Ира Дейл – Измена. Мы больше не твои (страница 28)

После картинок, мелькающих перед глазами, когда переступаю порог, очень хочется стукнуть себя по лбу, ведь мы оказываемся в обычном кабинете с темно-зелеными стенами и коричневой мебелью. Большой массивный стол и кожаные кресла стоят у дальней стены. За ним находится шкаф с открытыми полками. Сбоку от двери замечаю диван с журнальным столиком из темного стекла, а на противоположной стороне — большое окно, завешанное массивными темно-зелеными шторами и белоснежной тюлью.

Раиса проходит вглубь комнаты, огибает стол, занимает место хозяина кабинета, после чего поднимает взгляд на нас и рукой указывает на кресла напротив нее.

Артем, ни секунду не колеблясь, пересекает пространство кабинета.

— Это ваш дом? — вырывается из меня, стоит мне сесть в кресло. Кожа противно скрипит подо мной, но я никак не реагирую.

Муж занимает место рядом. Жаль, что ему приходится отпустить мою руку. Сразу, как лишаюсь тепла мужа, становится как-то не по себе и слишком… холодно. Поэтому прячу пальцы между бедрами.

— Он принадлежал родителям моего мужа, — немного отстраненно произносит свекровь.

Ее взгляд скользит между мной и Артемом, но, в итоге, задерживается на сыне.

— Прости меня, — выпаливает Раиса. В ее глазах светится искреннее раскаяние. — Я так поняла, Саша сказала тебе, что я хочу с тобой поговорить, — посылает мне короткую улыбку. — Спасибо, — возвращает взгляд к Артему. — Ох… — тяжело вздыхает, прячет руки под столом, закусывает губы. — Я даже не знаю, с чего начать, — отводит взгляд к окну, явно, ощущая полнейшую растерянность.

Артем же напоминает мне старую. Молчит. Не шевелится. Кажется, даже не дышит.

Встреча с матерью, видимо, разбередила рану в его душе. Хоть муж внешне остается спокойным, не сомневаюсь, в него внутри бушует буря.

Я бы могла взять удар на себя, задать тысячи вопросов Раисе, кинуть ей в лицо миллиард обвинений, но прекрасно понимаю, что это не моя битва. Я тут только в качестве сопровождающей. Артем сам должен решить все вопросы со своей матерью.

Тишина в комнате тяготит неимоверно, хоть и длится всего несколько секунд.

— Ты когда-нибудь меня любила? — твердо произносит муж, его вопрос отдается болью в сердце.

Прикрываю глаза, чтобы сдержать слезы. В горле образуется огромной величины ком. Сглатываю его и судорожно вздыхаю, прежде чем распахнуть веки.

Впериваю пристальный взгляд в Раису: она больше не смотрит в окно, все ее внимание отдано сыну. Артем тоже полностью сосредоточен на матери. Между ними словно немой разговор происходит. Либо они просто пытаются понять, как подступиться друг к другу.

— Да, — в итоге, произносит на выдохе свекровь. — Прости, что я была такой трусихой и не пыталась с тобой связаться. Я могла бы назвать тысячи причин, почему не сделала этого. Но они тебе не нужны, сынок. Правда, не нужны, — слезинка скатывается по ее щеке, она быстрым движением ее смахивает. — Мне нет оправданий. Я это прекрасно понимаю. Но… — на мгновение прерывается, словно лишается возможности говорить. — Я очень надеюсь, что ты дашь мне шанс загладить свою вину, — сипит.

Снова тишина.

На этот раз она длится дольше, намного дольше. Становится настолько тяжелой, что давит на виски, оседает на плечах. Такое чувство, что я оказываюсь в открытом космосе — дышать невероятно трудно.

Но все, что я могу — сидеть и ждать.

Ждать, пока кто-то из двоих людей, которые должны быть самыми родными друг другу, сделает шаг в пропасть, разделяющую их.

Ощущаю себя третьей лишней, но не позволяю себе даже звук издать, чтобы не потревожить хрупкое равновесие, которое установилось между сыном и матерью.

— Почему сейчас? — вдруг произносит Артем.

— Эм… — свекровь кажется… растерянной. — Лучше поздно, чем никогда? Разве не так?

— Нет, я не про это, — чеканит муж. — Я пытался с тобой связаться пару лет назад. Попросил о встречи, но ты так и не ответила мне, — в голосе Артема нет ни единой эмоции, хотя, не сомневаюсь, у него внутри все бурлит. — Поэтому повторю свой вопрос: почему сейчас?

Удивительно, но ему удается сохранять самообладание. А вот у его матери чувства на лице написано. Глаза свекрови сначала широко распахиваются, а в следующее мгновение сужается. Похоже, она не понимает, о чем речь.

— На этот вопрос я могу дать ответ, — сзади раздается мужской голос.

Оглядываюсь через плечо. В дверном проеме замечаю Олега Александровича — мужа Раисы. Вина, которая отражается на его лице, от меня тоже не скрывается.

