Ира Далински – Игрушка для Князя (страница 1)
Игрушка для Князя
Глава
Глава 1
Все началось с мероприятия в элитном клубе «Метрополь».
Когда-то мой отец посещал подобного рода места вместе с моей матерью, которая успела нажить себе достойную репутацию среди высшего общества.
Но прошлой осенью мой отец умер от инсульта и его успешным рекламным агентством занялась моя мама. К слову, моя мать простая домохозяйка. У нее даже высшего образования нет.
И тут начался крах.
Словно снежная лавина, расходы и риски погребали один месяц за другим. Мама, наивно полагая, что коллеги отца помогут удержать бизнес на плаву, стала жертвой обмана. У нас пытались отжать агентство.
Сейчас у нас нет никакого стабильного дохода. Только сбережения, оставленные отцом на каком-то иностранном счету. Но попытки получить доступ к ним обернулись унизительной бюрократической волокитой. Проще было заработать эти деньги заново.
Не знаю в чем конкретно была причина отказа. И знать не хочу. Мама все проиграла. Возомнила себя способной удержать то, что ей не по силам. В итоге мы продали роскошный особняк в престижном районе и переехали в скромную трешку на окраине.
Рекламный бизнес никогда не приносил нам баснословных доходов, конкуренция была высока. Но мы ни в чем не нуждались: красивая одежда, изысканная еда, комфортный дом. Всего в достатке, без излишеств, но с уверенностью в завтрашнем дне.
Теперь всего этого не стало.
Мама и слышать не хочет о работе.
– Да ты что, Поль? Меня ж все засмеют. Все сразу поймут, что мы нищие, – возмущалась она, будто переезд в скромную квартиру не был очевидным доказательством нашего бедственного положения.
Но ее было не переубедить. Возможно, ею двигает страх. Нежелание менять привычный образ жизни. Женщина, всю жизнь прожившая за спиной успешного мужа, вряд ли когда-нибудь почувствует вкус самостоятельного заработка.
И мне она запретила устраиваться на работу.
А что мы будем есть, ее, похоже, волнует в последнюю очередь. Репутация и положение в обществе оказались важнее.
Но я, конечно, не послушалась.
Мне нужно было обеспечивать себя, покупать одежду, ухаживать за собой. К счастью, в университет я поступила на бюджет. Иначе учеба стала бы непозволительной роскошью.
Одна девочка с потока, эффектная крашеная блондинка с огромными карими глазами, как-то поделилась, что работает танцовщицей в частном клубе.
– Это не стриптиз, – поспешила она нас заверить, увидев наши недоверчивые взгляды. – Там тебя не раздевают догола. Никто не имеет права прикасаться без твоего согласия. Ты просто танцуешь. Заказанный танец. Они разные бывают: от эротического до восточного.
Придя домой, я сразу начала искать этот клуб. Помню, как дрожали мои пальцы, отправляя заявку на работу. А через два дня меня пригласили на собеседование.
Втайне от матери я помчалась на другой конец города, стараясь успеть еще и на учебу.
Днем здание клуба казалось унылым, безликим, с потухшими вывесками и без единой души вокруг.
Меня встретил молодой мужчина и проводил внутрь, предложив присесть на один из диванчиков. На всякий случай я села подальше.
Разговор начался с обычных вопросов: как зовут, сколько лет, танцевала ли я когда-нибудь, что умею. На каждый вопрос лысого под четвертый десяток мужчины я откровенно врала. Мне нужна конфиденциальность.
В детстве я занималась фигурным катанием. Даже брала уроки у тренера. Поэтому гибкость тело не забыло. Но, когда меня попросили продемонстрировать несколько движений, я зачем-то начала изображать восточный танец. Эти движения показались мне проще, да и какая девушка не умеет вилять бедрами?
– На троечку, конечно, – натянуто выдохнул мужчина, подперев рукой голову, а другой держит планшет, делая пометки. – Но, если приложить усилия, из этого может что-то получиться, – пробормотал он, листая что-то на экране. – Нам нужна девушка в эту пятницу для группового танца. Сможешь начать работать?
Признаться, я так разволновалась, что не сразу смогла выдавить из себя внятный ответ:
– Э… Да! Смогу!
– Отлично! – лысый хлопнул себя по коленям, широко улыбаясь, а затем, сменив тон на серьезный, бросил: – Сиськи покажи.
– Что? – мне ведь не послышалось?
– Сиськи говорю покажи, – недовольно повысил он голос. – У нас костюмы открытые. Вдруг у тебя там единичка?
Я настолько взбесилась от его неадекватной просьбы, что вскочила на ноги, схватила со стола стакан с чем-то спиртным и плеснула мужику в лицо.
