Иньюэ Ван – Минувшая память сердца 2021-2024 (страница 1)

Иньюэ Ван

Минувшая память сердца 2021-2024

Человек всегда стремится к совершенству. Так мы устроенны, такова наша природа. Творчество здесь, конечно же, не исключение. Я почти уверена, что на пути к совершенству каждый автор за прошедший год израсходовал не один мешок усилий. Вы писали и переписывали, делали и переделывали, придумывали и перепридумывали.

Пора остановиться. Многое сделано и многое ещё предстоит, поэтому самое важное сейчас, как мне кажется, сказать спасибо. И не кому-то, а себе. Поблагодарить за проделанную работу.

С наступающим праздником грядёт множество пожеланий от близких, друзей и коллег.

Поэтому желаю вам в новом году почаще напоминать себе, что вы молодцы. И не важно, сколько вы написали – несколько томов или пару страниц. Результаты должны быть, но они не должны заслонять собой творчество. Не забывайте наслаждаться процессом, ведь только книга, сделанная с любовью, способна эту любовь подарить. И пока вы себе этого не сказали, поспешу вас опередить: Спасибо, дорогие писатели, за ваш труд!

***

И каждую секунду, которая проходит, становится всё труднее и труднее сдерживать крики отчаяния и беспомощности. Эти голоса, которые никогда не дают мне покоя, будто клещи, сжимающие моё сознание, заставляя его раскалываться на тысячи остроконечных осколков. Но я знаю, что должен продолжать бороться, чтобы найти способ избавиться от них. Я пытаюсь концентрироваться на своей работе, на чём-то позитивном, но эти голоса всегда находят способ пробиться сквозь любую защиту, которую я создаю. Иногда они становятся настолько громкими, что я чувствую, как моя голова разбивается от их звука. Но я не могу позволить им победить. Я должен найти способ преодолеть это, иначе они полностью поглотят меня.

Каждый день я ищу новые способы борьбы с этими голосами. Я пробовал медитацию, гипноз, лекарства, но ничего не помогает. Иногда я думаю, что я просто сошёл с ума, и эти голоса - это лишь продукт моего воображения. Но я знаю, что это не так. Они реальны, и они уничтожают меня понемногу...

***

Что? Что же с тобой не то?

Что? Что же в обойме дома

В замок закован стальной патрон

Ты его осторожно берёг,

Если вдруг сложный выдастся год.

Немые города, немые вагоны и станции.

Никто не расскажет, как жить и не проебаться.

Никто не напишет рассказ о твоей судьбе,

И всё, что тебе дорого, нужно лишь только тебе.

Немые города и немые люди на улицах,

Нельзя сладкое, жирное, пить, курить и сутулиться.

Все скажут как нужно жить, дышать, экономить свет.

Но никто не скажет, как сохранить в себе человека. Немые города, немые вагоны и станции.

Немые города, словно застывшие в пустоте, отражали безысходность его души. Стальной патрон в замке, символ надежды и отчаяния, лежал в кармане, холодным напоминанием о том, что может произойти, если всё пойдёт не так. Он бродил по улицам, пытаясь найти ответ на вопрос, который мучил его уже долгое время. Как сохранить в себе человека? Как удержать тепло, свет, доброту в этом мире, где все стремились к однообразию, к стандартам, к тому, чтобы быть как все? Он видел людей, похожих на манекены, с пустыми глазами и безжизненными лицами. Все следовали правилам, словно автоматы. Ели, спали, работали, всё по расписанию, без отклонений. Словно их жизни были записаны на ленте, а он попал на чужую катушку.

Он зашёл в кафе, но и там царила тишина. Заказ делали жестами, а кофе был невкусный, без души, как и всё вокруг. Словно кто-то выключил свет, оставив только серое, бесцветное существование.

В метро, в толпе людей, он почувствовал себя ещё более одиноким. Все сидели молча, уставившись в телефоны, словно в окошки в другую реальность, где им было уютно и спокойно, где не нужно было думать о том, как сохранить себя.

Он вышел на станции, где его ждал ночной город, пропитанный безысходностью и тишиной. Он смотрел на огни, отражающиеся в мокром асфальте, и думал о том, что ему нужно найти свой путь, свою светлую точку в этом мире, где все стремились к серости.

Он вспомнил слова, которые он услышал от старика, жившего на чердаке. Старик говорил: "Чтобы сохранить в себе человека, нужно найти что-то, что заставит тебя смеяться, плакать, что-то, что заставит тебя почувствовать жизнь. Найди свой огонь, и он никогда не погаснет."

Эти слова зажгли в нем искру надежды. Он понял, что он не один, что в нём ещё теплится жизнь, что он может сохранить себя. И он начал искать свой огонь. Он попробовал разные вещи, и он понял, что его огонь - это творчество. Он начал писать, рисовать, играть на музыкальных инструментах, и он чувствовал, как в нём возрождается жизнь.

Он понимал, что ему ещё предстоит многое пережить, многое узнать, но он знал, что он не один. У него есть свой огонь, и он будет гореть в нём, пока он жив.