Глава 45

— Олежа, — в голосе свекрови звучит искреннее удивление.

Я же в очередной раз застываю. Вот чего не ожидала, так того, что этот с первого взгляда добрый мужчина, может быть как-то замешан в том, что мать с сыном никак не могли встретиться.

Хотя… это всего лишь мое предположение.

Сначала нужно выслушать историю до конца. Возможно, все не так плохо, как я нарисовала у себя в голове.

Олег Александрович в сером костюме, который удивительно сочетается с его седыми волосами, еще секунду стоит в дверном проеме, виновато глядя на жену, после чего тяжело вздыхает и с опущенными плечами, словно на них положили тяжелый камень, заходит в комнату. Размашистыми шагами пересекает кабинет, останавливается у жены, пару секунд смотрит ей в глаза, после чего разворачивается к нам.

— Это из-за меня вы не встретились, — чеканит.

— Что? — выдыхает Раиса.

Олег Александрови бросает на нее прищуренный взгляд.

— Это не то, что ты подумала, — кладет руку ей на плечо. — Да, вы не смогли встретится из-за меня, но не по моей вине, — вздыхает, сосредотачивается на Артеме. — Когда ты позвонил, то разговаривал с моей матерью, — садится на широкий подлокотник кресла жены, скользит по ее плечу вниз, пока не берет руку Раисы в свою. — Мама… она хотела защитить меня и мой брак, поэтому не передала твою просьбу о встрече Раисе, — в глазах мужчине мелькает сожаление.

Звенящая тишина наполняет комнату. Она длится долгие секунды, после чего свекровь резко поднимается на ноги, вынимает руку из пальцев мужа.

— Т… — судорожно вздыхает, — ты знал? — ее лицо красными пятнами покрывается.

— Рай, — мужчина подрывается с места, делает шаг к жене, но та отступает, и Олег Александрович застывает. — Я не знал, правда, — опускает плечи. — Не знал до того, как мама не умерла, — на лице мужчины отражается страдание.

У меня внутри все сжимается.

Смотреть на взаимодействия этих двоих — словно наблюдать за чем-то… интимным. Чувствую себя лишней. Хочется уйти и дать мужу с женой выяснить отношения. Заставляю себя сидеть только из-за Ареса, который является непосредственным участникам происходящего, но не вмешивается.

— Мама оставила мне письмо, в котором покаялась во всех грехах, в том числе и в этом, — трет шею. — Тогда я и решил найти твоего сына, — снова пытается подойти к жене, но она опять отступает.

— И ты ничего не сказал мне? — складывает руки на груди.

Олег Александрович хмурится.

— Я хотел сначала сам познакомиться с сыном, по которому ты страдала столько лет, — отводит взгляд в сторону, встречается им с Артемом. Посылает мужу грустную улыбку. — Хотел убедиться, что он достоин тебя. Когда я понял, что твой сын — хороший человек, решил, что вам нужно встретиться, — снова делает шаг вперед, но этот раз свекровь стоит на месте.

Олег Александрович подходит к ней, берет руки жены в свои, заглядывает ей в глаза.

— Я не хотел, чтобы тебе было еще больнее, — произносит проникновенно. — Ты же знаешь, для меня семья — это главное.

Свекровь долго смотрит на него, после чего расслабляется.

— Простишь меня? — шепчет.

Женщина кивает.

Они долго смотрят друг на друга. Между ними чувствуется невероятная связь. Такая крепкая, что ее точно ничего не разорвет.

Я бы хотела, чтобы между нами с Артемом была такая же.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Олег Александрович поворачивается к нам.

— Артем, — смотрит прямо на моего мужа. — Я знаю, что тебе будет непросто отпустить все, что с тобой произошло в прошлом. Но ты должен знать, что Раиса тебя никогда не забывала. В нашей спальне на тумбочке с семейными фотографиями стоит твоя тоже.

Мое сердце пропускает удар. Поворачиваю голову к Артему, смотрю на его профиль и вижу, как ему сейчас тяжело.

Не выдерживаю. Пододвигаюсь к краю кресла, тянусь к руке мужа, которой он схватился за подлокотник, накрываю ее.

Артем тут же переплетает наши пальцы, крепко сжимает мои, прежде чем произнести:

— Я не знаю, что сказать, и не могу ничего обещать, — хоть его голос звучит твердо, но я-то по хватке мужа чувствую, что на самом деле происходит у него внутри.

— Я понимаю, — слезы блестят в глазах свекрови.

Артем переводит на нее взгляд.

— Но я готов с тобой как-нибудь пообедать, — произносит муж и расслабляется.

Облегчение волной проносится по телу. Только сейчас понимаю, что я никогда не смогла бы залечить рану, нанесенную его матерью. Она бы мешала нам всю оставшуюся жизнь, не давала бы сблизиться окончательно. Но если Артем начнет хотя бы общаться с матерью, тогда у нас есть шанс.

— Я была бы рада, — неуверенная улыбка появляется на лице у мужа.