– Я вам не шлюха подзаборная. Всего хорошего!
На следующий день я получила сообщение с извинениями и просьбой выступить с группой в пятницу. Я поломалась немного, но на работу вышла, предварительно отрепетировав движения за пару дней.
Это оказалось безумно сложно. Сложнее статистики, которую я вечно заваливаю. Времени было в обрез, но все в итоге прошло хорошо.
Как и в последующие выходные. Платили прилично. Заработанное я прятала от матери и тратила с умом. В будни оттачивала движения, а по выходным выступала в клубе. В основном – в групповых номерах. Сольных выступлений у меня еще не было.
До тех пор, пока я не встретила Алексея Князева.
Глава 2
В зеркале я смотрю на свое отражение: длинные, мягкие локоны рассыпаны по спине золотистым водопадом. Легкие пряди обрамляют лицо, подчеркивая черты, а остальные волны создают ощущение воздушной завесы, оставляя лишь намек на открытые плечи.
Для мероприятия в «Метрополе» я выбрала невычурное платье: глубокий, но сдержанный вырез треугольником уходит в ложбинку, играя на контрасте между скромностью и чувственностью. Ткань – струящийся атлас теплого карамельного цвета, облегает фигуру, но не кричаще. Из аксессуаров я надела едва заметные серьги-гвоздики и на запястье изящный браслет из жемчуга – подарок отца.
В макияже делаю акцент на сияющие теплые тени и тушь, губы – натуральный розовый блеск. Пшикаю напоследок любимым парфюмом с легкими нотами пиона, ванили и амбры – чувственный, но неуловимый.
Сегодня я выгляжу не как обычно – сегодня я другая Полина. Не та, что вынуждена зарабатывать на жизнь танцами.
Выхожу из своей комнаты, красуюсь перед мамой, которая оценивающе пробегается по мне и кривит губами.
– Ну, Полина! Слишком серо! Нужно выглядеть сног-ши-ба-тель-но, – цокаю на ее недовольство.
– Мне нравится. И я не стану переодеваться. Ты же знаешь, весь этот фальшь не для меня.
– Но только так ты станешь заметной!
– Интересно для чего? – усмехаюсь, доставая с полки коробку с туфлями.
– Для знакомства, конечно же. Сегодняшнее мероприятие отличная возможность найти себе богатого жениха.
– Мама, не начинай, – тяну раздраженно. – Никто мне не нужен. Я сама по себе.
– А ну, не говори матери глупости. Спину ровно держи и смотри, – пригрозила мама пальцем, а я еле держусь, чтоб не засмеяться. – Без этих твоих… умозаключений.
Встаю на каблуки, поправляю волосы в зеркале в коридоре.
– Зачем мне нужен жених, который не понимает квантовую физику?
– Я все сказала! Домой чтоб вернулась с женихом!
Ох, мама, если б я могла предположить кого я встречу на этом мероприятии.
Для такого случая мама заранее, оказывается, арендовала дорогую машину вместе с водителем. Поверить не могу, что она так далеко заходит. Я тут задницей кручу, чтоб на автобус и булку с кофе заработать, а она так неоправданно транжирит… И откуда только у нее взялись такие деньги? Не уж то у кого-то одолжила?
– Выше нос, девочка, – шепчет на ухо мама, хотя сама нервно теребит прядь седеющих волос. На маме строгое синее платье Chanel из далеких «жирных» лет, которое она достала из самого дальнего уголка гардероба.
Швейцар в ливрее почтительно раскланивается перед гостями в мехах и смокингах. Двери распахнулись, и нас встретила стена тепла, смешанного с ароматами дорогих духов и свежих орхидей. Мраморный пол сияет как зеркало, отражая хрустальные люстры.
Я почувствовала, как у меня с непривычки подкашиваются ноги, но быстро беру маму под руку.
– Добрый вечер, ваши приглашения, – администратор в безупречном костюме скользит взглядом по нашим брендовым клатчам.
Когда я протянула конверт, мои пальцы задрожали. Администратор едва заметно поднимает бровь, но жестом приглашает пройти дальше.
Мы входим в зал, где золотой свет канделябров озаряет столы с шампанским и черной икрой. В воздухе витает шепот на трех языках и звон хрусталя. Мама невольно прижала руку к груди.
– Боже, это же Самойлов из Первого канала... и это, кажется, министр... – завороженно шепчет она.
Я чувствую ее тревогу как свою собственную. Мама, такая сильная и независимая в моей памяти, сейчас кажется потерянной девочкой, отчаянно пытающейся соответствовать блеску этого мира. Ее трясущиеся руки говорят громче любых слов, выдавая страх и надежду одновременно.