Иннокентий Белов – Новая жизнь. Вожак шайки (страница 15)

— За что этого убил? — хорошо, что слов хватает на такой разговор.

— Не твое дело, — продолжает проявлять характер упертый парень, понимая, что и у него есть свой козырь. То, что он знает куда идти и там, в этом месте назначения, ждут именно его и никого другого.

Но, куда идти — мы и сами понимаем, куда то вокруг скального образования, где-то найдется обжитое место, единственно, что для верного контакта нам требуется этот проводник, даже хоть немного живой.

Приходится приблизиться к убийце, продолжающем сжимать окровавленный кинжал в руке и легко перехватить его руку с оружием, а самому отвесить пощечину, после которой он улетает в ельник и долго не может подняться на ноги.

— Еще? — спрашиваю я у него и так как парень продолжает шипеть ругательства, подныриваю под ветки и вытаскиваю его за ногу, как он не пытается сопротивляться.

Поднимаю и снова отвешиваю леща по второй щеке, а потом опять достаю из ельника и замахиваюсь в третий раз, когда проводник, наконец, просит не бить его больше, он и так проведет нас к людям.

— К каким еще людям? Нам, сам знаешь, куда требуется, — грозно спрашиваю я, держа наготове все так же руку.

— К Скале только с ними можно пройти. Я туда не вожу, не допущен, — закрывает глаза в ожидании удара парень.

— Сколько идти к ним?

— Завтра к обеду придем, если все нормально будет, — обещает парень.

— А что может случиться? — теперь мне хочется получить ответ на этот вопрос.

— Много чего. Могут дикие напасть, могут Стражи, которые из другого поселения, нас ограбить.

— Вот оно как. Ты же заплатил им за проход? — недоумеваю я, решив до конца выспросить парня.

— Да, только не я заплатил, а они, — и он кивает головой на носильщиков тюков.

— Они же грузчики, им то за что платить?

— Нет, они хотят причаститься, я веду их к Скале, за проход платят они сами, по два золотых и еще тащят заказанное продовольствие и все остальное, что попросили Живущие. Такой у нас уговор.

Ага, значит, тех, кто проводит в сам Скалу, называют Живущие, а он просто водит желающих попасть туда людей, у которых нет денег, чтобы спокойно проехать по дороге и заплатить за легальное нахождение в Скале.

Или таких клиентов, как мы с Норлем, успевших серьезно набедокурить и получить бан на вход навсегда.

— Сколько обходится добраться до Скалы так или по дороге?

Парень отвечает не запинаясь, поняв наконец, что его жизнь теперь в моих руках и быстрых ответах на вопросы.

— Так они платят по два далера мне, по два — Стражам и по четыре Живущим и могут провести в Скале целых два дня. То есть, две ночи обычно. Ну, еще несут на своей спине большой груз для Живущих. Те же, кто едет свободно по дороге, заплатят в четыре раза дороже, как минимум и проведут в Скале только один день, больше Стражи не разрешает никому там оставаться.

Ого, за такие расходы только на один день пускают! Значит, чем больше находишься около Святыни, тем больше получаешь, судя по этим ограничениям.

Тут я сам обратил внимание, что почти полностью понимаю допрашиваемого и сам могу спрашивать на местном языке почти свободно. Наверняка, это воздействие прокачанных уровней и мощной нейросети, такое быстрое освоение языка.

— Этого почему зарезал?

— Такой уговор со Стражами, если кто не может идти, оставлять здесь в живых никого нельзя. За нарушение — смерть, тебе и всем, кого сопровождаешь. Не верите, спросите у этих, — и он кивнул на ожидающих окончания моего дознания носильщиков.

— Да, мы предупреждены, что, если сломаем ногу, чтобы не обижались, — подтверждает светленький паренек слова проводника.

— А клятву кровью давали? — усмехаюсь я и отпускаю парня. Оказывается, это я держал своей рукой его на ногах, теперь он валится на задницу и не может встать.

— Вот видишь, до чего довела тебя несговорчивость. Мог бы все рассказать и без таких уговоров, — замечаю ему я и говорю Норлю, — Придется ему помочь с грузом, поделим этот тюк пополам. Раз он теперь точно не помощник.

Парня начинает рвать прямо здесь же, похоже, я ему сотрясение мозга устроил. А может, просто совесть заговорила за убитого мужика, кто его знает.

Мы разбираем тюк на двоих, в нем какие-то крупы, бутылки с маслом и несколько одеял, в которые все и завернуто. Килограммов сорок — сорок пять, понятно, почему мужик надорвался и то ли вывихнул ногу, то ли ее сломал. Под такой нагрузкой легко ошибиться и оступиться или подвернуть связки с большой усталости, но, по двадцать кило с небольшим все не так трудно выглядит с нашей силенкой и теперь у нас одна проблема, здоровье проводника, которого шатает и ему требуется отлежаться.

