Иосиф Герасимов – Пять дней отдыха. Соловьи (страница 25)

Двое других были его помощниками по работе. Собственно говоря, дел у физиков на станции сейчас было мало. Они контролировали монтаж реактора и автоматики да готовились к эксплуатации. Им предстояло настоящее дело после того, как пустят станцию. А сейчас они околачивались в управлении, затевали шахматные турниры и встречали разные делегации. На последнем они так поднаторели, что превратились в великолепных гидов.

Замятин стоял в проходе. Работницы, выбегавшие из столовой, толкнули его, и фыркнув, нырнули в дверь. Глупо было торчать столбом. Спохватившись, Замятин взял поднос и пошел к раздаточной. Он не выбирал еду, ставил тарелки машинально, думая лишь о том, как сесть за столик к физикам. Расплатившись у кассы, он направился прямо к ним, делая вид, что отыскивает место почище. Это тоже было глупо, потому что все столики вокруг были свободны.

Выручил его Морев. Он поднял свою лапищу и крикнул:

— Салют, Сережа!

Тогда Замятин подошел к их столику, держа перед собой, как защиту, этот дурацкий поднос.

Лена повернулась, ее темные глаза расширились, но тут же смягчились улыбчиво.

— Добрый день, — кивнул Замятин и почувствовал, что краснеет. Это было неожиданно прежде всего для него самого. Он никогда не отличался застенчивостью и не подозревал, что еще может краснеть. Замятин обозвал себя ослом и постарался успокоиться.

— Однако ты силен, старина, — сказал Морев, глянув на поднос. — Лихо, лихо! Сразу три вторых… До сих пор это мог только я.

— Я и имел в виду тебя, — нашелся Замятин. — Можешь располагать жареной курицей.

За столом подвинулись, подтянули еще один стул, и Замятин сел рядом с Леной.

— Знакомься, Сережа, — прогудел Морев.

— Мы знакомы, — кивнула Лена. — Не так ли, спаситель?

— Как ваша нога? — спросил Замятин, не решаясь начать есть.

— Немного побаливает, но ходить можно.

— Черт возьми, — громыхнул Морев, принимаясь за курицу. — Ты успеваешь всюду. Я начинаю завидовать, старина. Впрочем, ты молодцом, что догадался взять мне это воробьиное крыло.

Лена улыбнулась, пододвинула к себе блокнотик и повернулась к двум физикам:

— Так, дальше?

Замятин еще не видел, как она улыбалась. И улыбка ее, мимолетная, словно оброненная невзначай, тоже показалась ему до удивления знакомой.

Физики заговорили почти вместе. Фразы их были круглы, законченны и словно катились по гладкой дорожке. Да, эти инженеры здорово поднаторели в разговорах с приезжими. Их можно было выпускать на любую аудиторию. Сейчас они наперебой старались популярно растолковать Лене устройство реактора и ради этого прибегали к самым беззастенчивым сравнениям, вроде «разбегающихся в разные стороны лошадей», и «пуль, возвращающихся от мишени к ружью», хотя сами наверняка бы смеялись, услышав такое. Лена слушала, склонив голову, чуть прикусив подкрашенную губу, и быстро, словно конспектируя, записывала в блокнотик. Замятину захотелось сказать ей: «Пошлите их к черту! Разве это вам нужно?» Он с ожесточением набросился на гуляш.

Замятин видел краем глаза, как тогда, в лифте, мягкий изгиб ее шеи, покрытой белым пушком, и голоса физиков раздражали его, мешая ясно уловить что-то, теплой волной поднимающееся в душе. А потом все вокруг как бы сдвинулось, расплылся в бесформенности жующий курицу толстяк, в зыбкой тени утонули физики, и остался только он сам и рядом с ним девушка в сереньком «джерси», склонившая голову над блокнотиком. Они были словно в рубке качающегося корабля, окруженного со всех сторон густым туманом. Это забытье было мгновенным. Сразу очнувшись, Замятин увидел стол, тарелки, волосатую грудь в распахе клетчатой рубахи и подумал: «Этого еще со мной не было».

— Ну, спасибо. На сегодня достаточно, — сказала Лена, захлопывая блокнотик и пряча его в черную сумочку. Она повернулась к Замятину и опять улыбнулась.

— Вы не в город, спаситель?

Он, глотая компот, еще не успел сообразить, что ответить, и пробурчал невнятное.

— Услуга за услугу, — сказала Лена и кивнула на Морева. — Товарищ везет меня в город на своей машине. Если хотите — подбросим.

Ну, конечно же, он хочет! Тут ему больше нечего делать сегодня. Все-таки счастливый выпал день. Сначала Сева Глебов преподнес сюрприз, потом… Нет, как ни верти, а есть на земле справедливость!

— Вы убеждены, что он не заснет за рулем? — широко улыбнулся Замятин, указав ложечкой на расплывшуюся в полном добродушии физиономию Морева.

— Мне вредно спать после обеда, старина, — ответил тот. — Врачи рекомендуют моцион. Поэтому я купил машину.

— Тогда едем, — сказал Замятин и нетерпеливо поднялся.

