Ира Данилова – Домовёнок Кузя (страница 13)

Они перепрыгнули через заграждения и ринулись к Яге.

Кузя тем временем выпрыгнул из рюкзака незнакомой девочки прямо к поджидавшему его возле ворот Нафане.

Домовята понеслись прочь от автодрома. Яга – за ними, а заодно прочь от родителей ужасно невоспитанных мальчишек, продолжавших таранить бабушкину машинку.

Перед павильоном с вывеской «Дом страха» Кузя и Нафаня переглянулись. Вот где Яга и не подумает их искать! Ей и так-то страшно жить, потому что она самая злобная.

Домовята храбро забежали внутрь. Яга, недолго думая, забежала следом.

Спустя мгновение из «Дома страха» высыпали дети, а следом, вереща громче малышей, – скелет, привидение и монстр. Они на ходу стащили с себя поролоновые головы и кинулись в разные стороны. Яга проводила их тоскливым взглядом и плюнула на газон:

– Дилетанты!

Она поплелась к лавочке возле лотка с мороженым. А домовые выскочили через чёрный ход и понеслись прочь – не оглядываясь, к машине, подальше от этой страшной сказки, как вдруг на повороте Кузя затормозил и потопал назад.

Аниматор подошёл к Яге, протянул сумку и Метлу:

– Вы уронили, держите. И вот ещё, – он вытащил из кармана квадратики фотоснимков.

– Благодарствую, повелитель бешеной машины, – поклонилась Яга. – Ой, какие хорошие волшебные картиночки!

Она внимательно разглядывала радостного лохматого домовёнка на самом верху самой страшной горки. А на какую-то зубастую грымзу в соседнем вагончике Яга старалась внимания не обращать – та была слишком страшная. Даже Метла и сумка летели от неё прочь, в голубую даль, – наверное, тоже испугались. Зато Кузенька – до чего забавный домовёнок!

– Хорошенький, – заулыбалась Яга. – Глазки голубенькие.

– У меня-то да, – сказал Кузя, уселся рядом и тоже склонился над фотографией, – а ты страшная, как всегда.

– Чего это он удумал? – прошептал Нафаня, выглядывая из-за холодильника с мороженым и снова прячась.

Но Яге уже было не до Нафани. Верхом на Метле она взмыла над парком аттракционов, крепко держа под мышкой маленького Кузьму. А тот помахал другу с высоты:

– Одни беды от меня, Нафаня! Прощай! Береги Наташу. За порядком в доме следи! Не поминай лихом домового Кузьму. Проща-а-а-ай! Ой!

Метла с Ягой в седле и Кузьмой под мышкой у колдуньи сбила ворону, запуталась в проводах, занырнула в тополь и вылетела из него, оставив за собой кружащиеся в воздухе листья, обесточенный тир и разрушенные надежды Нафани на помощника по трёхподъездному дому. А ведь этот бородатый ворчун так хотел уйти на пенсию!

Впрочем, уходить на пенсию нужно для того, чтобы отдыхать. А где отдыхать многоквартирным домовым, когда сказку вот-вот разрушат? Сломают, затянут паутиной, перекрасят в чёрный цвет? А вот Кузя – герой. Потому что пожертвовал собой ради них с Наташей, ради отца её Андрея и всех этих малышей. Сам уселся на лавочку, сам под мышку к Яге залез. И улетел – поминай как звали. Да только не вспомнят скоро ни Наташа, ни батюшка её, как Кузьму звали. И Нафаню тоже. Кузя-то сказку хотел спасти. Только вышло наоборот. И как он этого не понимал? Сам ребёнку, Наташе то есть, говорил-втолковывал: «Как детишек без сказок воспитывать?» И: «А ты представь, что случится, коли люди добро от зла отличать перестанут!» И много всего говорил, чтобы вразумить её, неразумиху, тетёху непонятливую. А сам-то, выходит, и не понимал ничего, не дотумкивал, о чём сам толковал, пострелёнок. Как ребёнок, честное домовятское. Как обычный человеческий малыш – честный, добрый, но неразумный совсем – страх Яговый! Наперёд не смышляющий. Лишь своё сердце слушающий.

А разум и сердце – что голова да печь. Одно всегда в холоде нужно держать, другое в тепле. А на таких Кузек порой никаких Нафань не напасёшься.

Глава 19

От судьбы не уйдёшь

Наташа распутала папу и огляделась. Домовятам давно пора было прибежать.

– Быстро! – Отец потянул её за руку к машине. – Пока эта сумасшедшая не вернулась.

– Пап, ты что? – Наташа отдёрнула руку. – Сейчас они прибегут. Мы же договорились!

– Сами разберутся, Наташа! Я не могу рисковать собственным ребёнком! К бабушке тебя докину и вернусь. И отвезу твоего Кузю к зеркалу, обещаю.

– Да не хочет он к зеркалу! – закричала Наташа так, что охранник подошёл поближе и достал рацию.

– Дочка, не спорь, просто садись в машину. И не кричи, пожалуйста.

Наташа плюхнулась на траву и устроилась по-турецки, словно древний сказочный йог, заклинающий кобру:

– Хорошо, не буду спорить. Ни спорить, ни ехать к бабушке. Кузя – мой друг. И твой, между прочим, тоже.

