Иосиф Григулевич – Боги в тропиках. Религиозные культы Антильских островов (страница 10)
Фернандо Ортис своими исследованиями открыл дорогу к научному изучению африканских культов на Кубе. В 30-х годах нашего века Ортис основал Общество афро-кубинских исследований, в журнале которого появилось несколько работ об упомянутых культах. После революции их изучение ведется в Институте этнологии и фольклора кубинской Академии наук. Однако, несмотря на наличие ряда работ, наши знания об этих культах все еще ограничены. Мало или почти ничего не известно о механизме их синкретизации с католичеством, как они действовали в прошлом веке или вообще существовали ли они тогда.
Афро-кубинские культы можно разделить на две группы: культы типа сантерии и спиритические секты. В первой группе преобладают элементы африканских верований, во второй — элементы христианства. Предполагается, что и те, и другие культы стали развиваться уже после провозглашения независимости — в начале нашего столетия.
Как уже было сказано, католическая церковь в колониальный период не особенно пеклась о спасении душ рабов или свободных негров и мулатов. От рабов требовалось одно — чтобы они работали, а выполняют ли они при этом христианские обряды или нет, это никого не беспокоило и не интересовало. От свободных же негров и мулатов требовалось, чтобы они «знали свое место», не бунтовали против властей, а каким богам при этом они поклоняются, никого не заботило. Все это способствовало тому, что рабы и свободные негры и мулаты сохранили элементы своих африканских верований и тайно отдавали им дань. На Кубе, как и на других Антильских островах, эти элементы претерпевали различного рода изменения. Рабы ввозились на острова из различных мест Западной Африки, они представляли самые различные племена, языки и культы. Подсчитано, что на Кубе были представлены 84 африканских племени и народности. Непродолжительность жизни раба и то обстоятельство, что он только в редких случаях обзаводился семьей, каторжный характер его труда — все это не способствовало укоренению или сохранению, но крайней мере в его первоначальном виде, африканских обычаев и верований, с которыми раб приезжал на Кубу. Однако на тех плантациях, где имелись большие группы рабов из одного племени или, как говорили испанцы, «нации», а среди них попадались и племенные вожди, и жрецы, и колдуны, возрождался тот или другой африканский культ. Как правило, выживал развитый культ, представлявший большое племя или народность. К нему, по всей вероятности, примыкали рабы, исповедовавшие у себя на родине другие культы, внося в него элементы своих верований. Эта смесь африканских верований пополнялась элементами христианской религии, которая не могла не привлекать рабов хотя бы потому, что она была религией рабовладельцев, ненавистных, но всемогущих. Рабы стремились использовать магическую силу христианских богов (святых) для облегчения своей участи. С другой стороны, поклонением христианским святым можно было маскировать поклонение африканским божествам, которые для пущей убедительности отождествлялись с первыми.
В этом сложном и противоречивом процессе приспособления африканских культов к новым условиям некоторые старые боги приобретали новые функции или даже имена, другие исчезали, пантеон же пополнялся за счет католических святых, а ритуал — некоторыми элементами католической обрядности. Изменялась и сама форма моления в сторону ее максимального упрощения, ибо в условиях рабства было невозможно соблюдать все без исключения африканские обряды.
На Кубе основой для возникновения таких синкретических культов в колониальный период служили негритянские братства — кабильдо, широко распространенные в Гаване и других городах Кубы в XIX в. и объединявшие по племенному признаку негров-рабов, проживавших в городе, главным образом господскую челядь и ремесленников. Члены таких кабильдо собирались на католические праздники и под гром барабанов плясали «по африканскому обычаю», как отмечают современники. Несомненно, что и барабаны, и танцы, и пляски в данном случае были не просто забавой и приятным времяпрепровождением, а имели ритуальное значение.
