Иосиф Григулевич – Панчо Вилья и мексиканская революция (страница 28)
Личный представитель Вильсона в ставке Вильи настойчиво убеждал Вашингтон, что неграмотный Вилья, не разбирающийся в международных делах, при умелом руководстве со стороны его, Каротерса, может превратиться из «дикого зверя» в ручного ягненка. Агент госдепартамента Канова, прикомандированный к Каррансе, предостерегал против Вильи и всемерно рекомендовал вниманию своих хозяев дона Венуса, как человека, искушенного в политике, зрелого, понимающего. При этом Канова добавлял, что без поддержки США Каррансе не укрепиться в кресле президента Мексики.
Нашлись и такие, которые асе еще делали ставку на Уэрту.
Около года провел Уэрта в Испании, пропивая награбленное в Мексике состояние. Когда деньги кончились, Уэрта превратился в мемуариста. Свои «воспоминания» он выгодно запродал одной желтой газетенке, которая специализировалась на описании всевозможных убийств и различных преступлений.
«Сочинение» свергнутого диктатора как нельзя больше подходило для бульварной прессы. С отвратительным цинизмом хвастался Уэрта своими преступлениями. «Смерть людей столь же мало меня волнует, как падающие осенние листья, – писал этот выродок, которого в свое время американская печать называла «справедливым и благородным миротворцем». – К сожалению, кадровые военные являются плохими убийцами. Они просто не умеют убивать, не оставляя следов. Лучший тому пример – убийство Мадеро. Надеюсь, что это мое замечание принесет пользу криминалистам…»
Все «воспоминания» Уэрты написаны в таком же духе.
Однако вскоре и деньги, полученные за «литературный труд», улетучились. Нужно было искать новые источники доходов.
И вот в 1915 году Уэрта появляется в США и обосновывается в городе Эль-Пасо. Там, в одном из кабаков, он встречается с давно потерявшим человеческий облик Ороско, живущим разбойничьими налетами на мексиканскую территорию. Оба «деятеля», подкармливаемые американцами, не теряют надежды вновь стать хозяевами Мексики. А пока они ежедневно пьянствуют и дебоширят в притонах Эль-Пасо.
По поручению Вильи надежные люди следили за каждым их шагом.
Однажды ночью Уэрта, проживавший в особняке на окраине Эль-Пасо, чувствует резкие боли в желудке. Человек из его охраны выскакивает на улицу и, столкнувшись с каким-то незнакомцем, спрашивает, где можно найти врача.
– Я – врач, могу осмотреть больного.
– Пожалуйста, только поскорей.
Телохранитель Уэрты приводит незнакомца к больному. После беглого осмотра незнакомец ставит диагноз: острый приступ аппендицита, требующий немедленной операции, иначе смерть неминуема. Но как оперировать без инструментов, без наркоза?
– Нельзя терять ни минуты. Дайте мне острую наваху, горячую воду, и ваш больной будет спасен.
Спрашивают мнение Уэрты.
– Я готов, пусть режет, – говорит бывший диктатор.
Незнакомец вспарывает Уэрте живот и долго ворочает бритвой во внутренностях. Уэрта давно потерял сознание, а хирург все еще продолжает потрошить его.
– Одну минутку, – говорит незнакомец и, прежде чем присутствующие успевают опомниться, исчезает из комнаты.
За ним бросаются вдогонку, но его и след простыл. Когда люди Уэрты, наконец, находят настоящего врача, тому остается только констатировать клиническую смерть больного.
Кто был этот таинственный «хирург» – сообщник Вильи или кто-либо другой, выяснить так и не удалось.
Пораженный смертью Уэрты, Ороско бежит из Эль-Пасо. Несколько дней спустя его труп вылавливают в мутных водах Рио Браво.
Смерть Уэрты и Ороско проходит незамеченной в Мексике, где накал страстей продолжает нарастать.
Вилья готовится к важнейшему в его жизни сражению с Обрегоном – тем самым Обрегоном, которого он несколько месяцев назад чуть не расстрелял и который теперь, оставив позади себя столицу, наступал на север, полный решимости сразиться с непобедимой до сих пор Северной дивизией.
День и ночь работали мастерские в Сакатекасе, Торреоне, Чиуауа, изготовляя амуницию и боеприпасы для Северной дивизии.
День и ночь тренировались бойцы Вильи в стрельбе, штыковых атаках, метании гранат.
День и ночь совещались Вилья, Анхелес, Урбина, Фьерро, склонившись над картами, испещренными разноцветными кружками и стрелками.
Час решительной битвы приближался…
Глава седьмая
Эти проклятые гринго…
Кровь льётся у ворот Селайи
Обрегона было 15 тысяч бойцов, 15 орудий, 100 пулеметов, под его командованием были «красные» батальоны и отряды индейцев. В распоряжении Вильи имелось только 9 тысяч бойцов. Остальные были рассеяны на огромной территории Северной Мексики, вели бои с войсками других генералов Каррансы или, что случалось довольно часто, между собой.
Обрегон занял Селайю и приказал спешно возводить укрепления. Вокруг города были вырыты глубокие рвы, возведено несколько рядов проволочных заграждений. Позиции были усилены пулеметными гнездами.