Они оделись и всей компанией вышли на крыльцо. На дороге мокла синяя «Волга». Двое физиков протянули руки на прощание. Лена согнулась и, стараясь скорее проскочить расстояние между крыльцом и машиной, побежала, открыла дверцу и юркнула на переднее сиденье.

Морев сел к рулю, с усилием пропихнув свое громоздкое тело. Баранка в его ручищах показалась игрушечной.

Замятин видел только воротник ворсистого пальто Лены и серенькую, из тонкой шерсти косынку, на которой были пятна от дождевых капель. Он с завистью взглянул на Морева, широко расположившегося на сиденье.

— Сегодня лучший вид транспорта — амфибия, — сказал тот, трогая машину. — И все-таки я провезу вас с ветерком.

Он залихватски поправил широкополую шляпу, обнажив перед Замятиным мясистый красный затылок.

Шипя по воде шинами, «Волга» вырвалась на шоссе. Вдоль обочины глянцево блестели кусты орешника. Серое небо было так низко, что, казалось, впереди совсем легло на дорогу. А она отливала матовым металлом, словно балка, по которой шел Замятин через колодец. Это воспоминание опять вызвало в нем ощущение потерянной опоры. Он будто летел в бесконечность, не зная, за что ухватиться.

Мелькнул на дороге указатель со стрелкой и изображением атома по модели Резерфорда — круглое ядро и вытянутые эллипсы вокруг него. За указателем начинался поселок: двухэтажные беленькие и розовенькие домики, образующие строгие, правильные кварталы. У дороги стоял большой фанерный щит с полуразмытыми буквами, извещавший, что завтра, в субботу, в Доме культуры состоится первый весенний бал. Слова «первый весенний» были трижды подчеркнуты.

— Всячески рекомендую, — сказал Морев, указывая на щит. — Надо же вам посмотреть, как отдыхает рабочий класс. Приезжайте, будем танцевать.

— С удовольствием, — ответила Лена.

Замятину показалось, что они говорят так, будто его нет в машине, и ему сделалось обидно.

Проехали широкими улицами мимо бани и кинотеатра. Морев внезапно затормозил.

— Стоп! Я совсем забыл купить папирос. Это не долго. Вот ларек.

Он грузно вылез из машины. Лена сидела, не оборачиваясь к Замятину, видимо, о чем-то раздумывая. А он не решался заговорить. Посмотрел, как Морев подошел к ларьку, завернул полу широкого пальто, доставая деньги. И тут Замятина осенило. Он рывком раскрыл дворцу.

Замятин перехватил Морева, когда тот направлялся от ларька.

— Послушай, дружище, — сказал он, — не уступишь ли место за рулем? Соскучился, понимаешь, хочется покрутить баранку, — и сам уловил, с каким фальшивым наигрышем прозвучали слова.

Розовощекое, добродушное лицо Морева внезапно сморщилось, и он громыхнул своим взрывчатым хохотом:

— Ты ужасно хитрый, Сережа! Но таким везет… А ты не разобьешь мою колымагу?

— Показать права? — поспешно ответил Замятин и сделал вид, что лезет в боковой карман.

— Да что ты, старина! Только, чур, до города. У меня уже были нелады с автоинспекцией. Я ее боюсь хуже тещи, — и он хлопнул Замятина по плечу так, что тот присел.

Никаких водительских прав у Замятина не было. Да и водил машину он скверно. Как-то за городом его обучал приятель. Правда, приятель уверял, что Замятин прирожденный автомобилист. И все же сейчас он явно шел на авантюру. Почему у него вдруг появилась уверенность, что он запросто поведет машину?

Они вернулись к «Волге». Замятин сел за руль. Лена удивленно взглянула на него, но ничего не сказала.

«Теперь спокойно, Сергей Степанович», — улыбчиво подумал он и включил зажигание. Мотор ожил, легко и мягко работая. Замятии выжал сцепление, переключил скорость и несмело нажал акселератор. Машина тронулась, словно ее слегка подтолкнули. Это сразу прибавило уверенности.

Замятин чувствовал руль. Дорога сквозь туманное стекло казалась уходящей в гору, куда-то в самое небо. Он действительно вел машину, как прирожденный автомобилист. Замятин осмелел и увеличил скорость. После пятнадцати минут езды закурил и, зажав в зубах папиросу, взглянул в зеркальце перед собой. Морев, надвинув на глаза шляпу, благодушно посапывал носом.

Замятин повернул голову к Лене. Она смотрела на него. Он тотчас отвернулся, боясь потерять управление.

— Почему вы вычеркнули абзац из моей информации? — спросила Лена.

— Очень просто. Глебов солгал, что закончен монтаж.

— Вы уверены?

— Это моя конструкция. Я ею и занимаюсь здесь.

Лена помолчала. Он представил ее строгое, задумчивое лицо.

— Тогда я ваш неоплатный должник, — вздохнула она. — Вы еще раз меня выручили.

— Чепуха.

— Мне могло бы здорово нагореть за эту ошибку. Какое чудовище — Глебов. Так можно подвести любого.

— Нет, он не чудовище, а хороший парень. Я говорил с ним. Он едет на Кубу и, чтоб загладить свою вину, вышлет вам ящик гаванских сигар.