Иола Гайнова – История Красной семьи (страница 4)
– Или мне кажется, или ты разнервничалась, – предположил Саша, – Ты немного покраснела даже.
– Ай, просто бесят все эти мемуары звезд, которые у меня хлеб отбирают, – махнула рукой Аня, – Это у них просто кредо такое: вылез на экран, можно и книгу написать. Только все это ради денег, сами книги по содержанию хуже газетной макулатуры. А такие писатели как я годами сидят и ждут ответа из редакций, потому что ни связей, ни денег…
– Ну, в итоге-то пробилась, – констатировал Саша, – значит не все так плохо. Давай вот чайку выпьем, или, может, чего покрепче…
– Это предложение? – мгновенно забыв о старых обидах, переспросила Аня, – Если да, то я только "за". Честно говоря, я и сама купила пива на вечер.
– Ну, у меня есть шампанское, мне выпускница полгода назад подарила, – пожал плечами Саша, – но можем начать с пива, раз ты у нас без звездных замашек.
– Ой, успокойся, – махнув рукой, ответила Аня, – Вон тебе шампанское дарят, а мне нет. Так что еще не известно, кто из нас тут звезда. В конце концов, я пишу книги, потому что мне нравится, а не из-за того, что я какая-то особенная.
– Ну, все равно для меня это честь, – картинно поклонившись, сказал Саша, – Могу ли я Вас пригласить в свою комнату для просмотра фильма и распития спиртных напитков?
– Может, хватит, – с улыбкой попросила Аня и, вставая с кровати, легонько ударила того по плечу, – Пошли уже.
В итоге, вечер прошел замечательно, они пили, ели и от души смеялись даже над не очень смешными моментами в зарубежной комедии. А после того, как пиво с шампанским закончилось, Аня почему-то пошла на улицу, чтобы покормить собаку остатками колбасы.
– Ты куда, – не понял Саша, выбегая следом, – Если за добавкой, то хотя бы куртку надень… и сапоги… И у меня еще где-то бутылка конька лежит, кстати.
– Ой, отстань, я к Тузику, – кутаясь в какой-то старый недавно найденный халат, пьяным голосом ответила Аня, – Иди домой, я сейчас приду. Колбасу только отдам ему.
– Не понял, – выходя следом, сказал Саша, – А чего ты ему отдаешь, я доем!
Включив на улице свет, Аня быстро пошла к будке, конечно же, по пути поскользнувшись и разбросав повсюду колбасу.
– Да что б тебя…, – улыбнувшись, сказала она, после чего подала руку буквально до смерти смеющемуся Саше, – Вечно за благое дело страдаю.
– Ой, не могу, – все еще ни как не успокаивался тот, – Ты как, в порядке?
– Да я в порядке, – выискивая среди сугробов пьяным глазом остатки колбасы, ответила Аня, – Только Тузика жалко, холодный, голодный…
– Так его же еще вчера вечером тетя Тамара из-за морозов к себе забрала, – спокойно пояснил Саша, после чего оба как ненормальные начали смеяться и держаться за живот.
Ане было хорошо, она уже и забыла, как это приятно просто от души смеяться с мужчиной. Последние полгода до расставания с Борей все их разговоры сводились к бытовым банальностям либо выяснению отношений. После же расставания, как ни странно, их общение стало намного более интересным, за исключением того, что в них теперь не было прежнего доверия и легкости.
А здесь, с Сашей, она буквально физически чувствовала, как на ее душу льется залечивающий раны бальзам. И каждый день Аня ждала вечера, чтобы посидеть с ним вместе за бутылочкой пива или чашкой чая и посмотреть фильм. Это чувство было явно взаимным, потому как при виде друг друга оба не могли сдержать улыбки, избавляясь от чувства неловкости очередной шуткой.
Глава 2
Шли дни, недели, а Аня так и не написала ни главы, ее новым увлечением, конечно же, стал Саша. Тот же был только рад новым эмоциям, которые как из рога изобилия лились при их совместном времяпрепровождении. Поэтому не удивительно, что спустя месяц между ними закрутился роман, бурный и всепоглощающий, такой, какого ни у одного из них раньше не было. Оба практически ничего не знали друг о друге, и при этом оба светились от счастья. Где-то в глубине души Аня понимала, что влюбленность дело проходящее, и уже очень скоро все потухнет, но отказать себе в таком удовольствии она не могла, да и не хотела. Саша же всячески пытался показать всю серьезность своих намерений, он красиво ухаживал, баловал подарками, вниманием и заботой.
Несмотря на такую большую перемену в личной жизни, Аню беспокоил ее кризис в творчестве. Походы к развалинам практически ничего не давали, именно поэтому она собрала всю волю в кулак и во второй раз пошла к родителям. Аня решила забыть прошлое и не думать о будущем, она просто-напросто поздно вечером позвонила в дверь родного дома.
– Кто там? – спросила Екатерина Анатольевна, и, не дождавшись ответа, открыла дверь, после чего удивленно продолжила: – Ой. Вот это сюрприз, так сюрприз… ну заходи.
