Ион Друцэ – Недолгий век зеленого листа (страница 26)

Он вошел в хату в быстро вернулся.

— Ну давай, я подписываюсь.

— На сколько?

— На одну. Мне мельницы не нужно. Она чересчур большая, и моторы там на каждом шагу без конца ломаются.

Почтальон ушел, а Скридон остался у ворот читать квитанцию. Хороший парень этот Миша, но квитанцию все же надо прочесть.

Через несколько дней, когда Скридон косил траву на равнине, Миша, возвращаясь из района, вручил ему первую газету. Скридон сразу бросил косу и сделал из пиджака шалашик, чтобы была тень. Несколько часов кряду звенел ветер косой, и высохла вода в жестянке, и Скридон раза четыре менял место, передвигаясь за тенью.

Прочитав строчку за строчкой две страницы районной газеты, он поднялся. Остальные две страницы решил оставить на вечер. Удивленно протер глаза.

— Ишь ты, сколько всего делается в мире!

Вечером, возвратившись домой, вымыл руки.

— Мама, прибери-ка со стола эти тарелки.

— А что такое?

— Хочу дочитать газету.

Но разве дома почитаешь? Только начал, а мать уже:

— Ты, Скридон, пойди и закрой сперва уток. Чтобы не украли…

— Никто их не украдет. Утки галдят, когда их воруют.

— Иди, иди, для тебя ведь их держу. Завтра-послезавтра женишься, а двор вот пустой, даже поросенка не на что купить.

— Будет у меня поросенок!!

— Откуда он у тебя будет?

— Я возьму жену с поросенком. Может, даже с двумя. Одного, как вырастет выше загородки, зарежу. И поджарит мне жена грудинку — пальчики оближешь! Скридон прижал пальцем недочитанную строчку, повернулся и от удовольствия прищурился — ему уже мерещилась жареная грудинка.

— Оближешь ты пальчики! Возьмешь какую-нибудь теху, что и борща не сумеет сварить.

— Я ее научу.

— Научишь! Лучше скажи ей, чтобы она теперь сидела возле матери и училась уму-разуму, а то в селе только и слышно, что ее голос.

В одно мгновение газета слетела со стола.

— Это ты про кого?

— Про Домнику, про кого же еще! Ишь, спрашивает: не сердятся ли ее родители, что он так часто ходит к ним? Они не то что сердиться — им бога надо благодарить за то, что ходит к ихней дурехе такой парень.

— Это я ее спрашивал?

— Не я же.

«Кто-то шпионит. Поймаю — убью».

— Подожди немного, я запру уток, потом поговорим. Что-то мне не нравятся эти сплетни.

Запер уток, но когда хотел вернуться в дом, заметил у ворот Аркашку тот стоял и хлестал хворостиной по доскам.

— Что случилось, баде Аркаша?

— Тебя зовет председатель. В сельсовет.

«Уж не узнали ли они, что я получаю газету? Может, и узнали — теперь быстро обо всем дознаются».

— Сейчас приду!

Вошел в дом и сказал матери, что его вызывают в сельсовет. Мать слезла с печи.

— Помоги тебе господь, Скридон. Может, должность какую дадут, все равно ничего путевого из тебя не выйдет…

Скридон вдруг рассвирепел:

— А если лошади слабые, ты что, хочешь, чтобы я сам тащил плуг?!

Скридон спешил в сельсовет и думал, что он, пожалуй, сглупил. Следовало подписаться сразу на две газеты. Возможно, он теперь был бы выше всех в селе. Хорошо еще, что мать научила, — бабы хоть и сидят на печи, а разумеют кое-что.

Во дворе сельсовета чернела толпа, и в темноте то тут, то там вспыхивали огоньки самокруток. Собрались все его одногодки.

— Ребята, еще один пришел! Иди сюда, Скридон!

В две секунды его окружили, и Скридон стал вглядываться в лица, пытаясь отгадать, кто из них успел сунуть ему в карман комок земли.

— Скридон, так на кого ты оставишь свою Домнику?

У Скридона сердце ушло в пятки.

— Зачем ее оставлять, если она мне нравится?

— Ха, вы слышите? Она ему нравится…

— Едем на военные сборы.

— Слушайте, а кто это сует мне землю в карманы?

Хриплый голос крикнул из дверей сельсовета:

— Пержару Скридон есть?

— Е-есть!

— Что за черт…

— Иди, иди…

Скридон вернулся через десять минут, застегивая на ходу воротник. В стороне заметил друга:

— Едем, Георге?

— Едем.

Потом он отправился известить Домнику. Шел торопливо, на ходу вытряхивая из карманов землю. Внезапно вспомнил, что истратил шестьдесят рублей на газету.

«Убью почтальона!»

Домника вымыла посуду, прикрутила фитиль в лампе и собралась уже ложиться спать. Внезапно во дворе залаял щенок и вдруг как-то сразу умолк. Шаги, очень знакомые шаги. Скридон? Но ведь они условились встретиться только в воскресенье.

Она была уже в одной нижней юбке и, услышав, что шаги замерли у порога, а в дверь никто не стучится, набросила на плечи платок, вышла в сени и, откинув задвижку, посмотрела в щель.

— Это ты?

— Я.

— Да ведь… А почему так поздно?

— Я ненадолго. Пришел попрощаться.

Домника открыла тихонько дверь, встала на пороге, прислонившись к дверному косяку. Спросила чужим голосом: