Иннокентий Белов – ПТУшник 2 (страница 22)

Теперь этого уже никто не узнает, суровые слова были сказаны, вызов брошен, я поднял перчатку с земли, ловко все разногласия и разнотолки решил в свою пользу.

Скоро все в общаге узнают, что, пусть и не совсем мелкий учащийся первого курса одним профессиональным движением уронил немалый авторитет и завидную самоуверенность видного представителя третьего курса.

И уронил не просто так, из-за своих глупых мальчишеских разборок, никому не интересных, а именно в эпической битве за внимание одной из красавиц путяги.

Проблема решилась сразу, на месте, никто сильно не пострадал и голову не расшиб при падении. Однако, это закрылся только вопрос с тем, что я немного помог красивой девице с поклажей. Если же я стану и дальше за ней приударять, возможны новые поползновения на мою личность, вплоть до нападения сзади с чем-то тяжелым в руках.

Ладно, там дальше и решим, по ходу движения вперед, что с этой девицей замутить получится.

Может, там и драться не из-за чего?

Так-то она ладная такая и серьезная, ценит себя как личность, что нужно признать положительным фактором. Интересная девушка для такого парня, как я, однако, легкой победы тут не будет, только серьезные отношения возможны.

Эх, подростковые гормоны и быстро влюбляющееся сознание молодого пацана, узнаю себя самого в такие годы! Полюбовался на смазливое личико и ладную фигурку, додумал сам себе все в воображении, что пока не видно и готов всю жизнь прожить с такой девушкой.

Даже поклясться в этом согласен на чем угодно и чем угодно, пусть и своей кровью!

Только, про несовпадающие разности характеров и жизненные установки, уже заложенные в каждом из нас очень надежно и довольно быстро вылезающие при плотной совместной жизни, он то не знал совсем ничего.

А мое взрослое сознание уже не одну собаку съело на осуществлении таких процессов и выходе из отношений, не оправдавших себя впоследствии.

После этого одного быстро пролетевшего удара я отвел изрядно обалдевшего от увиденного земляка в нашу комнату, достал мамулины пирожки с малиной и черникой, снова вернулся на кухню набрать воды в один из имеющихся чайников.

Необходимо показать, что я плотно контролирую ситуацию и поле своей победы, что она не случайна и я не сижу, забившись под кроватью в осознание того ужасного и непоправимого, что натворил чисто случайно.

Победа есть, я ее осознаю, готов и дальше быть крутым молодцом, с тяжелыми молотками в каждой руке. И присматриваю, не собирается ли куча мала мстить за своего товарища, ради авторитета и солидарности старшего курса.

Но нет, тишина стоит, никаких гневных возгласов и призывов биться до последнего новичка.

Теперь рассматриваю саму кухню и становится очень печально, когда смотрю на убитые сковородки и черные внешне чайники, кастрюль просто не вижу, наверно их уже разобрали на обед.

Такие чайники именно из общежития, железные, из довольно толстого металла, не экономят еще в Стране Советов простое железо в бытовых приборах, однако, крайне закопченные до черноты.

Всплакнул про себя о Фэйри, посудомоечных машинах и про прочие, сильно упрощающие жизнь предметы чуждого нам пока капиталистического быта, подумал, что придется покупать Пемолюкс, губки и металлические мочалки для посуды.

На кухне остался один старшекурсник, среднего роста, он жарит картошку и никаких видимых претензий ко мне не высказывает, просто посматривает с интересом.

— Как он там? Жив? — решил начать я первым общение.

Хорошо бы немного понять степень популярности Рябого среди сокурсников и уровень боевой спайки местных старшаков. Не придется ли мне вскоре отбиваться от возбужденной толпы приготовленной ножкой от табуретки. Ее я не забыл взять на всякий случай из дома, мало ли, какая банда тут образовалась за те пару лет, пока парни учатся вместе.

Да и район этот, наверняка, сурово хулиганский, свежие новостройки недалеко от Большой Охты. Мы тут сидим, как евнухи на охране огромного, шестиэтажного гарема, а вокруг бродят толпы мамлюков и всяких сельджуков, с бутылками портвейна за голенищем сапога и настойчивым желанием закрутить амуры.

Хотя, посмотрев на уровень общаги, как все отлажено и крутится по командам комендантши, как безропотно бегают по делам девушки, живущие здесь, понимаю, что не может тут оказаться ничего такого.

Администрация общаги сильно держит власть и делиться ей ни с кем не намерена, нам, первокурсникам, придется ходить по струнке, пока не освоимся в новой жизни и не заслужим какое-то доверие.

То есть, они не освоятся в жизни, для меня тут нет ничего нового или сложного, все уже когда-то пройдено и изучено на своей шкуре.

Еще стоит подумать про такую навязчивость Рябого к явно не одобряющей его ухаживания девушке. В чем ее настоящая причина?

