Иоанна Хмелевская – Смерть пиявкам! (страница 30)

Ляльку явно испугала такая перспектива, и она поспешила долить вина в наши бокалы.

— Ты говоришь, что хахаля Эвы зовут Хенриком. Но мне нужны фамилия и адрес. Так, и как зовут парня твоей сестрицы Миськи?

— Петр Петер.

— Что?!

— Не я же виновата, что у него такое имечко. Не я крестила его. Но если бы ты знала, кто к этому причастен! Только не падай в обморок. Тот самый папочка, пан Хлюпанек, собственной персоной отец Эвы.

— Каким образом?!

Лялька как-то легко вышла из себя и обрушила на мою голову недовольство, которое и она испытывала из-за дурацкого совпадения, выпавшего на долю парня ее сестры.

— Ты что, жизни не знаешь! Только на свет родилась? А ведь предыдущее поколение, ну, то, что перед нами, тоже состояло из знакомых, родственников, приятелей, причем они помнили еще и о довоенных обычаях. И о довоенных персонах, с которыми приходилось считаться, когда выбирали имена новорожденным. А как же, племянники пана советника, внуки пана министра, кузены шурина пана судьи…

Я жалобно простонала, что люблю историю, но только если она не так активно вмешивается в нашу современность. Хотя и у нас внуки пана министра и кузены прочих деятелей играют свою роль, они актуальны, как никогда не были раньше… Лялька пояснила, что она точно не знает, какие отношения связывали родителей Миськиного парня и их довоенных предков.

— Она и сама удивилась, когда познакомилась с Петриком, но он философски относится к своей доле и не имеет претензий к своим старикам. Просто им попался крестный отец с таким своеобразным чувством юмора, так что Петрик только смеется и старается не злиться, раз уж вынужден жить с такими именем и фамилией. Этим крестным оказался пан Хлюпанек, и он убедил отца новорожденного, что так будет лучше, ведь до войны был какой-то деятель с таким именем. Отец Петрика малость прибалдел и согласился, а мать лежала в постели после родов и не принимала участия в крещении сына. Видишь, папочка Эвы и тут свою лапу приложил, подстроил пакость людям. Я же не могла заранее знать, что моя сестра свяжет свою судьбу с этим… меня и теперь всю трясет, как вспомню о дурацких именах, а тогда у Миськи вообще был другой муж, господи, ну что я плету, тогда у Миськи никакого мужа не было, все произошло позже. Ну вот опять я запуталась… И откуда мне было знать, что его крестным окажется этот мерзавец! А наше поколение уже и думать не думало об именах каких-то там выдающихся деятелей, да мы их вообще не знали, а я только теперь отдаю себе отчет в том, что мой старший сын своего крестного отца только по фотографии знает, да и я своего тоже, и вообще у нас почему-то практически не придается никакого значения крестным матерям, я только одну припомнила в нашем роду, да и то лишь потому, что она славится своим умением заполнять налоговые декларации, так что крестница раз в год все же посещает свою крестную мать…

С трудом удалось прервать эту неожиданную литанию о крестных и их крестниках.

— Да ладно, пусть зовется как ему нравится, но кто он? Чем занимается? Миська дала мне понять, что он каким-то боком причастен к телевидению. И еще — вроде бы любит меня. Как писательницу, разумеется.

— Может любить, никому не запрещается. А к телевидению причастен, но точно не скажу, чем он там занимается. Если не ошибаюсь, чем-то таким, связанным с озвучкой. Голосами ведает.

— И своим тоже?

— Нет, только чужими. Сам больше молчит и следит, чтобы при монтаже какой накладки не случилось. Ну вот, к примеру, картинка: дитя тянет кота за хвост и произносит при этом «Ах, какой прелестный запах!» Не туда вставили звук. Это восклицание должно быть при рекламе овощного пюре. Кажется, такая профессия называется звукорежиссер.

— Когда-то это называлось синхронизацией звука и изображения. Очень важно, особенно при дублировании фильмов. Теперь этим ведает так называемый переводчик, но даже переводчику не положено задавать идиотский вопрос: «Ты собираешься жениться на ней?» — когда на экране герой уже лежит мертвый, сраженный пулей, а его невеста сбежала… Значит, он должен знать людей на телевидении, в том числе и режиссеров… Ты с Миськой сегодня виделась?

— Мимоходом. А что?

— Видишь ли, именно этот Петрик через Миську предупреждал меня о том, что некий Яворчик плетет козни против меня, и я хотела, опять же через Миську, разузнать, кто он такой, этот злокозненный Яворчик, который, в отличие от Петрика, так меня не любит. Может, я его чем-то обидела? Он обо мне мерзкие слухи распускает и бросает на меня подозрение в убийстве режиссера, вот и охота выяснить, что за тип. Просто из любопытства, вообще-то меня эти козни мало беспокоят.

