или скрывать от Дарио правду.– Моя мать верит, что это была жертва во имя Господа, чтобы Он наделил меня силой.

– А вы сами в это верите?– неожиданно спросил Дарио.

– Нам не дано узнать, что случилось на самом деле,– у Томаса был заготовлен привычный ответ.– Нам остается только принять реальность таковой, которой она является, и уповать, что все происходящее – часть Его плана.

– И вы с детства знали, что будете священником? Простите, если я задаю слишком много вопросов,– смутился Дарио, прихлебывая вино из фляги.

– Пожалуй, да. – Томас провел глазами облака, бегущие по голубому небу.– Мама всегда рассказывала мне про отца, а наш местный священник, отец Бернард, взял меня под опеку и с раннего возраста приучал к работе в церкви. И я искренне полюбил ее. Но знаешь, что меня радует больше всего? Мои прихожане.

Когда я помогаю им обрести спокойствие или решить какой-то вопрос, будь то дележ скота или признание в измене, неважно – меня переполняет радость. Я радуюсь за них так, будто решил не их проблему, а свою. И когда я читаю для них молитву, я верю, что делаю что-то хорошее.

– Таким и должен быть священник,– задумчиво сказал Дарио.– Святой отец в церкви Ареццо и вполовину не так добр и набожен, как вы.

– Уверен, что ты не прав. А что насчет тебя, Дарио? Расскажи о своей семье.

Мужчина допил вино и лег на спину, заложив руки за голову. На его лице появилась блаженная счастливая улыбка.

– У меня жена и две прекрасные дочери. Я каждый день благодарю Бога за них, потому что я – воистину счастливый человек. Моя Карла – красивее женщины я не встречал. Знаете, у нее состоятельная семья – а она все равно выбрала меня.

– Моя мать тоже в свое время сбежала с отцом,– с улыбкой сказал Томас.– Я слышал от нее истории, как ее отец проклинал моего отца на чем свет стоит, а ей было все равно.

– Так же, как и Карле,– согласился Дарио.– Моим малышкам-близняшкам шесть лет. Прекрасный возраст. Сказать по правде, я очень скучаю по ним, ведь раньше я не покидал Ареццо. Но мы голосовали, и выбор был сделан. Да и я не мог сидеть сложа руки. Карла поначалу поплакала – женщины! – но потом поняла меня. Конечно, вы можете сказать, что лучше бы я оставался рядом с ними, но что сделано, то сделано.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.