5 апреля 1915 года конница Вильи подошла к Селайе. Однако все попытки взять город с ходу окончились неудачей. Проволочные заграждения оказались непреодолимым препятствием для всадников Вильи. Конница налетала на них точно ураган и столь же стремительно откатывалась под огнем пулеметов.
«Моя ошибка, – признавал потом Вилья, – состояла в том, что я надеялся с ходу взять Селайю и бросил против Обрегона мои отборные войска, не прикрыв их артиллерией».
Тем не менее, Вилья не терял надежды на победу. На заре третьего дня сражения Северной дивизии удалось прорвать оборону противника и ворваться в пригороды Селайи. Но именно в этот момент Обрегон получил подкрепление – 3 тысячи хорошо вооруженных бойцов. С их помощью Обрегон отбросил войска Вильи за пределы укреплений.
После этого Обрегон сам перешел в наступление, сдержать которое Вилья оказался не в силах. У его бойцов кончились боеприпасы, а из Хуареса прекратился их подвоз: американцы закрыли границу. Вилье не оставалось другого выхода, как отступить. В сражении при Селайе погиб один из его сподвижников – генерал Франсиско Натера, пало много других прославленных бойцов. Всего Вилья потерял в этом бою около двух тысяч солдат и офицеров.
Вилья отступил к Ирапуато, а Обрегон остался в укрепленной Селайе, уверенный, что противник не преминет вернуться с новыми силами. 9 апреля Обрегон издал декрет, устанавливавший минимум заработной платы для всех трудящихся города и деревни, включая домашних работниц, на всей территории, контролируемой его армией. Впоследствии декрет был подтвержден Каррансой и в немалой степени способствовал укреплению его авторитета.
Из Ирапуато Вилья передал своему компадре Томасу Урбине приказ взять город Эбано, а затем двинуться на Тампико, с тем, чтобы захватить нефтяную зону. Путем наложения контрибуций на нефтяные компании можно было получить золото, необходимое для покупки боеприпасов. Теперь Вилье требовалось золота больше, чем когда-либо раньше: ведь после закрытия американцами границы боеприпасы можно было достать только у контрабандистов, которые запрашивали за них баснословные цены.
Дела, однако, у Урбины не клеились, как и у Вильи. В ответ на приказ последнего Урбина ответил по прямому проводу:
«Могу заверить вас, сеньор генерал Вилья, что мы здесь истекаем кровью и гибнем, исполняя наш долг. Местные каррансистские войска, которыми командуют генералы Пабло Гонсалес и Хасинто Б. Тревиньо, располагают хорошо размещенной артиллерией, длинной линией окопов, защищенных рвами и пулеметами. Ночью они освещают поле боя прожекторами, днем узнают о движении наших войск при помощи самолетов. Я хочу этим сказать, что враг располагает большими ресурсами. Несмотря на это, мы не падаем духом и не теряем веры в победу. Наши командиры и солдаты понимают, что они сражаются за народное дело, за народную справедливость и что если они одержат победу, то их дело победит; если же они потерпят поражение, их дело погибнет. Я только прошу вас об одном: пришлите, если можете, мне солдат, а также боеприпасы; если можете помочь советом, передайте совет. Здесь с каждым днем борьба нарастает и обостряется, так что ваш совет тоже может пригодиться. Бывают дни, когда мы по 9 или 10 раз идем в атаку с очень скромным успехом. И все же мы продвигаемся. Уже разрушены многие вражеские укрепления, уже взорваны вражеские нефтяные склады. Теперь пытаюсь вывести из строя водопровод. Но признаюсь вам, что трудно будет одержать победу, и если мы ее одержим, то только ценой больших жертв».
Вилья ответил Урбине:
«Не падайте духом, встречая сопротивление врага. Продолжайте наступать, пока есть силы, и если в первую атаку идет тысяча солдат, то во вторую шлите две, а в третью – три, и будьте уверены, что таким образом в конце концов победите. Не унывайте, если не достигнете своей цели. Мы ведь ведем войну, а на войне сражения выигрываются и проигрываются, и если мы не победим теперь, то победим потом. В любом случае народное дело, которое мы, революционеры, защищаем с оружием в руках, непобедимо. Знайте, что и я сражаюсь в трудных условиях; со мной нет многих бойцов, которые сражаются с вами в Тампико; нет и тех, кто ведет бои в Дюранго; нет бойцов генерала Чао, который вам помогает; нет бойцов Хосе Родригеса, который защищает линию Матаморос; нет бойцов Росалио Эрнандеса, который наступает на Ларедо; нет Северино Сенисероса, Максимо Гарсия и Орестеса Перейры, которые ведут бои в районе города Виктории; нет отрядов Родольфо Фьерро и Пабло Сеаньеса, которые сражаются у Гуадалахары. Между тем те немногие силы, которыми я располагаю, должны одолеть Обрегона, у которого в Селайе 15 тысяч солдат, а на Родольфо Фьерро и Пабло Сеаньеса наседают 12 тысяч вражеских солдат. Но как бы ни была велика армия каррансистов, моя вера в победу останется непоколебимой».