***

Закат Такое красивое и по-настоящему захватывающее зрелище даже для самого придирчивого человека или животного. Все от мала до велика любят это время суток, когда солнце закатывается за горизонт, словно зрачок, а луна осторожно, будто пробуя на вкус восходит на небо, окрашивая мир своим бледным почти серебряным оттенком. Время, когда все твои проблемы остаются позади минувшего дня, и заботы уже не так сильно давят на сознание - отпускают - рассеиваются, но, увы, не исчезают. Трудности не могут раствориться по щелчку пальца как бы нам этого ни хотелось. Всё гениальное просто, а всё простое до боли - очевидно. Пора уже что-то предпринимать, иначе так и будешь бродить по темному лабиринту с завязанными глазами, подобно слепому котёнку. Тыкаться в каждую щель и не находить спасения. Отчаяние будет идти за тобой по пятам, паника окутает твой разум и тело, а за ними и страх отворит дверцы и впустит щупальца в твоё существо без шанса на спасение. Скрутит спазмом, как играющий ребёнок верёвку твои внутренности и сожрёт без зазрения совести дай ему только волю. Не видать тебе тогда свободы и прощения на высшем суде, если таковой имеется. Да и чему он нас учит? Как бы не было тяжело нельзя сдаваться? А если не вывозишь, если умираешь каждый день и час и воскресаешь только под утро с ещё большей болью, что если хочется уже покинуть этот мир ради одного единственного шанса на избавление. Болит... Как же болит в области сердца. Казалось бы нечему там уже ныть. Дыра, пустота, пропасть. Но что-то воет, что-то всё равно рвётся ведь наружу, что-то чувствует ещё вкус плоти. Не найдет враждебного - будет сам себя пожирать, укращать свою строптивую силу донельзя, лишь бы никому не навредить. Да брось ты, кому сдалась помощь, когда люди сами давно решают свою судьбу, сами решают, как именно хотят страдать. Им ведь нравится, конечно, говорят, что готовы на всё лишь бы не мучиться, но разве по своей сути и человеческой расе, мы не мазохисты? Для чего же тогда на больное место с разбегу падаем ещё и ещё, вскрываем старые раны для того, чтобы проверить, а болит ли до сих пор? Хотим ещё что-то чувствовать, от того и мучаемся. Проверяем живы ли, или пустая оболочка влачет давно своё жалкое существование, а ты с ней за компанию.

***

То, что говоришь, мне так знакомо

Я играю при тебе в слепого

Я играю в преданность навеки

Я играю даже в человека Твои слёзы — мой перегиб Если видишь кровь — не реви Тишина не ворох обид

А любовь не гроб на двоих Объяснения слишком дорого обходятся обоим нам Договор: если кто-то вскроет рану — это не его вина

На пороге не ругают кров

Не запомнив боли, не полюбят шрам

Ты во мне сидишь слишком глубоко

Чтобы помнить, что я был таким всегда

Давит с небес полумесяц

Тянет смеяться, хотя я не весел

И темнота моей маленькой комнаты

Непробиваема, словно броня Каждой написанной песне

Я по частям отдаю своё сердце

Чтоб не оставить даже осколка

Для тех, кто со мной будет вместо тебя

Он стоял у окна, глядя на полумесяц, который словно давил на его душу своей нежной, но бескомпромиссной силой. В комнате царила густая темнота, поглощающая все звуки, кроме тихих шуршаний ветра за окном. Она была его броней, его убежищем от мира, который теперь казался чужим. В его голове крутились слова песни, которую он только что сочинил. Она была о ней, о том, что было, и о том, что никогда больше не будет. Он отдавал ей свое сердце по частям, растворяя его в каждой строке, в каждом аккорде. Это было болезненно, но необходимо. Он не мог позволить себе оставить хотя бы крошку от себя для того, кто придет после нее, кто попытается заполнить пустоту, которую она оставила. Он помнил каждую деталь их встречи, каждое касание, каждый вздох. Он хранил их в своей памяти, как драгоценные осколки разбитой вазы, которые, несмотря на боль, он не мог выбросить. Он боялся, что если забудет ее, забудет и себя, ту часть, которая любила, которая верила, которая была готовой отдать все ради нее. Он хотел кричать, хотел выплеснуть свою боль, но его голос застревал в горле, похожий на замерзший ручей. Он был пленником собственных чувств, окруженный тишиной, которая давила на него своим весом.

Он знал, что должен двигаться дальше, что жизнь продолжается, но не мог заставить себя отпустить ее. Он был привязан к ней невидимыми нитями, которые тянули его обратно, к тому, что было, к той боли, которая стала его второй натурой. Он смотрел на свои руки, которые, казалось, уже не принадлежали ему. Они были пусты, холодны, как и его душа. Он пытался вспомнить, когда они в последний раз были теплыми, когда в них была жизнь. Он понял, что не помнит. Он отдал ее вместе с ее руками, ее взглядом, ее смехом, вместе со всем, что делало его живым.