Ира Дейл – Развод. Цена твоей любви (страница 14)

— Как Маришка? — знакомая тревога появляется на лице подруги.

Сколько я говорила Геле, что в случившемся на детской площадке нет ее вины, она никак не хочет это признавать.

— Все с ней хорошо. Улыбчивая, энергичная девочка. По ней не скажешь, что недавно что-то случилось, — тянусь через стол, накрываю руку подруги. — Отставить самобичевание! — шуточно приказываю, с любовью глядя на подругу, которая продолжает грызть себя изнутри.

— Ты не понимаешь, — Геля отводит взгляд в сторону, я невольно прослеживаю за ним. Замираю. Кровь стынет в жилах, уши закладывает. Я даже не слышу, что говорит подруга, потому что смотрю на затылок мужчины в темно-синем костюме, который сидит за столиком в другом крыле кафе со светловолосой девушкой и десятилетним мальчиком.

Возможно, я бы не обратила на них внимания, если бы ребенок не выбежал из-за столика и не помчался к витрине с десертами, встроенной в барную стойку, находящуюся недалеко от нас.

Не знаю, что меня цепляет больше: темно-русые волосы или строгий взгляд, который я видела только у одного человека — у своего мужа.

Глава 22

Мальчик останавливается у витрины и начинает рассматривать десерты.

Я же не могу отвести от него глаз. Рассматриваю с особой тщательностью, будто от того, замечу ли я все детали, зависит моя жизнь. Ребенок кажется вполне обычным: русые волосы, немного заостренный нос, тонкие губы. Одет он тоже вполне просто: в черную кофту с человеком-пауком на груди, выцветшие джинсы с немного потертыми коленями, черные кроссовки.

Скольжу по нему взглядом, останавливаясь на самых мелких деталях. Таких, как синяки на костяшках пальцев. Пытаюсь найти в ребенке что-нибудь похожее на моего мужа. Но не могу. Кроме строгого взгляда не вижу ничего общего. Может, все-таки не отец и сын?

Уже убеждаю себя, что просто ошиблась, как из-за знакомого стола встает мужчина. Сосредотачиваюсь на нем. Стоит ему повернуться — сразу же узнаю.

У меня внутри словно узел развязывается, когда понимаю, что это не мой муж. Вот только все внутри снова стягивается, когда мужчина переводит взгляд на меня.

На лице главного конкурента Марка растягивается широкая ухмылка.

Артемьев Игорь Викторович складывает руки на груди, прожигая меня коварным взглядом. Смотрит пристально, сужая глаза, будто что-то замышляет. Блондинка, которая составляла ему компанию, прослеживает за взглядом мужчины. С небольшим пренебрежением осматривает меня, после чего что-то говорит. Жаль, что я не слышу слов, но вижу, как шевелятся ее губы. Артемьев ей что-то отвечает. Скорее всего, объясняет, кто я такая, потому что брови блондинки тут же прыгают вверх. После чего она снова смотрит на меня, на этот раз с любопытством и… оценивающе.

Эти двое еще как-то время прожигают меня пронзительными взглядами, не забывая о чем-то переговариваться. Возможно, они даже собираюсь ко мне подойти, но мальчик возвращается к столику, переводя все внимание на себя.

— Инга, — голос Гели пробивается сквозь кашу в голове. Медленно поворачиваю голову к подруге, сразу замечая тревогу у нее на лице. — Наконец-то, — она с облегчением выдыхает, — я уже переживать начала. Зову тебя, зову, а ты не отвечаешь, — Геля переводит взгляд на столик, на который я недавно смотрела. — Кто это? — сводит брови к переносице.

Мне приходится ненадолго прикрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы вернуть себе самообладание, прежде чем ответить:

— Тот самый конкурент, о котором я тебе рассказывала, — удивительно, но мой голос звучит спокойно и даже не дрожит.

Зато Геля даже не пытается сдержать эмоции.

— Да-а-а, — заинтересованно тянет она.

Открываю глаза, уже зная, что увижу — подруга, склонив голову к плечу, осматривает столик, за которым, для незнающих людей, кажется, что сидит настоящая семья.

— Не хочешь подойти? Познакомиться? — Геля бросает на меня коварный взгляд.

— Нет, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать. Но в следующую секунду задумываюсь.

Может, стоило бы подойти, поздороваться, узнать всю правду?

Мотаю головой.

Зачем? Действовать себе на нервы?

Мы с Марком все разводимся. Мне нет никакого дела до его новой семьи.

— Жаль, — коварно усмехается подруга. — Я бы послушала ее версию того, что у них произошло с твоим мужем, — Геля слишком невинно пожимает плечами. Но я-то хорошо ее знаю, она что-то задумала.

— Не надо, — тяжело вздыхаю, умоляюще глядя на подругу. — Мне и так достаточно драмы в жизни, не добавляй еще одну, — перевожу взгляд на ноутбук, у которого уже погас экран. — Давай закончим работу, — вожу пальцем по тачпаду, — и я поеду к Маришке.