— Ну что ж, воспользуйся тем, что Миська так гордится своей ролью, и у нее обо всем разузнай. Лучше через нее, я сомневаюсь, сохранится ли у Петрика любовь к тебе при вашей личной встрече, разве что ты его примешь сразу после душа и на тебе будет одежда сразу после прачечной, уж слишком много у тебя кошек. У него аллергия на кошек.

— Скажите, какая мимоза! — рассердилась я. — Но ты же видишь, они у меня в доме не живут, на колени я их никогда не беру и вообще могу беседовать с ним на почтительном расстоянии, причем он пусть встанет с наветренной стороны.

— А, ну тогда ладно. Не исключено, что в таком случае выдержит. Но давай о деле. Вот ты упомянула о микроследах, а я знаю — это такая штука, что достаточно было преступнику лишь вздохнуть, а полицейский компьютер по этому вздоху даже дату рождения определит!

Я тоже вздохнула:

— Боюсь, что они действительно насобирали этих следов воз и маленькую тележку. И уж сумеют ими воспользоваться. Но меня-то никто не информирует, разве что один знакомый мент рассказал о ботинках и орудии убийства. Надеюсь еще от Мартуси хоть что-то узнать. В конце концов, вся ее идиллия со Ступеньским разыгрывалась чуть ли не при моем участии, пусть и телефонном… Тревожит меня Мартуся, ох тревожит.

— Если что-то узнаешь, сразу же позвони!

— Взаимно. Мне очень интересно, что скажет Эва Марш, так что — сама понимаешь…

Раз мне нужен специалист по озвучиванию, значит, надо звонить Магде.

И я позвонила.

— Ты знаешь такого двойного Петра, Петра Петера?

— Да, и в данный момент даже вижу его. А что?

Я начала объяснять ей свои пожелания как-то с середины, и Магда сразу перебила меня:

— Погоди, отойду за стеклянную перегородку. Похоже, он работает и махнул на меня так, будто отгонял… Ну вот, можешь говорить. Чего ты хочешь от Петрика?

— Много чего, хотя нет, совсем немного, самую малость. Вообще-то он приписан к Миське Каминьской, я не могу говорить с ним прямо, вынуждена через посредников.

— Почему через посредников?

— У него аллергия на кошек, а я, ты знаешь, вся в кошках.

— Тогда почему ты не обратишься через Миську Каминьскую, а звонишь мне?

— Через Миську я тоже обращусь, но она мало о чем знает, а ты как раз в курсе всех наших событий. Кроме того, она не имеет представления, где он, скажем находится в данный момент, а ты имеешь.

— Имею. Вижу его через стекло. И что?

— Пусть скажет, почему некий Яворчик старался бросить на меня подозрения. И вообще, знаю ли я Яворчика? Если я чем-то его обидела, хочу знать, чем именно и радоваться мне из-за этого или огорчаться?

Магда явно удивилась.

— Нет проблем. Сейчас спрошу, если тебе так приспичило. Но ведь я об этом Яворчике тебе уже говорила.

— А, в самом деле, — спохватилась я и сердито добавила: — А раз ты с ним знакома, почему же тогда не заметила, что он бросает на меня… эти самые?

Магда принялась оправдываться: она его редко видит, а когда видела, он ничего такого не бросал. И вообще они работают в разных редакциях, так что если и бросал, то в другом коллективе. А ей, Магде, никто ни о чем таком даже не намекал, возможно, ее сочли неподходящим объектом. А в настоящее время он состоит вторым режиссером при Пызяке, а Пызяк притих и даже скукожился после того, как я устроила ему разнос из-за плагиата, а может, и наоборот.

И я вспомнила о скандале, какой учинила режиссеру. Очень неприятное воспоминание.

— Наоборот, — недовольно поправила я подругу. — Он воткнул в мой кусок текста извращенную порнографию и тщательно припечатал ее моей фамилией.

— А… правильно! Вспомнила. Пызяк, похоже, вызвал общее неудовольствие, лишившись всех надежд на «Оскара» или еще какую «Золотую пальмовую ветвь», и спонсоры как-то стушевались. Он и сейчас что-то ставит, но ничего выдающегося, а больше я о нем и не скажу. О, Петрик опять мне машет, зовет, так что я пойду.

Магда не выключила свой сотовый, и я слышала весь ее разговор со звукорежиссером. Надо же, какой у Магды полезный мобильник!

Наконец она снова заговорила в трубку:

— Оказывается, он был вторым режиссером очень недолго, всего один раз, а Петрик просит передать тебе его самое глубокое уважение… а, ты сама услышала? Да, и восхищение. Яворчик плохо зарекомендовал себя в работе над фильмом, потом сделал попытку поработать с репортажами, как-то зацепился в журналистике, и тут в самом начале его новой карьеры ты подрубила ее под корень, отказавшись дать ему интервью.

— Это не я, а пан Тадеуш, — успела вставить я, — но я бы тоже…

— А Яворчик утверждает…

— …что это из-за меня.

— О, ты сама слышишь? Я бы отдала мобильник Петрику, но мне тоже интересно. Итак, из-за своих глупых капризов ты сломала ему карьеру…