Ира Дейл – Измена. Мы больше не твои (страница 6)

Недовольно щурюсь, но все-таки беру одну из ложек, зачерпываю немного супа и подношу ко рту Оленьки. Она тут же послушно открывает ротик, съедая весь суп. Краем глаза замечаю, что муж делает то же самое. Вот только Леночка игнорирует действия отца. Она выгибается, заглядывая в лицо к мужу.

— А потом мы поедем на дачу? — спрашивает с надеждой в голосе. — Я хочу погулять с Ягодкой.

Желудок ухает вниз. Я надеялась, они забыли о дурацком обещании отца.

— Нет, милая, не сегодня, — отвечаю нежно, выдавливая из себя улыбку.

Оленька напрягается у меня в руках, а Леночка недовольно смотрит на меня. Обида отражается на ее милом личике.

— Мама права, мы сегодня вечером едем в другое место, — в глазах мужа мелькает предупреждающий огонек. — И покажем там, какая мы замечательная семья!

Глава 11

Это был самый ужасный обед в моей жизни. Голова раскалывается. Хотя, наверное, всем, кроме меня, он понравился. Девочки с удовольствием улетали суп, потом закусывали сырниками и не забывали при этом наперебой рассказывать бабушке про то, как обстоят дела в садике, в который они не так давно пошли. Мама внимательно слушала, комментировала, задавала вопросы — уделяла внучкам столько времени, сколько им было нужно, пока девочки не начали спорить, какую куклу хотят.

Именно в этот момент Артем стал жертвой расспросов. Мама хотела узнать у него все, начиная с новостей об открытии нового ресторана, заканчивая самыми мелкими деталями о делах в «личной жизни». Артем с удовольствием отвечал на все вопросы тащи, вот только почему-то про «Катеньку» он моей маме не рассказал, предпочел перевести тему.

Я же весь обед не могла отделаться от ощущения, что про меня все забыли. Впрочем, ничего необычного. Мне всегда казалось, что мама любит зятя больше чем собственную дочь. Видимо, это правда, учитывая, что мне пришлось слушать их любезности за столом, но при этом ни на один вопрос не ответила. А все потому что… видимо, этим двоим я была неинтересна.

С каждой секундой напряжение сковывало меня все больше и больше, внутренности затягивались в тугой узел, а сердце то и дело болезненно сжималось.

Как бы я не пыталась отстраниться от общения предателя-мужа и человека, который должен быть для меня самым родным, мечтала закрыться в своих мыслях, у меня ничего не получалось.

Атмосфера накалялась все сильнее.

Поэтому, я испытала огромное облегчение, когда малышки выбежали из стола и помчались комнату бабушки, где она припрятала для них конфетки.

Больше можно было не притворяться.

— Мама, что с твоим здоровьем? — перехожу сразу к делу.

Мне даже плевать, что я прервала их с Артемом занимательной разговор. Сначала нужно понять, как плохи дела у матери, прежде чем понять, что делать дальше.

Мама бросает на меня короткий, испуганный взгляд, прежде чем пристально посмотреть на мужа.

— Ты ей сказал? — спрашивает строго.

Артем откидывается на спинку стула, складывает руки на груди.

— Арина Васильевна, я много раз говорил вам, что Саша должна знать, — на лице мужа не отражается ни капли вины.

Наоборот, Артем сурово смотрит на тещу, словно пытается прогнуть женщину, чтобы она, наконец, призналась, “во всех страшных грехах”.

Мама прикрывает глаза, тяжело вздыхает, прежде чем посмотреть на меня.

— У меня появились проблемы с сердцем, — произносит обессиленно. — Ничего страшного, но…

— Хватит ее защищать, — жестко прерывает маму муж. У меня даже брови на лоб лезут, никогда не слышала, чтобы Артем разговаривал с тещей также, как с своими подчиненными. — Саша — врач, хоть детский, но все же врач. Она уж точно понимает во всяких болезнях больше нашего.

Наблюдаю за противостоянием двух родных людей… когда-то родных, и не могу сделать вдох. Кажется, что легкие сжались в точку, забирая последнее, что у меня осталось — дыхание.

— Мама… — сиплю, но ничего поделать с этим не могу. — Рассказывай, — в висках пульсирует.

Мама переводит жалостливый взгляд на меня, прежде чем тяжело вздохнуть.

— Я толком ничего еще не знаю. У меня в последнее время почти не было сил. Постоянно спать хотелось. Я думала, что это все из-за работы. Но однажды упала в обморок, и… — она прерывается. — В общем, врачи еще проводят исследования, но говорят — что-то с клапанами. Возможно, появится операция, — бормочет.

Кровь отливает от лица, во рту пересыхает.

Операция… О ней даже не упоминают, если нет ничего серьезного. Многие болезни связанные с сердцем, купируются лекарствами. Хирургическое вмешательство — слишком сильный риск. Особенно, когда возраст пациента выше пятидесяти.

— Ты знал? — голос звучит слабо, но я даже не пытаюсь снова казаться сильной. — Знал же, да?