– Привет, мама, – разволновавшись, сказала Аня и, войдя в дом, решала начать разговор с примирения, – Извини, что меня так долго не было. Можно я тебя обниму?
– Ну, если хочешь, – недовольно ответила та и подалась вперед, раскинув руки, – А чего приехала-то?
– В смысле? – не поняла Аня, – Такое чувство, что ты не рада меня видеть!?
– А с чего мне радоваться!? – слегка повысив голос, переспросила та, – Тебя не было десять лет, и тут явилась, принцесса!
– Вы с отцом сами виноваты, что так все случилось! – следом повысив голос, ответила Аня, – последние годы здесь были для меня адом!
– Отца уже три года как нет, – выпалила Екатерина Анатольевна, – Хоть позвонила бы раз! На похороны хоть приехала бы!
– И что с ним случилось? – сев на софу, спросила Аня, после чего развязала на шее шарф.
– Ладно, раздевайся, – махнув рукой, сказала Екатерина Анатольевна, – Садись за стол, сейчас хоть чаю попьем да поговорим.
– Здравствуйте, – сказала девочка лет семи, неожиданно вбежавшая в комнату, – Меня Настя зовут.
– Привет, а меня Аня, – удивленно ответила та, после чего посмотрела на маму, – А это что за ребенок?
– Сестра твоя, – кинула Екатерина Анатольевна, – Чаще дома бывать надо!
– Да ладно!? – не поверила своим ушам Аня, – Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее…
– Настя, зайка, иди в кроватку, завтра надо рано в школу вставать, – обратилась Екатерина Анатольевна к щупленькой девочке, – Через пятнадцать минут проверю, как ты там спишь.
Сев за стол, Аня невольно начала нервничать, а совесть начала жечь изнутри. До этого момента она ни на секунду не сомневалась в правильности своих решений: настолько глубока была ее обида на прошлое. Но теперь Аня поняла, сколько всего она пропустила, сколько всего ей предстоит узнать и сколько всего могла бы сделать для своей семьи. И чтобы они не натворила в прошлом, друг для друга они самые близкие люди, пусть эта близость и тяготила.
– Настю мы взяли из приюта четыре года назад, – начала разговор Екатерина Анатольевна, – Мы ее не удочерили, оформили опекунство, а то после удочерения пособие перестают платить.
– Так вы ее из-за денег взяли? – переспросила Аня у мамы.
– Нет, конечно, – махнула рукой та, после чего наложила целую тарелку картофельного пюре с котлетами, – Просто там как раз отец твой заболел… сердце.
– Естественно, если так пить, так какое тут сердце выдержит, – съехидничала Аня, – Это было предсказуемо.
– Он, между прочим, твой отец, имей хоть каплю уважения, – недовольно сказала Екатерина Анатольевна, – В конце концов, о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего.
– Эту поговорку сократили, – еле слышно поправила Аня.
– Что!? – переспросила та, – Не поняла: что ты сказала?
– Я говорю: поговорку сократили. В оригинале она звучала: о мертвых либо хорошо, либо ничего кроме правды, – на этот раз твердо сказала Аня, – Вот я и говорю тебе правду. Небось, еще и все деньги твои на лекарства уходили!?
– Я с ним всю жизнь прожила, что ж мне его в беде бросать что ль!? – слегка покраснев, недовольно ответила Екатерина Анатольевна.
– Прожила или отмучилась!? – усмехнулась Аня, – У вас с ним за тридцать лет уже все, наверное, было: и изменял он тебе, и пил постоянно, и даже руку поднимал. В итоге еще и ухаживай за ним, и лекарства себе в ущерб покупай…
– Думаешь, у других мудрее!? Все так живут, такая наша доля бабская, – пожав плечами, сказала та, после чего налила по полной рюмке водки, – Молодая ты еще, ретивая, со временем сама все поймешь.
– Просто за тебя обидно: как ты не старалась, как не терпела все, в итоге-то все равно одна, в итоге все равно в одиночестве, – усмиряя внутреннюю бурю недовольства, сказала Аня, – Ладно, давай закроем эту тему, она уже не раз поднималась, а лучше выпьем за встречу, за возвращение домой.
– Знаешь, что сказал твой дед, когда ты родилась? – выпив и закусив, спросила Екатерина Анатольевна, – Он сказал: ну вот, еще одна мученица родилась. Раньше же ни УЗИ, ни компьютеров даже не было, никто и не знал: мальчик родиться или девочка. Твой дед мальчика хотел, потому что в России у женщин испокон веков тяжелая доля.
– Ну, мам, не хватает сейчас только песню завыть да слезу пустить, – широко улыбнувшись, сказала Аня, – Я придерживаюсь той точки зрения, где люди сами творят свою судьбу. Ты мне лучше скажи: зачем Настю взяли!? Она же не собачка, чтобы ее взять, а потом обратно отдать.
– Завтра придешь пораньше и познакомишься с ней, – твердо сказала Екатерина Анатольевна, – Она очень интересная девочка, и я, кстати, говорила ей, что у нее есть старшая сестра.