– Наташенька, хорошо, – папа присел на корточки, а охранник, словно сказочная змея, зашатался из стороны в сторону и привстал на цыпочки. – Ты прости меня, дочь. Но я его не помню. Игрушку помню, а домового нет.

– Помочь? – предложила Наташа.

– А как ты поможешь?

– Ты точно хочешь вспомнить?

– Да, точно хочу!

Наташа вытащила золотой сундучок рюкзака.

– Ну хорошо.

Луч волшебного сундучка вырвался в темнеющее небо, подсветив радугой облака-барашки. В мягкой траве вспыхнули аленькие цветочки. Солнце показалось над голубой скалой возле синего моря, золотым шпилем и петушком, закукарекавшим на всё сказочное царство. Белочка спрыгнула с дуба и принялась закапывать в тайник между корней изумрудное ядрышко, а яблонька протянула Наташиному папе ветку с наливными яблочками: «Отведай, Андрюшенька, добрый молодец».

Из густой листвы свесилась чёрная кошачья лапа, цапнула золотую цепь и спряталась. В кроне громко замурчал сказочный кот. Высоко в синем небе проплыла-пролетела, раскинув огненные крылья, жар-птица. Маленький Андрюша испугался огромной тени и нырнул в цветики-семицветики. Кузя – за ним.

Жар-птица улетела, и два белокурых растрёпыша вынырнули из ржаных колосьев. Маленький Андрюша и домовёнок побежали наперегонки по полю, усыпанному разноцветными сказочными ромашками, а за ними полетели, переливаясь на солнце всеми волшебными красками, радужные мыльные пузыри.

Андрюша с Кузей хохотали, падали в траву, подпрыгивали, снова бежали наперегонки и поначалу совсем не замечали Наташу с папой.

Андрюша подкинул Кузю высоко-высоко, тот кувырнулся в воздухе, а бухнулся в руки хохочущего мальчика гуттаперчевой куклой. Мальчик улыбнулся тряпочному Кузе, поцеловал в нос, огляделся, прищурился, замер и вдруг побежал прямо к Наташиному папе, обнимая растрёпанную смешную куклу. Тот взял куклу, поправил на ней рубаху, лапоточки, пригладил соломенные волосы и сдул букашку, приземлившуюся кукле прямо на кончик носа. А кукла чихнула, очень уж сердито посмотрела на того, кто мешает ей притворяться гуттаперчевой, улыбнулась и дунула в ответ.

– Апчхи! – чихнул Наташин папа. – Кузька, ты опять?

Наташа закрыла сундучок. Поле и сказочный лес хлопнули и растворились в сумраке, словно радужный мыльный пузырь, оставив после себя лишь запахи спелых яблок, нагретой солнцем травы, моря и луговых цветов.

– Наташ, зачем? Верни обратно. Там Кузя. Он же живой.

– Там Кузя! Не знаю, живой или не живой! – закричал Нафаня, цепляясь лаптями за вьюнки на газоне.

– Конечно живой! – Наташин папа кинулся к нему. – Я всё вспомнил, Нафаня. Он точно живой!

Нафаня остановился, пригладил бороду и покачал лохматой головой:

– Вспомнил? Ммм. Очень вовремя. Он как раз сдался Бабе Яге. Не дождался ваших воспоминаний.

– Как?! – ахнула Наташа. – Сам? Сдался?

– Да. Сказал, так будет лучше для всех. Дом-то его всё равно снесут. Андрюша его позабыл. Осерчал ваш домовой, пока вы тут чудеса разглядывали. И Яга обратно в сказку улетела. Не будет теперь никого тут пугать и заколдовывать. Всё, как твой батюшка просил.

– Наташа, не плачь, пожалуйста. Дочь, ну пожалуйста, ну прости ты меня, – Андрей потянул Наташу за руку. – Поехали скорее.

– К бабушке? – Наташа отдёрнула руку, отвернулась и зарыдала на всю парковку.

– Кузю спасать поехали! Скорее!

– Что об печь головой, что головою об печь! – топнул лаптем Нафаня и побежал к машине.

Наташа с папой – за ним.

Они мчались по трассе. В отблесках лобового стекла Андрею мерещился хохочущий Кузя. Мыльные пузыри разлетались, падали на стекло, залетали в приоткрытое окно, скакали по салону, мешали смотреть вперёд, щипали глаза. Домовёнок падал в траву, к нему подбегал маленький Андрюша, поднимал, отряхивал лохматые соломенные волосы. И протягивал свою куклу Андрею.

– Вот растеряха! – подмигивал Кузя. – Апчхи! Сам-то не простыл, Андрюшенька? А пошто носом шмыгаешь?

– Да просто мыльный пузырь в глаз попал, – шептал Андрей, украдкой вытирал глаза и изо всех сил всматривался в дорожные указатели и белые полосы на асфальте.

Но он всё равно не заметил в придорожных кустах знакомую машину с выключенной мигалкой.

Инспектор встряхнул измеритель скорости:

– Сто восемьдесят. Глючит, что ли?

Машина просвистела мимо и скрылась за крутым поворотом.

– Вы это видели, товарищ капитан?

Капитан рванул к машине:

– А чего ты стоишь, Дятлов?