Артем поджимает губы, хмурится.

Пару секунд пронзительно смотрит на меня, после чего открывает рот. Хочет что-то сказать, но мама его опережает.

— Сашенька, — она протягивает руку, обхватывает мою ладонь, лежащую на столе, нежно поглаживает. — Все будет хорошо, правда, — старается вернуть своим глазам силу, но я-то вижу в них затаенный страх. — Артем, уже нашел хороших врачей. Он разберется. Не волнуйся сильно. У тебя и так много дел. Ты же только интернатуру закончила…

Слушаю бормотание матери и не могу поверить, что она все это говорит. Серьезно? Не волноваться?

Вырываю руку.

Мама в удивлении распахивает глаза.

— Может, тебе его, — указываю подбородком, в сторону мужа, — усыновить? Все равно он тебе ближе, чем я, — обида жжет изнутри.

Лицо мамы вытягивается, нижняя челюсть падает.

В глазах матери читается истинный шок.

Да, возможно, мои слова звучат эгоистично, но после всего произошедшего, я словно оголенный нерв напоминаю. Каждый вдох приносит с собой агонию, не говоря уже о том, что мама делится с своими проблемами. Я же не сахарная девочка, не растаю. Мама сама учила меня быть сильной, а тут…

— Простите, — вскакиваю на ноги и, не оглядываясь, выхожу из кухни.

Перед глазами все расплывается. Наощупь добираюсь до ванны, захлопываю за собой дверь. Упираюсь ладонями в раковину. Опускаю голову. Тяжело дышу.

Все внутри словно на мелкие кусочки разрывается.

Боль предательства разносится по венам, заставляя неравные окончания пытать.

Стараюсь дышать… правда, стараюсь. Но воздух не хочет проталкиваться в легкие.

Тело немеет, а душа кровоточит.

Видимо, зря я сдерживала чувства, теперь они накрыли меня с головой и засасывают в трясину. Слезы жгут глаза, но словно сталкиваются с какой-то плотиной и не могут, наконец, пролиться, освободить меня. В ушах шумит, видимо, поэтому я не слышу, как дверь открывается.

Только спустя секунду будто через пелену до меня доносится хриплый голос мужа:

— И не стыдно тебе?

Глава 12

Глубоко вдыхаю. Даю себе мгновение, чтобы вернуть самообладание, после чего отталкиваюсь от раковины и поворачиваюсь к Артему.

— Не тебе говорить мне о стыде, — огрызаюсь.

Мышцы наливаются сталью. Во мне все еще бушуют эмоции, но я стараюсь запереть их глубоко в себе. Не хочу показывать предателю-мужу, как мне на самом деле больно. Возможно, он думал, что я железная раз почти никогда не показываю чувств. “Сильная девочка”, как называла меня мама, когда отец погиб на стройке — мне тогда было пять.

Я старалась поддерживать маму, не доставлять проблем, ведь видела, что ей плохо. Даже не плакала… при всех. Но по ночам, когда меня отправляли спать, горькие слезки лились из глаз. Наверное, тогда я научилась прятать чувства. Просто засовывала их подальше, поднимала подбородок и шла дальше. Вот только, в итоге, меня всегда накрывало. Позже, но накрывало.

Благо, сейчас у меня получается стиснуть зубы, смотреть на мужа прямо, не опуская головы, и пытаться передать ему, что я не сдамся! Не сдамся! Сделаю все, что угодно, лишь бы уйти от мудака, который решил променять семью на перепихон на стороне. Сложно, что ли, держать свой прибор в штанах?

Да, я понимаю, что Артем никогда не любил меня, просто выполнял свой долг. Но это не повод относиться ко мне к половой тряпке.

Если раньше, я ничего не говорила, старалась лишний раз не трогать Артема, позволяла решать все самому, когда дело касалось нашей семьи. Весь наш брак муж, казалось был заинтересован только в работе. Открывал один новый ресторан за другим. Забывал о памятных датах. Ставил командировки на мои дни рождения. Артем задвинул нашу семью на второй план. Поэтому я тоже, в итоге, перестала делать шаги к нему навстречу. Мне надоело биться головой о кирпичную стену, которой огородил меня Артем. Сконцентрировалась на детях и учебе, тем более, они отнимали у меня почти все время.

Похоже, наша семья оказалось только бумажкой, свидетельствующей о регистрации брака. Зря я думала, что мы сможем все наладить, узнать друг друга поближе, сойтись.

Мои чувства к мужу хоть и поутихли, но не прошли полностью. Нужна была все одна искра, чтобы их возродить. Вот только я не ожидала, что Артем сделает наоборот — обольет меня ушатом ледяной воды, чтобы затушить последние искры надежды на простое семейное счастье.

Не знаю, сколько времени мы играем в гляделки, я настолько сильно погружаюсь в свои мысли, что даже не слышу визга девочек, которые подлетают к Артему и своими маленькими ручками обхватывают обе его ноги.

— А когда мы поедем в то место, про которое ты говорил? — Леночка протискивается между ног папы и заглядывает ему в лицо.