Испанские власти и рабовладельцы разрешали деятельность таких братств, ибо они, как было замечено, действовали на рабов «успокаивающе». Собственно говоря, испанцы в этом не были оригинальны: португальские рабовладельцы в Бразилии поступали точно так же. Французский ученый Роже Бастид пишет в своем труде о негритянских культах в этой стране: «Первая причина, заставлявшая рабовладельцев разрешать рабам веселиться „согласно обычаям их нации“, — будь то в воскресенье вечером или в „освященные нашей пресвятой матерью церковью“ праздничные дни, — основывалась на чисто экономической выгоде: было замечено, что если рабам разрешалось время от времени свободно веселиться, то они работали лучше, чем если бы им приходилось трудиться без перерывов».{32} Без таких периодических «встрясок», отмечали рабовладельцы, рабы становились вялыми, меланхоличными, апатичными. Была и другая выгода рабовладельцам от этих праздников. Они сближали рабов, мужчин и женщин, способствовали, так сказать, их воспроизводству «без вложения дополнительного капитала», как не без юмора отмечает Роже Бастид. Во время этих празднеств рабы танцевали перед изображениями католических святых. «Белые думали, — пишет Бастид, — что рабы танцевали в честь непорочной девы и святых, в действительности же непорочная дева и святые служили ширмой, и ритуальные „балеты“, смысл которых не улавливали рабовладельцы, славили ориша и воду´[8]… Музыка барабанов сокращала расстояния, она преодолевала океан, переносила рабов в далекую Африку и создавала путем страстной экзальтации общность людей, объединенных одним и тем же коллективным сознанием…»{33} То же самое происходило и на Кубе.
Члены кабильдо избирали свои власти — короля, королеву, майорала, тамбурмажора, казначея. На эти должности назначались самые уважаемые и старые члены племени, объединенного данным кабильдо.
В число избираемых, несомненно, попадали те из африканцев, которые у себя на родине играли какую-нибудь общественную роль — вождя племени, шамана, жреца или состояли с ними в родстве. Руководители кабильдо имели большой авторитет среди рабов, и их влияние испанцы часто использовали в своих интересах.
В прошлом столетии в Гаване, Сантьяго и других городах имелись кабильдо, объединявшие членов народностей йоруба (на Кубе их называли лукуми), арара, карабали, конго, биби, абайа, суама и т. д. Участники кабильдо принимали живейшее участие в карнавалах и в католических религиозных процессиях.
Постепенно членами кабильдо становились свободные негры и мулаты. Именно они щедро финансировали деятельность кабильдо, иногда завещали им свое состояние. Члены кабильдо получали таким образом возможность приобретать для своей организации помещение, в котором проводились собрания и другие церемонии.
В конце XIX в., после отмены рабства, по приказу испанских властей кабильдо были реорганизованы в обычные общества взаимопомощи и отдыха, в которых король и королева были заменены председателем и председательницей, а прежнее племенное название кабильдо — именем одного из католических святых. Так появились на Кубе клубы имени св. Эмилиана, св. Иосифа и им подобные. Одновременно с этой реформой испанские власти запретили участие негритянских ансамблей — компарсас — в карнавальных шествиях.
Клубы, пришедшие на смену кабильдо, не прижились. Они сошли со сцены вскоре после провозглашения независимости. Негритянское население не поддержало эти организации, напоминавшие им о кошмарной эпохе рабства. Да теперь исчезла и необходимость в ширме, в прикрытии для древних африканских культов, правда, утративших уже многие свои черты, но зато «обогатившихся» заимствованными от католической религии.
Если взять первую группу этих культов, в которых преобладают африканские элементы, то наиболее влиятельным из них представляется сантерия, или культ святых (от испанского «santo» — святой), — результат синкретизма божеств, духов (ориша) религии йоруба и католических святых.
Народ йоруба, населявший западную часть Нигерии, в средние века достиг сравнительно высокой степени развития. Религию йоруба можно охарактеризовать в целом как политеизм с развитым пантеоном. В верованиях йоруба важное место занимают ориша — духи, божества. Представления о них весьма туманны. Некоторые считают, что это мифические прапредки людей, которые спустились с неба, потом обратились в камень и ушли под землю. Их насчитывается 401 (число, обозначающее бесконечность).
Карнавальное шествие в Гаване во второй половине XIX в.
«Первоначально аморфный и однородный сонм духов ориша расслоился, — отмечает советский исследователь Б. М. Шаревская, — и из общей массы выделились божества, наделяемые индивидуальным именем и обликом, особыми функциями. В образах религиозной фантастики выступают олицетворения сил природы и стихий: деревьев, гор, рек — в духах ориша, грозы — в боге Шанго, моря — в Олокуне, неба — в Олоруне, земли — в Одудуа. Однако эти образы уже наделены и общественными атрибутами, они персонифицируют подавляющие человека социальные, исторические силы. Ярким примером является образ Шанго. Черты божества, олицетворяющие грозу, слились в нем с чертами бога — царя „воителя“».{34}