Однако, он сам наотрез отказывается остановиться, уверяя нас, что за каждый потерянный час, возможно, придется страшно заплатить, если Стражи обнаружат, что караван не двигается как положено быстро по их заповедным землям. И поэтому мы идем, даже наш теперь пленник упорно переставляет ногами до заката, когда мы остановаемся на ночлег.

Норль подстрелил еще одного местного тетерева и у нас лично неплохой ужин, остальные носильщики перекусывают своим и стараются держаться от нас подальше, чтобы не замазаться самим творимым по отношению к великому для них человеку, самому господину проводнику, беспределом.

Сам проводник, которого зовут, как оказалось — Моин, тоже сразу лег спать с крайне измученным видом и Норль обещает за ним присмотреть ночью.

Как оказалось, не зря так обещает и легко потом прихватил парня, когда тот попробовал убежать, спотыкаясь по кочкам и кустам по полной темноте.

Бить по голове уже не стал, перепало плашмя по спине бедолаге, потом напарник притащил стонущего беглеца и бросил на землю немилосердно со словами:

— Притворяется он, побежал, как заяц, теперь сам тюк понесет утром.

Моин остался спать со связанными руками и обысканный как следует, чтобы больше не выкидывал таких сюрпризов, а утром нагрузили на него половину тюка, чтобы меньше думал о побеге, а больше о том, куда ногу поставить.

Проводник нас не обманул с маршрутом. С утра мы принялись обходить возвышающиеся стеной каменистые невысокие горы, заворачивая понемногу влево.

Именно такое горное образование с отвесными склонами. Не какие-то там каменистые холмы, по которым можно оказалось бы идти, пусть и с определенным трудом.

На карте в ботике я хорошо рассмотрел это приметное место, приметно раза в четыре по площади больше самого города, расположившегося с одной стороны от этого скального массива.

На самой карте в этом месте ничего не оказалось отмечено, поэтому я не задумался, зачем городок или скорее, очень большое поселение, примыкает именно к этим скалам. С почти всех сторон именно это поселение-городок прикрыто речкой, совсем узкой, но, с достаточно крутыми и обрывистыми берегами, насколько я смог рассмотреть с большим разрешением результаты цифровой топографической съемки со спутника.

Такая естественная и очень подходящая защита от нападения.

Проход к Храму, естественно, имеется со стороны городка и, значит, что он не единственный, раз есть еще какие-то Живущие и Стражам приходится мириться с такими конкурентами. Как-то они умудряются договариваться между собой, скорее всего, вместе зарабатывают деньги, иначе трудно себе представить, как по доброй воде Стражи стали бы допускать клиентов от своих конкурентов в Скалу.

Учитывая, что боевых мужиков там не одна сотня и все они неплохо вооружены.

— А уж задиристые какие, прямо страсть, — усмехнулся Норль, когда я поделился с ним своими мыслями.

Не к обеду, но, немного попозже наш караван дошел таки до нужного места и теперь проводник Моин снова начинает вызывающе смотреть на нас, ожидая, что вскоре появятся авторитетные Живущие и поставят нас на место, как и положено.

— Дать ему еще леща? — подходит ко мне Норль, заметив неподобающее поведение пленника.

— Подождем немного, скоро его хозяева появятся, я чувствую, — отвечаю ему.

Мы оказались около подножия одного из каменных склонов, на небольшой поляне, очищенной от леса, построено два сруба из неотесанных бревен, на крыльце одного из них мы как раз и расположились.

То есть, на это крыльцо нам указал взбодрившийся проводник, уже посматривающий на всех нас с ощутимым пренебрежением, как сильно местный парень.

Пока мы никого не видим, но, откуда-то я чувствую, что со стороны скал за нами наблюдают.

Я пока используя свои вернувшиеся прокачанные навыки, пытаюсь понять, наблюдают за нами хозяева или просто мне так кажется. Вымотавшиеся из-за переносимой тяжести носильщики сгрузили тюки на само крыльцо, попадали на траву и просто лежат без сил, приходя в себя после долгого перехода.

— Один сруб для пришедших со мной, во втором живут Живущие, заходить туда строго запрещено, под страхом смерти. Слушать Живущих положено со всем вниманием и уважением, не перебивать и не спрашивать, пока не разрешат, — выкладывает нам громко и очень торжественно программу поведения в гостях проводник Моин, хорошо так выздоровевший и больше не прикидывающийся сильно побитым. И сотрясение за последний час прошло, похоже, у сильно хитрого парня.

Своеобразное вступление и начало процесса знакомства с хозяевами, однозначно.

И сразу после этого с ближайшей скалы скатывается веревочная лестница с деревяшками в виде ступенек, добротная такая, похожая на тот канат, на котором тащили нашу лодку мужики.