Просто деревенская баранья упрямость? Или что-то уже было?

Ну, или просто парни со второго и третьего курсов не проявляют зримо свою заинтересованность в сторону воображаемой девушки Рябого и, наверно, этим все его доминирование и заканчивается.

— Нормально с ним все, пришел в себя наш Коля, отвели в комнату отлежаться. Давно он уже на такую плюху нарывался. А ты что, боксер, что ли?

Хорошо общаемся, видно, что зла за меня старшекурсник не таит и имперско-собственнические замашки Рябого не слишком одобряет.

— Боксер, даже неплохой, много лет занимаюсь, — хвалю я себя, — Понимаешь, я же просто донес тяжеленный чемодан девушке по пути, — подумал сам, что эта фраза как-то извинительно звучит, поэтому добавил, — А что он там себе про это думает, мне все равно. Вот только интересно, побежит снова ко мне разбираться? Или ему уже хватит?

Парень внимательно осматривает меня, переставая переворачивать ложкой картошку на сковороде, потом пожимает плечами:

— Может и прибежать, кто его, вахлака деревенского, знает? Как у них там за невест дерутся? Может и до смерти? Бьют друг друга колами, пока не околеют! — схохмил и сразу засмеялся парень.

Я его тоже поддержал, гоготнул коротко.

— Ладно, посмотрим. Чем можно здесь посуду мыть? — меняю я тему разговора.

— Да у каждого свое имеется добро для этого дела. Девчонки сами сразу моют за собой, у нас, наоборот, никто сразу не моет. Поэтому, если хочешь поесть, сначала помой кем-то испачканную до тебя посуду, — таков принцип коллективного общежития среди парней доносится до меня.

— Понятно, — мальчиковый такой расклад тут присутствует.

Парень, которого зовут Виталий, делится со мной горсткой Пемолюкса и куском сурово хозяйственного мыла, еще одалживает жесткую губку, чтобы я попробовал отмыть чайник хоть немного.

Пару минут я вожусь над чайником, смываю часть копоти снаружи, внутри он и так вполне чистый, поэтому оставляю его с водой, набранной из-под плюющегося крана, греться на газу.

Виталий пока занимается картошкой, я захожу в комнату и приношу ему пару пирожков от матушки, благодарю за помощь в чистке и расклады по местной жизни.

— О, отлично, я уже три дня, как приехал, подъел свои запасы. Ничего, скоро мой сосед Сеня приедет, он всегда кучу жратвы привозит из своего псковского поселка.

Я снова возвращаюсь в комнату, зову Олега, мы вместе расспрашиваем про общагу опытного старшекурсника, про окружающие нас многоэтажки, про транспорт до метро и много еще всякого такого.

Что лучше узнать на чужом опыте, чем отвечать своими лицами и ребрами за это знание, получаемое по неопытности.

Виталий хочет зажарить всю картошку до хорошей такой хрустящей корочкой и поэтому не торопится в комнату, рассказывает нам про местную жизнь:

— Местные парни? Ну, лучше не связываться с ними, мстительные такие гады, нас то мало здесь парней. К девчонкам цепляются, часто дежурят по дороге от остановки, — и он кивнул головой в ту сторону, откуда я пришел, — До самой общаги. Пристают к ним, как тупые дебилы. Трамваи утром забиваются очень плотно, как и автобусы, лучше отходить подальше от общаги к самым первым остановкам, чтобы сесть наверняка. Кормят в столовке вполне нормально, тут у нас и повара свои в группах имеются.

— Утром пьем чай с чем жизнь послала и в путь. В учебном корпусе завтракаем до девяти часов, потом две пары и обед, после него час отдыха и снова пара. После нее полдник, кефир там с булочкой. Потом, если занятий практических нет, свободные едут сюда, стараясь закупиться продуктами по дороге, чтобы не сталкиваться с местными в магазинах. Это и девчонок касается, потому что к ним пристают, и нас тоже, потому что — снова пристают. Понятно, что хлеба и всяких булок у нас хватает с излишком. Еще выдают продукты раз в неделю всем, чтобы закрыть отсутствующий в меню ужин, приходится продпайки из столовки тащить.

— Нормальные пайки? — поинтересовался Олег.

— Да крупа и картошка, в основном. На втором и третьем курсах занятий на заводе побольше, народ уже более сытый становится.

— Это на «Красном Пекаре» занятия, на соседней Красноармейской? — поинтересовался я.

— На нем, родимом, там еще восточные сладости делать начинают, только что линии установили, так что, объедитесь халвой и рахат-лукумом до конца жизни, — ответил парень и убежал со сковородкой наперевес к себе в комнату.

Я посмотрел, где живет такой нормальный и разговорчивый человек и обратился к Олегу:

— Это очень хорошо, что до нашей промзоны нам всего сто метров идти от училища. Вот, что до общаги ехать полтора часа в переполненном транспорте — это не очень, — заметил я.