Меня так и подмывает взглянуть на бывшую девушку моего мужа. Не сомневаюсь, что это она. Женское нутро нашептывает, что нужно изучить ее, сравнить с собой, понять, что Марк в ней нашел. Но я одергиваю себя.

Мне это ничего не даст, кроме очередных ран, которые появятся в моей душе.

Сосредотачиваюсь на экране, но ничего не вижу. Перед глазами все расплывается, а мысли уносит в сторону. Чувствую себя максимально неуютно. Меня не покидает ощущение, будто я нахожусь под пристальным наблюдением. Веду плечами, чтобы сбросить напряжение, сковывающее мышцы.

— Инга, — тихий голос Гели заставляет меня замереть. В нем проскальзывает что-то странное, поэтому я вскидываю взгляд. Но подруга смотрит не на меня, а куда-то в сторону.

— Простите, — тонкий детский голосок кажется у меня в голове звучит словно крик.

Дыхание застревает в груди, когда я поворачиваю голову и вижу того самого мальчика… сына моего мужа.

Его щеки тронула красная краска, он прикусил губу, а на лице отражается самое настоящее стеснение.

Мальчик с любопытством смотрит на меня, но больше ничего не говорит.

— Ты что-то хотел? — Геля берет на себя инициативу.

Мальчик бросает на нее быстрый взгляд, краснеет еще больше. Пару секунд переминается с ноги на ногу, после чего широко улыбается.

— Это вам, — что-то ставит передо мной. Опускаю взгляд на стол и вижу большой кусок торта “Красный бархат”. Хмурюсь, снова непонимающе смотрю на ребенка. — Дядя Игорь попросил передать вам, — смущенно объясняет. — А еще он… — оглядывается через плечо. Пару мгновений смотрит, скорее всего, на свой столик. Догадываюсь, что он ждет подтверждения, кивает и снова поворачивается ко мне. — Дядя Игорь приглашает вас присоединиться к нам за столиком, — выпаливает.

Глава 23

Смотрю на ребенка, распахнув в глаза, и не могу осознать сказанное им. Такое чувство, что в уши забилась вата, а в голове разлили кисель. Мне требуется несколько секунд, чтобы вернуть себе хоть долю самообладания, прежде чем удается выдавить из себя что-то путное:

— Передай дяде Игорю, спасибо за десерт, но от предложения я откажусь, — даже находясь не в совсем в нормальном состоянии, я не настолько глупая, чтобы самостоятельно прыгнуть в лапы тигру.

Мальчик поджимает губы, пару секунд стоит, не двигаясь, после чего кивает. Он так быстро разворачивается и направляется к своему столику, что я даже моргнуть не успеваю.

Слежу за тем, как, скорее всего, сын моего мужа добегает до своего столика, шепчет что-то на ухо «дяде Игорю». Тот начинает поворачиваться, явно хочет посмотреть на меня, но я отвожу взгляд.

— И что это было? — Геля приподнимает бровь.

— Понятия не имею, — бормочу.

Снова перевожу взгляд на экран ноутбука — он опять погас, поэтому я вижу свое растерянное выражение лица. Глубокая печаль поселилась у меня в глазах, а уголки губ опущены. Внутри образуется пустота, которая затягивает в себя эмоции, из-за чего разрасталась и разрасталась.

Все это время я боролась с болью и не заметила, как она пропитала каждую клеточку моего тела. Настолько сильно въелась мне в кожу, что любое прикосновение заставит ее пылать.

Прикрываю глаза. Даю себе пару мгновений, чтобы прийти в себя, заглушить боль, но не помогает.

— Я сейчас, — встаю так резко, что диванчик с противным скрипом отъезжает назад.

— Ты куда? — кричит Геля мне в спину, но я не останавливаюсь.

Сама не знаю, куда иду. Поэтому чувствую облегчение, когда ловлю официантку, спрашивая, где туалет. Она указывает на дверь за барной стойкой, к которой я сразу же направляюсь.

Только оказавшись в светлом помещении с широким зеркалом на молочного цвета стене, большой граненой столешницей с раковинами и кабинками на противоположной стороне, более или менее получается расслабиться. Слабость разливается по мышцам, колени подгибаются. Еле дохожу до зеркала, упираюсь руками в столешницу, смотрю на себя.

Вроде ничего не изменилось. На меня смотрит вся та же Инга с русыми волосами и зелеными глазами. Вот только грусть, которая пронзает меня насквозь, отпечаталась на лице. Коже посерела, под глазами залегли глубокие тени, уголки губ опустились.

Последние несколько дней прошли в такой беготне, что я не успела полностью прочувствовать всю боль предательства.

Мне нужно было попытаться выжить, поэтому я засунула чувства в самый дальний угол своей души, заперла даже не на семь, а на двадцать замков, и переключилась на режим выживания. Начала действовать, забыв о боли.

Вот только маленькие червячки, состоящие из засунутых подальше эмоций, прогрызли себе путь наружу, заполнили все мое тело, заставляют корчиться в агонии.

Слезы застилают глаза, становится трудно дышать. Кажется, что сердце протыкает сотни иголок, а душа рвется на части.