Иона Ризнич – Ломоносов (страница 42)
Памятник Михаилу Ломоносову в Москве
Смерть Елизаветы Петровны
писал Ломоносов, гордясь победами русской армии в Семилетней войне.
Но между тем дела обстояли не так уж хорошо. И дело было не в слабости русского оружия, а в тяжелой болезни Елизаветы Петровны.
В начале 1761 года она перенесла тяжелую болезнь, по всей видимости, это была пневмония. С тех пор у нее не прекращался кашель и случалось кровохарканье. К концу 1761 года ей стало настолько плохо, что она отказалась от развлечений и даже от посещений церкви, хотя всегда была очень религиозной. Теперь большую часть времени она проводила в своих покоях. Увы, медицина того времени была бессильна справиться с ее многочисленными недугами. В конце декабря 1761 года у государыни случился сильнейший припадок, после которого она уже не вставала. Присутствующие возле нее медики признали положение безнадежным. Вызвали духовника. Елизавета смогла попрощаться с близкими, вскоре у нее началась рвота и кровотечение из горла. 25 декабря 1761‐го или же, по новому стилю, – 5 января 1762 года Елизавета Петровна умерла в возрасте 52 лет.
Сразу после ее кончины начала действовать «печальная комиссия», образованная для погребения императрицы. В состав комиссии был введен и Ломоносов. В траурном зале была воздвигнута статуя Елизаветы Петровны, снабженная сложенной Ломоносовым эпитафией: «Се Елисавета, Петра Великого Великая Дщерь, Благочестивая, Щедрая, Мужественная, Великодушная, Всемилостивейшая Самодержица, Моя Избавительница, Защитница, Просветительница, слава моя, вознесшая главу мою, во гроб нисходит. Рыдайте, области, насладившиеся кроткою Ее державою; в слезы обратитесь, великие мои моря и реки. Все верные мои чада к Богу Возопийте. Упокой, Спасе, в вере к тебе преставившуюся, царствия твоего сопричастницу сотвори, на тя бо упование возложи, человеколюбче».
Ломоносов, лично близко знакомый с Елизаветой Петровной и видевший от нее много добра, был совершенно искренен в своей скорби об ее кончине. Впоследствии, составляя перечень своих сочинений, он включил в него и эпитафию Елизавете Петровне. На престол взошел Петр Федорович. Еще не знавший, чем обернется для России его недолгое правление, Ломоносов посвятил ему оду, в которой радость сочетается со скорбью по покинувшей этот мир дочери Петра Великого:
Ломоносов надеялся, что новый монарх покажет себя достойный своего великого деда, но надежды эти не сбылись. Петр Федорович правил 186 дней, не успев даже короноваться, но зато успев во многом повредить собственной стране: при фактически выигранной войне он заключил с прусским королем мир, чудовищно унизительный для России, и вернул пруссакам обширные завоеванные территории, которые уже четыре года входили в состав Российской империи. Мало того: Петр хвалился тем, что во время войны играл роль вражеского шпиона, сообщая Фридриху Прусскому секретные сведения!
Это был страшный удар для русской интеллигенции, для армии, для всего русского народа. Петра Федоровича возненавидели все.
И неважно было, что теперь он активно занимался делами: упразднил зловещую Тайную канцелярию – внушавший ужас орган политического сыска; возвратил многих ссыльных; прекратил преследование старообрядцев и провозгласил равенство всех христианских конфессий; издал указ, квалифицировавший убийство помещиками крестьян как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку. Пытаясь добиться расположения высшего сословия, он издал «Манифест о вольности дворянства», даровавший дворянам многие привилегии. Но все это было без толку, предательства ему не простили.
Ломоносов негодовал:
Политиком Петр Федорович был никудышным. Зато это качество с избытком было присуще его супруге – Екатерине Алексеевне, презиравшей своего мужа. Впрочем, Петр тоже терпеть не мог свою жену, предпочитая ей общество любовницы – Елизаветы Романовны Воронцовой.
Петр намеревался развестись с нелюбимой супругой и отправить ее в монастырь, а на Елизавете Романовне жениться. Но Екатерина решила действовать на опережение, пользуясь тем, что ей сочувствовало множество лиц, большею частью лично обиженных Петром.
Таков был граф Никита Панин, дипломат и воспитатель наследника Павла. Активную деятельность развила 19‐летняя княгиня Екатерина Дашкова, имевшая через мужа большие связи в гвардии. Делу помогал малороссийский гетман и президент Академии наук граф Кирилл Разумовский. Ну а гвардейская молодежь, руководимая братьями Орловыми (один из которых – Григорий – был фаворитом Екатерины Алексеевны), целиком была на стороне Екатерины!
Летом 1762 года Екатерина Алексеевна совершила государственный переворот, свергнув своего супруга и захватив власть. Собственно весь переворот заключался в том, что она самовольно покинула загородный дворец, в котором должна была дожидаться развода и ссылки, и вместе со своими сторонниками приехала в Петербург, где ее провозгласили государыней. Петербуржцы сразу перешли на ее сторону, так как Петра III никто не уважал и не любил. Ни гвардия, ни армия не вступились за законного императора – такова была цена заключенного им позорного мира с Пруссией. Не было пролито ни капли крови, зато выпито очень много вина: Екатерина приказала открыть винные склады и объявила, что угощает всех. Долги за выпитое в те дни горожанами и гвардейцами вино Сенат выплачивал более трех лет.
Ну а Екатерина, одетая в гвардейский мундир старого петровского образца, в шляпе, украшенной зеленой дубовой веткой, с распущенными длинными волосами, проехала верхом по улицам столицы, вызвав всеобщее восхищение: она была миловидна, стройна и прекрасно держалась в седле. Ее сопровождали участники заговора и несколько гвардейских полков.
В тот же день Екатерина издала Манифест, возвещавший, что императрица по явному и нелицемерному желанию всех верных подданных вступила на престол, став на защиту православной русской церкви, русской победной славы и внутренних порядков, «совсем ниспроверженных».
После переворота ошеломленный всем произошедшим Ломоносов писал для Екатерины оду довольно долго – более десяти дней. Увы, принято считать, что его творение восторга у Екатерины не вызвало. Ломоносов привык считать Елизавету Петровну идеалом государыни, и теперь он не придумал ничего лучшего, как назвать Екатерину «воскресшей Елизаветой». У молодой императрицы были совсем иные взгляды и на свою предшественницу, и на то, как нужно управлять страной.
радостно восклицал Ломоносов, вспоминая молодость Екатерины:
А в своих мемуарах Екатерина называла годы, проведенные ею при дворе Елизаветы Петровны, – «восемнадцатью годами горя и несчастья». И она вовсе не желала подражать Елизавете!
К тому же ода содержала намеки, которые вряд ли могли понравится Екатерине Алексеевне, учитывая способ, которым она захватила престол: